Пленница

И дни начинают скручиваться в новую цепочку, даря мне бесценное время переломленной судьбы принцессы. Я пытаю её по ночам дразнящими ласками. Днём я пытаюсь поведать ей о своей любви, рассказать о том, что её ждёт, если она покорится. А по утрам кусаю губы, мучаясь от боли страсти, которая того и гляди станет обречённой. И наблюдаю через магическое зеркало, как король собирает армию, чтобы стереть мой мир в пепел. *** Но сейчас, здесь, я сижу так близко от обнажённой принцессы, что кружится голова. И целую её хрупкие пальчики. Еле слышно шепча про себя как молитву: «Эльмира, ты моя. Моя и больше ничья». А принцесса всё продолжает смотреть с недоверием, но она слишком устала, чтобы оттолкнуть меня. Она слишком ослаблена пленом, постоянным страхом и колдовским зельем, чтобы продолжать сопротивляться. Поэтому остается на месте, пронзая меня своими голубыми глазами, на дне которых плещется смесь обиды и страсти. Малышка Эльмира ещё надеется пробудить во мне совесть, просит сжалиться над ней и отпустить. Но я ни за что не сделаю этого, так как и моя совесть, и моя жалость умерли вместе с той девушкой, которую я клялась защищать даже ценой своей жизни. В тот момент, когда я прочла заклинание, и её тело разлетелось пеплом. - Принцесса, - продолжаю я прерванный разговор, скользя губами по хрупкой руке вверх, к чувствительному плечу. – Покорись мне, и я сделаю для тебя всё. Я клянусь, что остановлю войну между царствами, что так умело развязал твой отец. Я… - Ты врёшь! - обрывает моя златовласка, но её голос дрожит, так как мои губы уже доходят до места назначения. – Тебе незачем делать этого. - Я не вру тебе, моя Эльмира, - продолжаю искушать я, впервые называя её по имени, откидывая последнюю преграду из её усталых рук, чтобы коснуться вздымающейся груди. – Я сделаю это для тебя, лишь для тебя одной и поверь, у меня хватит на это силы. И принцесса застывает, так и не дав мне своё согласие, позволяя вновь опустить себя на пушистый ковёр. Она слишком устала со мной бороться. - Я остановлю войну, моя принцесса, - шепчу, лаская её нежную шейку. – И больше никто не пострадает по вине жестокого правосудия, - продолжаю я, обводя языком ореолы чувствительных сосков. – Все останутся в живых, если Вы согласитесь быть со мной. И принцесса вздрагивает, так как я раздвигаю её ноги, так как провожу губами по плоскому животику вниз, намереваясь осуществить своё неутолимое желание стать с ней единым целым сейчас. - Мне нельзя, - последняя осмысленная фраза Эльмиры тонет в чувственном стоне, так как я, вопреки всем запретам, касаюсь центра её желаний. Так как я наслаждаюсь подаренным, пусть и безмолвно, разрешением, начинаю томительно-медленно ласкать её языком. Чтобы свести с ума ещё больше, чтобы она мерно выгибалась подо мною, мечтая так долго о сладостной разрядке. Чтобы она, наконец, почувствовала, что моя страсть не боль и не наказание, а пленительное наслаждение, что заполнит каждую клеточку невинного тела. Чтобы она, наконец, ощутила весь вкус запретных ласк. И поэтому принцесса покорно стонет, то сжимая руки в кулаки, то разжимая их, поэтому закрывает затянутые поволокой глаза и кусает губы, всё ещё боясь произнести вслух о том, что сама мечтала об этом. Что ей самой нравятся мои поцелуи, и она и дальше будет позволять мне делать с её телом всё, что придёт в голову. Но это наслаждение слишком быстро подходит к концу, так как юная пленница слишком возбуждена, так как я не могу себя сдерживать слишком долго, поэтому через пару минут с губ Эльмиры слетает последний стон, и она без сил опускается на мягкую поверхность. Но я ещё не полностью насладилась ею, поэтому облизываясь, снова тянусь вверх, чтобы коснуться таких желанных губ. Чтобы впервые целовать её по-настоящему, не прикрываясь дружбой или проверкой температуры, наслаждаясь её близостью и тем, что Эльмира не отворачивается, а притягивает меня к себе, отвечая на ласки. Чтобы минутой позже опять касаться её невинного тела, пытаясь снова разбудить дремлющую в нём страсть, для того, чтобы снова слиться с ней уже по её воле. А после лежать рядом, сжимая такую желанную девушку в объятиях, гладя по волосам, чуть не плача от переполняющего счастья, потому что она всё же согласилась быть моей. Потому что отдала всю себя моим рукам, пусть и не ради своей любви, но ради спасения своего народа. - Моя принцесса, – шепчу я, зарываюсь носом в золотистые локоны. – Я сделаю всё, чтобы сделать Вас счастливой. А моя малышка лишь тяжело дышит, пытаясь отдохнуть и сохранить в теле остатки первого удовольствия как можно дольше. Но такое безмятежное время протекает так же быстро, как вода пробегает меж пальцев, так как вдали, внизу башни слышатся людские крики и звон мечей. Так как тяжёлые двери башни скрипят, открываясь и отлетая от холодного мрамора, явственно раздаются шаги. - Отец, – произносит принцесса, когда солдаты начинают подниматься по лестнице, когда осознаёт всё произошедшее. – Отец!!! И кричит так надрывно, что моё сердце невольно пропускает удар, в то время как любимая бросается к двери, чтобы открыть щеколду. Чтобы впустить сюда такого дорогого и такого ненавистного для неё человека. Того, кто обязательно разрушит наше ворованное счастье. И я безумно боюсь сейчас, что те чувства, которые я разбудила в ней – это не страсть любви, а лишь дурман, вызванный зельем. Что её поцелуи – лишь похоть и любопытство юности, не трогающие её нежное сердце. Что на самом деле принцесса не решила остаться со мной, что все её ласки и поцелуи - обман. Что на самом деле она, как и прежде, мечтает избавиться от меня и быть спасённой. Чтобы после уйти. Чтобы меня бросить. И боль эхом отдаётся в моём сердце, в очередной раз выворачивая душу наизнанку, потому что я никогда не позволю ей уйти. Потому что я слишком долго плутала по переулкам одиночества, чтобы отдать её другому. - Нет! – отчаянно кричу я и, подбегая к принцессе, сжимаю её в объятиях. – Я не пущу тебя, я не позволю. Ты мне обещала. Мои слова разрозненны и пусты, просто ком отчаяния, но златовласка вновь застывает в моих руках. Не пытается вырваться, не бежит и больше не зовёт на помощь. Давая мне время прошептать заклинание, чтобы восстановить из праха её одежду и снова облачить хрупкий стан в корсет. Для того чтобы скрыть тайну наших объятий от чужих глаз. И не обесчестить её на глазах у всех. Но удары в дверь раздаются мерно, заставляя кубки, стоящие на небольших полках отдаваться глухим звоном, и я точно знаю, что стражники прорвутся. Они войдут внутрь, чтобы украсть у меня моё сокровище. И поэтому, я отпускаю принцессу на волю на пару минут, для того, чтобы начертить на полу магические символы. Для того чтобы открыть портал между мирами. Для того чтобы уйти в зазеркалье с принцессой, пока не началось сражение. - Отец, - голос ножом режет сердце, и в следующую минуту дверь распахивается и на пороге появляется властный мужчина, облачённый в соболиный тулуп. И я вздрагиваю, невольно замирая в сиянии лучистого света, всё же давая принцессе самой сделать выбор, между мной и своим наследием. И в следующую минуту Эльмира сама делает шаг навстречу, вставая рядом со мной в сияющий круг. - Эльмира, что это значит? – ревёт король, с яростью глядя на нерадивую дочь. Но я уже обнимаю её, кольцом своих рук защищая от его гнева свое сокровище. - Прости, отец, - тихо шепчет принцесса, и я чувствую, как сильно дрожит её тело. – Но я не пойду с тобой. Я останусь с Исилиэль, так что, пожалуйста, не ищи меня более. И мягкий свет поглощает нас, перенося наши тела в сказочный мир, в мой маленький и уютный домик, который я не посещала добрую сотню лет. - Принцесса, теперь мы будет вместе, - шепчу я на ушко моей Эльмире, когда мы приходим в себя на полу небольшой, но очень светлой комнаты. – Только ты и я. - Не зови меня больше принцессой, - шепчет златовласка, и в её голосе слышатся слёзы. – Я предала отца и свой народ и больше не достойна зваться этим именем. А после Эльмира снимает с волос золотую заколку, последнее напоминание о её благородном прошлом, и бросает в угол. Выбирается из моих объятий и идёт прочь.