Пленница

Картины ада. Лава, люди, визжащие на кострах, чёрные рогатые демоны. Картинки из старых книжек — но от того всё равно не менее страшные. Так как огонь, запечатлённый на них, кажется, вот-вот коснётся кончиков твоих пальцев, забрав душу и полностью поглотив дрожащее тело, чтобы оставить пустую оболочку в страшных мучениях навечно. Рыжеволосая дева, кричащая на смятых простынях, и кровавые рубцы от когтей, появляющиеся на её теле под покровом сумрака. Её слёзы, сжатые кулаки и искусанные до крови губы. И милостивый король, наклоняющийся над ней и будящий от страшных кошмаров своими поцелуями и руками. А иногда и полными запрета разговорами, всегда оборачивающимися вспышкой страсти и преданной решимости златокудрой девы на утро. Которая всегда оборачивалась сотнями поверженных врагов мудрого правителя. — Что это? — потрясённо спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. — Ты уже поняла, — эльф говорит негромко, и в его чёрных глазах отражается бушующее кругом пламя. И я понимаю, что он прав и на этот раз. Так как уже начинаю понимать, что передо мной. Так как слышала о людях и нелюдях, что связывались с демонами и продавали свою душу за силу. И о небывало высокой цене за совершенную ошибку и лютых казнях. Быть проклятым своими же спасёнными. Быть сверженным тем, кто обещал вечное блаженство. Даже я не решилась бы на подобное. — Так она продала душу за тиару? — уточняю я, ещё пытаясь в полной мере осознать то, какую ошибку сотворила мать моей бесценной златовласки. — За увеличение своей собственной силы? — И да, и нет, — юный король продолжает вглядываться в моё лицо беспрерывно, наслаждаясь произведённым эффектом. — Потому что на самом деле тиара не увеличивает магическую силу. Она лишь помогает привести её в действие, минуя годы и столетия тренировок. Которые Огненная Ведьма не могла перенести на себе, так как родилась… — Человеком, — заканчиваю за него, только сейчас перейдя к страшной догадке. Не странной ведьмочкой из заморских стран, не вышедшим из ада чудовищем, она была человеком, наверняка, рождённым в одной из приближённых к магическому царству деревень. Слабым от рождения, невидимым никем, но, так же как и я, честолюбивым. Решившим в отличие от меня получить столь небывалую силу столь лёгким и уничтожающим способом. — Но почему она сделала это? — спрашиваю быстро, почти подбегая к держателю нужных ответов. — Потому что их деревни коснулась война, и её собственный дом разрушили? Потому что она хотела спасти всех или отомстить? — Ты слишком переоцениваешь стремления людей, Исилиэль, — эльф отцепляет от своей одежды мои холодные пальцы и вновь встаёт прямо, как прежде глядя в сторону воображаемого им солнца. — Огненная Ведьма была простой девчонкой, мечтательной и немного наивной, но, вопреки бытующему мнению о людях, совсем не глупой и вполне умело идущей к своей вершине. Дорогу к которой открыл для неё мой отец. — И ему было совершенно всё равно, что она заключившая сделку? — спрашиваю, вновь поддаваясь испепеляющему удивлению. — Ведь таких, как она, обычно изгоняют из наших земель с позором, заклеймив как скот. — Не знаю, о чём тогда думал мой отец, так как он не поведал мне эту тайну, — молодой король отвечает чуть недовольно, так как я невольно указала на ошибку великого правителя Колдовских земель, и отходит к противоположной стене. — Но я полагаю, что когда он узнал об этом, рыжая бестия уже нежилась в королевской постели и прославилась подобно умелому воину. Вследствие чего называть её заклеймённой было просто опасно как для репутации короля, так и для будущего всей страны. И поэтому отец просто оставил всё как есть — решив использовать силы девчонки по полной, как, впрочем, и её саму. — Значит, бывший король просто использовал её до истечения срока демонической сделки? — уточняю я, начиная расхаживать по полутёмному залу от нетерпения. — Делил с ней постель и осыпал дарами просто так, без любви? — Отец любил Огненную Ведьму, любил больше, чем свою собственную жену и мою мать, — молодой король сильно сжимает кулаки, злясь на столь явное предательство. — И она была ближе к нему, чем кто-либо из живущих на этом свете. Но ты уже знаешь, что, несмотря на это, рыжая бесовка отдала своё сердце другому и, несмотря на условия чёрной сделки, подарила ему дитя, нарушив все мыслимые и немыслимые границы между миром людей и миром магии. Невольно передав этому младенцу часть своей силы и своё проклятие, мало от которого не покажется никому из живущих. — Проклятие, — невольно повторяю я, вспоминая все кошмары моей принцессы. Её слёзы по утрам и рассказы о чёрном демоне, преследующем её во снах. Рассказы, которым я не верила до этой минуты и которые считала простыми откликами от навалившихся на наши плечи проблем. И на которые не обратила должного внимания, успокаивая мою златовласку нежными песнями и сладкими обещаниями, которые даже не смогла выполнить в срок. — Как всё это касается моей принцессы? — спрашиваю я, выходя из навеянного страшными тайнами забытья, возвращаясь к самому главному. — Это проклятие, заморский принц — я не понимаю. Он и есть тот самый демон, который преследует Эльмиру. — Нет, разумеется, — молодой король усмехается моей внезапной наивности и снова меняет картинку, показывая мне чертоги замка Лютой Зимы. — Принц — просто адепт этого демона в этом мире, ещё один, заключивший сделку с потусторонними силами, который жаждет избежать страшной расплаты клятвой, вернув тело юной принцессы её законному владельцу. — Так значит, принцесса — тоже заключившая сделку? — переспрашиваю я, чувствуя, как начинают дрожать ладони. — И на неё по праву рождения падают все грехи беспутной матери? — Не совсем, — эльф щёлкает пальцами, убирая намагиченное видение и оставляя нас стоять в полутьме. — Твоя принцесса нечто вроде путешественника между двумя мирами. Сосуда, совмещающего в себе человеческое и тёмное, так как сила, что дал её матери демон, вошла в неё в момент рождения. И проводник, который может вытащить тьму из глубин адского пламени в наш мир, чтоб затопить его. Теперь ты поняла, зачем этот демон так разыскивает её? Почему они связаны столь неразрывно, что он может проникнуть в её сновидения. На что я лишь безмолвно киваю, понимая всю правду о юной деве и том, что мои самые худшие страхи оказались простыми тревогами по сравнению с той правдой, которая ожидает нас. Той правдой, которую нам придётся одолеть вместе с заморским принцем. Который в обмен на свою свободу всерьёз намерен выпустить в мир зло, в сотни раз худшее, чем он сам. А так же те, с кем мы сталкивались до этой минуты.