Син'дорайское Солнце

К благоверной. Иллидан скривился. Каэль рассказывал, что с Джайной он учился и дружил 15 лет, вплоть до его отъезда в разрушенный Квель’Талас. А Вайши донесла, что он еще и целовался с ней, и был помолвлен. Отгоняя всплывающие в воображении сцены любви между очаровательным эльфенком и пышногрудой человеческой красоткой, Иллидан отправился к Джайне. И что делать-то? Прийти на встречу под иллюзией и в лоб спросить, не приходил ли к ней считающийся погибшим Каэль? А если нет, как концы в воду спрятать? Убить главу Кирин-Тора - это не пару десятков рядовых друидов в инферналов превратить. Полудемон и так уже порядком наследил в Азероте, попавшись на глаза Роммату, не подставить бы Верре’Таса теперь. Вдруг даларанские маги смогут отследить исходную точку его телепортации? В заново отстроенном Даларане бывала одна из помощниц Верре’Таса, она и нарисовала приблизительную карту основных объектов города. Старый зануда, бывший как минимум в два раза моложе Иллидана, заставил его научиться произносить приветствие без акцента. С зелеными глазами его обманного облика пришлось повозиться: полудемон уже был готов постоянно смотреть на мир в магическом спектре – так глаза иллюзии выглядели закрытыми, мало ли какие причуды у высшего эльфа. Однако Верре’Тасу все-таки удалось накинуть свою иллюзию поверх той, что создавалась амулетом. Рано утром магистр перенес его на даларанскую телепортационную площадку сам, видимо, не желая лишний раз демонстрировать лаборанткам акцент и неосведомленность гостя. Вдвоем они нашли неприметное тихое место между двумя лавочками зачарованной одежды. Там и расстались: Верре’Тас отправился в Элун’аран, а полудемон, запомнив координаты этого укрытия, поспешил к Фиолетовой Цитадели. Он прошел по чистым, мощеным пурпурным камнем улочкам, обогнул небольшой фонтан, в котором странного вида низкорослые личности пытались удочками поймать рыбу. Направился к помпезному зданию банка, но, увидев группу стражников в сине-золотой форме, разнимающих массовую драку (без магии, на кулаках), предпочел не нарываться на неприятности и свернул на одну из соседних улиц. Видевший прежний Даларан лишь лежащим в руинах, Иллидан не мог оценить сходство или различия с заново выстроенной столицей магов, но однозначно признавал, что город красив. Белые стены, куполообразные крыши, витражи и покрытые барельефами арки напоминали архитектуру Зин-Азшари и Квель’Таласа, что было неудивительно: строить при помощи магии лучше всего умели высшие эльфы, которые и придали зданиям Даларана излюбленные силуэты. Обилие фиолетового цвета в отделке фасадов натолкнуло Иллидана на мысль, что способность кал’дорай прятаться в тенях, обычно неэффективная в городе, в Даларане будет так же хорошо скрывать их, как и в густых лесах Калимдора. Для самого полудемона это умение сейчас было малополезным: иллюзия в тень не уходила, а в настоящем облике его выдавали бы сгустки Скверны, горевшие в полумраке переулка над головами прохожих. Город был оживленным, но никто не бегал по улицам в поисках опального син’дорайского огненного мага. Пару раз Иллидан заплутал - то ли сам пропустил нужный поворот, то ли помощница магистра помнила город не точно. Насколько проще было бы взлететь и взглянуть на город сверху, с раздражением подумал он. Возможно, здесь продавали гиппогрифов или дракондоров, но тратить время на поиски торговца и рисковать выдать себя дарнасским акцентом полудемон не стал. Его полет на собственных крыльях под прикрытием амулета иллюзий мог и не походить на обычную левитацию мага, да и над городом ни один чародей не летал. К середине дня он достиг здания Фиолетовой цитадели. Она представляла собой комплекс высоких башен, изящных шпилей, стоящих на огромном круглом постаменте, к которому вела широкая лестница, у нижних ступеней которой разместилась каменная вывеска. Мерцающие всеми оттенками сиреневого и пурпурного буквы на разных языках сообщали посетителям, что перед ними та самая Фиолетовая Цитадель, в которой находится Даларанская библиотека, вход по пропускам. Далее следовала инструкция по получению разового разрешения на посещение. Иллидан хмыкнул: на дарнасском сооружение называлось «Аметистовой цитаделью», а библиотека – «хранилищем свитков», войти в которое можно лишь с «листом дозволения». Впрочем, он не осуждал переводчика: у кал’дорай не было слова «библиотека», как не было и самих собраний книг и свитков, за исключением небольшого количества в личном владении некоторых небедных эльфов. Самому Иллидану приходилось прилагать немало усилий, чтобы найти хоть какую-нибудь информацию по применению магии в бою. В библиотеку полудемону сейчас было не нужно. Впереди был самый сложный этап - пройти мимо охранников и найти в этом огромном здании леди. Он даже не был уверен, что сможет встретить леди Праудмур в Цитадели сегодня: не может же она сидеть там круглосуточно. Спрятавшись среди окружающих комплекс раскидистых деревьев, полудемон запомнил координаты для возвращения. Иллидан позавидовал умению верасовских подчиненных: те могли полностью слиться с обстановкой так, что разум отказывался замечать присутствие живого эльфа и обнаружить их можно было только ударив магией по площади, да и то лишь по шороху упавшего на пол тела. Ни эмоции, ни движения не выдавали их, и только в магическом спектре Иллидан видел течение потоков силы в их телах. Несколько раз полудемону приходилось открывать портал и возвращаться к исходной точке под укрытие деревьев. Изнутри цитадель изобиловала нишами, разного рода доспехами, пальмами в кадках и прочими крупными объектами, внутри или за которыми мог бы спрятаться син’дорей, но крылатому полудемону с его реальными габаритами туда было попросту не пролезть. Миновав несколько охранников, Иллидан смог пойти в открытую: кирин-торские маги и прислуга не обращали внимание на спокойно идущего по своим делам высшего эльфа, ведь посторонних охрана, по их мнению, бы сюда не пропустила. Полудемону даже удалось подслушать разговор двух служанок, обсуждающих свой график уборки и желающих перевестись в восточную башню к «леди», которая сама уничтожает магией большую часть мусора и не ворчит за нерасторопность. Предположив, что той самой «леди», живущей прямо в Цитадели, может являться и искомая Джайна Праудмур, Иллидан отправился искать восточную башню. На полпути к ней иллюзия голубых глаз, наложенная Верре’Тасом закончилась, и полудемону пришлось при виде посторонних изображать ушедшего в свои мудрые мысли мага. На блуждания по коридорам, залам и террасам цитадели у Иллидана ушло полдня. По логике вещей, покои главы Кирин-Тора должны были быть самыми впечатляющими или иметь незнакомые Иллидану черты человеческих домов, но все помещения самой дальней от центра здания с восточной стороны башни были выдержаны все в том же изящном и умеренно-роскошном эльфийском стиле. Полудемон уже подумал, что, скорее всего, ошибся, приняв «леди» за нужную ему, однако решил на всякий случай осмотреть соседнюю башню, которую тоже можно было считать восточной. Но поднявшись на следующий этаж, он задрал голову и увидел сквозь каменный потолок знакомые бело-золотые всполохи ауры сбежавшего эльфенка. Принц был не один, рядом с ним был еще один сильный маг или магичка – с такого расстояния Иллидан не мог точно определить, но, по крайней мере, ничего ужасного с этим чудом не случилось. Полудемон почувствовал как сводящее шею и плечи напряжение, которого он до этого не замечал, понемногу отпускает его. Он поднялся выше и, шагая как можно тише, подобрался к арке, открывающей вход в гостиную леди Праудмур. Каэль сидел на полу, положив голову и руки беловолосой человеческой женщине на колени. Иллидан видел представительниц этой расы в Запределье: некоторые попали в Черный Храм в качестве магтерионовых пленниц, еще нескольких из Бастиона Аллерии приглашали для помощи при строительстве Города Огнекрылых. Среди подчиненных Ветрокрылой, бежавших с ней на Кареш, они тоже были. Человеческие женщины уступали изяществом и утонченностью син’дорейкам, не могли соперничать с кал’дорейками в силе и быстроте, но зато обладали мягкими манерами и чертами лица, а их фигуры имели сильно выраженные грудь и бедра. Вызывающие мысли о ласковой матери, они пользовались популярностью у мужчин разных рас. Иллидан порадовался, что на Кареше Каэль, наконец, встретился с Фелориэль. Впрочем, конкретно эта беловолосая не напоминала добрую мамочку. Она скорее походила на Ледяную Королеву из древних сказаний. Красивая, молодая, но в уголках рта пролегли скорбные складки, а в глазах горели искры контролируемого безумия. Опасная, невольно восхитился Иллидан. Леди носила длинную бело-лиловую юбку и корсет с рукавами, оставляющий открытыми живот и поясницу. Ее голый пупок находился как раз рядом с макушкой эльфенка: стоит ему немного повернуть голову и…. Женщина ласково перебирала его короткие, едва прикрывающие шею, золотистые пряди. На Каэле была кирин-торская мантия, в тех же белых и лиловых цветах. Они выглядели… подходящими друг другу. Иллидана охватило предчувствие, что если сейчас он войдет, скажет кто он, эльфенок, равнодушно передернув плечами, сообщит, что остается в Даларане. Дописывать диссертацию, вступать в Совет Шести, изучать магию, жениться на Ледяной Королеве или что-нибудь еще в таком роде. С пустыми глазами, как тогда, в Крепости Бурь или, что даже еще страшнее, полностью в здравом уме. - Вы сильнее меня и Артаса, Каэль. Сумели начать новую жизнь. Выглядите счастливым. Знаете… я помогла ему сбежать. Создала иллюзию, я теперь хороша в них, - леди горько рассмеялась, - и он смог уйти… Но он не покинул Ледяную Корону. Просто стоял и ждал того, кто сумеет убить его. Чтобы все закончилось. Глаза леди стали совершенно безумными. - Я тоже хочу, чтобы все закончилось, Каэль, - горячо прошептала она. Подслушивание – новое даларанское хобби Иллидана. Он мог разорвать на части любого противника. Но как справиться с леди, попавшей в беду? - Джайна… Артасу не светило прощение за все его злодеяния… - Каэль нахмурился. Он-то лучше всех знал, каково это, однажды очнуться словно бы ото сна и узнать, что твоим именем и твоими руками чужая воля сотворила ужасающие преступления. - Но в разрушении Терамора нет вашей вины. Кирин-Тор счел вас достойной доверия правительницей… Каэль милуется с девицей. Они это уже проходили, и кончилось это целым ворохом проблем. Иллидану хотелось ворваться в зал и оттащить его от этой Джайны, но сначала нужно было узнать, что за отношения на самом деле связывали принца с новой главой Кирин-Тора. - Но я не достойна. Я сделала слишком много ошибок. Все что я хочу – это отомстить за смерть моих подданных, моих друзей, - в печальном голосе леди зазвучали жесткие ноты: - Син’дорай вернутся в Даларан, когда выйдут из Орды. Разорвут все связи с безумцем Гаррошем и Отрекшимися, - леди выплюнула последнее слово. - Этот Гаррош, и впрямь, неподходящая кандидатура на роль союзника и вождя. А Отрекшиеся-то чем вам не угодили? – приподнял золотистую бровь эльфенок. - Вы давно не были в Азероте, Каэль. Не знаете ваших новых соседей. Эта нежить еще более опасна, чем Плеть. Они разумны, понимаете? Хитры, способны к уловкам, могут притворяться мирными, уверять, что вовсе не ненавидят все живое. - Зато живые вполне себе ненавидят их… - Это нежить, Каэль, - отрезала леди, скривив губы и оставив, наконец, волосы эльфенка в покое. - Это разумные существа со свободной волей. Попробуйте представить Отрекшихся просто другой расой, наподобие дворфов. Странная культура, непонятные мотивы, чуждые ценности – да. Но с ними можно договориться. Опять у эльфенка его странные теории. С чего вдруг такая терпимость к нежити? В Запределье, помнится, от одного этого слова носик морщил. Что ж, по крайней мере, они с подружкой о жизни говорят, а не признаются друг другу в любви. - Договориться, Каэль? Они захватили Лордерон! – последние слова леди произнесла преувеличенно четко, словно син’дорайский принц мог не осознавать эту мысль из-за плохого слуха. - Эммм… вроде как, Лордерон – это их исконные земли. Если не акцентировать внимание на делении на живых и немертвых, то в Лордероне могли бы мирно жить все лордеронцы… Льдистые глаза леди вспыхнули яростью, благодаря саргерасовому зрению Иллидан видел алые пятна в районе ее груди и шеи. Ему показалось, что она сейчас ударит Каэля, но безумная на первый взгляд магичка оказалась достаточно сдержанной. - Как вы себе это представляете на практике, Каэль? – ровным тоном поинтересовалась она. - Ну… никак, - был вынужден признать принц. Леди расслабилась и снова принялась перебирать волосы принца. Эльфенок потерся щекой о ее скрытое складками юбки бедро и зажмурил зеленые глазенки от удовольствия. От ярости Иллидан еле смог контролировать свою магию, та чуть не смела созданную амулетом иллюзию. Он сумел справиться с ней, но маги заметили изменения магического поля в помещении, почуяли неладное. Покрутив головами, они увидели Иллидана. - Кто вы такой? В Даларане нет место эльфам крови! – воскликнула вскочившая на ноги леди, держа наготове ледяную стрелу. Полудемон бросил выразительный взгляд на сидящего у ног леди син’дорея. Чародейка на провокацию не поддалась и взгляда от противника не отвела. - Джайна, все в порядке, - легонько потянул ее за подол юбки эльфенок. - Это… - Вы знакомы? – напряженно спросила Джайна. Каэль, несомненно, узнал его магию. Мальчишка, попавшийся на опасной шалости, не выглядел ни виноватым, ни напуганным. Саргерасов дар позволил Иллидану увидеть белое пламя радости и огненные ручейки азарта. Возлюбленный и был рад видеть его, и готовился дать отпор. Шансы эльфенка на смягчение наказания упали почти до нуля. - О, какие эльфы! – раздался мужской голос от двери. Иллидан обернулся. Перед ним стояло могущественное существо, состоящее из магии больше, чем из плоти. Для обычного зрения оно выглядело как плечистый синеволосый человек среднего роста. Хотя, разрез глаз был, вроде бы, син’дорейский… - Знаешь, Рон’Талос, а прежний облик шел тебе больше. Он назвал его именем, под которым полудемон водил группу воинов спасать Каэля на Квель’Данасе и сражаться с Кил’Джеденом. Похоже, «человек» видел и его реальную внешность или магическую суть, и наведенный морок. Иллидан не забыл бы такое необычное существо. - Ты кто вообще? Магия у тебя… странная… - Дракон я. Помнишь, ты со своим отрядом меня в Квел’Данасе спасали? - А. Калесгос… А почему ты не как эльф выглядишь? - уже без особого интереса спросил Иллидан, прожигая взглядом магов. Каэль смотрел на Калесгоса с изумлением, видимо, раньше не знал о его нечеловеческой природе. - Так интереснее. Зови меня Кейлек. - Так кто же этот загадочный эльф, которого знают все, кроме меня? – надменно, но уже спокойно произнесла леди Джайна. Каэль и дракон переглянулись, решая, кто будет придумывать правдоподобную легенду. Иллидан решил упростить им жизнь и снял амулет иллюзий. - Позвольте представить вам, Джайна, - светским тоном произнес Каэль, - лорда Иллидана Ярость Бури, Владыку… Запределья. Бывшего. Надо же, эльфенок еще помнит об указании не раскрывать местонахождение Иллидари. Полудемон хмыкнул. Теперь он - Владыка Севера, так называли его исконные жители Кареша. Его половина мира и впрямь находилась по большей части в северном полушарии, а в легендах ныне атеистичных эфириалов сохранились представления о крылатом северном боге, повелителе ветра и покровителе чародеев. Владыкой Севера принц Шаффар сначала называл союзника в шутку, а потом это выражение подхватили все. - Лорд Иллидан, перед вами леди Джайна Праудмур, архимаг, глава Кирин-Тора. - Наслышан о ваших снежных талантах, леди, - вежливо склонил голову полудемон. О человеческом этикете он не имел ни малейшего представления. Иллидан расположился на диванчике напротив Джайны. Каэль, наконец, отлип от ножек своей подружки, поднялся с пола и присел рядом с сюзереном. Полудемон заставил себя отвести взгляд от кончиков порозовевших ушек, так и просящих, чтобы он потрепал их. Синеволосый Кейлек занял свободное кресло, расположившись так, чтобы видеть всех присутствующих, но в разговоре не участвовал. - Я тоже нередко слышала о вас, лорд Иллидан. Терамор активно сотрудничал с Дарнасом, и ваш брат рассказывал о вас. Он считает вас погибшим в Запределье. - Догадываюсь, что вы могли услышать, - стараясь не сверкать клыками, усмехнулся полудемон. - Но, возможно, принц Каэль сможет убедить вас, что я не ем маленьких орчат за обедом. Азеротским магам, конечно, было что предъявить ему. Массовые исчезновения заклинателей расследовались, а в Черном Храме А’Дал и его прихвостни наверняка обнаружили пленных и следы экспериментов в зереворовой лаборатории. Хотя, и Иллидану было что ответить на обвинения. Он провел в темнице десять тысяч лет без суда. Более того, основное обвинение – опасность нового прихода Легиона из-за воссозданного им Источнка Вечности – оказалось ложным. Демоны появились в этом мире из-за пренебрегавших мерами безопасности человеческих магов. Возможно, дело было не в них, но в любом случае, вовсе не новый Источник Вечности был основной целью Легиона. Зато благодаря силе Источника, напитавшей росшее над его берегами Древо, народам Азерота удалось отвлечь Архимонда, заставить его потратить на уничтожение дерева силы и получить шанс расправиться с ним. Так что за все свои запредельские преступления Иллидан уже получил наказание. Авансом. Эмоции леди выглядели как непонятная движущаяся разноцветная мозаика, но страха или вспышек ненависти Иллидан не заметил. Возможно, по горло занятая азеротской политикой, Джайна мало интересовалась делами Запределья. Да и Шаттрату, пожалуй, не с руки было предавать огласке караборские находки, ведь они сами зазывали наемников в опасные места, не предупреждая о грозившей заклинателям опасности. Надо было расспросить Верре’Таса подробнее… Джайна говорила и стреляла глазами в сторону Каэля, то ли проверяя по его реакции, не совершила ли она ошибок с точки зрения злодейского этикета, то ли по обычной женской привычке. - Могу я предложить вам чаю? - вежливо спросила она, но в ее голосе чувствовалась неуверенность. Он что, действительно производит впечатление жуткого демона, пьющего лишь кровь невинных младенцев? Иллидан кивнул. Леди Праудмур сделала сложный пасс обеими руками и на столике появились чайник с четырьмя чашками и сладости. Полностью наколдованная еда редко бывала вкусной, но полудемон уже знал, что маги могли не только создавать пищу из воздуха, но и призывать с кухни. Эти бархатистые и сладкие красные кексы, пропитанные непривычным на вкус сиропом, были явно приготовлены вручную, подумал Иллидан, вгрызаясь клыками в один из них, и наглядно демонстрируя свою принадлежность к мирным существам. Спустя полчаса обмена любезностями, Джайна поинтересовалась причиной его визита. Не став сообщать посторонним о грозящем эльфенку наказании за его авантюру, он рассказал, что пришел забрать принца Каэль’Таса из Азерота, так как телепортироваться в их убежище было невозможно. Это было правдой: Иллидан совместно с Шаффаром договорились пока не ставить направляющие выход установки. Не владеющий навыком телепортации полудемон только в общих чертах понимал принцип действия необходимых для выхода в конечной точке площадок, но вроде бы без них попытавшегося перенестись куда-либо попросту распылит по местности. Джайна попросила погостить им обоим у нее, раз уж визиты принца в Азерот связаны с такими сложностями и не могут быть частыми. Она предложила Иллидану разместиться в комнате, выделенной Каэлю: это были единственные гостевые покои в ее личном крыле, где она могла гарантировать полное отсутствие охранников, слуг и прочих любопытствующих. - На пару дней, - согласился полудемон. Каэль благодарно улыбнулся ему. Иллидан видел, что магам хочется еще посекретничать без свидетелей, но оставлять этих двоих наедине было тревожно. И к саргерасу все правила хорошего тона. Сияющее в хрустальном нордскольском небе солнце стало клониться к закату. Кейлек предложил Иллидану показать отведенную им комнату, и, бросив предупреждающий взгляд на своего любезничающего с бывшей сокурсницей любовника, Иллидан согласился. Вряд ли маги далеко зайдут, пока знают, что он в нескольких десятках шагов от них. - Возможно, принц Каэль’Тас решит задержаться в Азероте подольше, - заявил Кейлек, когда они отошли на достаточное расстояние от магов. Иллидан недовольно дернул крылом. - С чего бы? Он свою задачу выполнил. - Джайна нуждается в нем, - возразил человекообразный дракон, - в его присутствии, сочувствии… просто в разговорах с ним. - Это не наши проблемы, - отрезал полудемон. Не хватало еще нянчиться с не сберегшей свое государство девчонкой. Они с Каэлем тоже не раз были вынуждены внезапно бросить прежнюю жизнь и отправиться куда дальше, чем просто за море, но никто не собирался бегать вокруг них с платочком, вытирая слезки. - Но Джайна очень дорога принцу. - Тебе-то какое дело до них? – парой широких шагов полудемон обогнал Кейлека и, развернувшись, встал у него на пути, чтобы понять, что тот задумал. - Сами не разберутся? - Разберутся, – согласился синеволосый, спокойно и даже дружелюбно глядя полудемону в лицо и не реагируя на грубый тон. - Главное, чтобы сами, без твоего вмешательства. - Тебе. Какое. Дело? - сквозь зубы повторил вопрос Иллидан. Эмоции дракона были настолько непонятными, что полудемон даже не взялся бы судить, настолько ли тот миролюбив, как пытается выглядеть. - Джайна очень дорога и мне, - мягко улыбнулся Кейлек. - Вот и отлично. Завтра я заберу Каэль’Таса, а ты останешься с дорогой тебе Джайной, - объявил Иллидан и, считая вопрос закрытым, двинулся дальше по коридору. - Она очень оживилась после появления принца, - дракон нагнал его и махнул рукой вправо, указывая на светящуюся фиолетовыми символами арку, куда собеседники и повернули. - Его присутствие явно идет ей на пользу. - Ты что, идиот? – поморщился от его непонятливости Иллидан. - Не видишь, к чему это может привести? Они когда-то помолвлены были, ты в курсе? Дракон, видимо, был несколько не от мира сего. Может, плен у Кил’Джедена и его натрезимов повредили что-то у него в мозгах? Иллидан слышал, что такое иногда случалось… - Мир в истерзанной душе моей возлюбленной важнее, чем ее верность, - заявил Кейлек с вдохновленной рожей. - Красиво сказано. Но все равно не впечатляет, – парировал Иллидан. - Но это так, - развел руками этот странный тип. - Я хочу, чтобы она снова научилась радоваться, просто радоваться самым обыденным вещам. Они вошли в просторную светлую комнату. Не прекращая объяснять свою точку зрения, Кейлек, на правах гостеприимного хозяина, показал Иллидану дверь в ванную, шкаф с лиловыми мантиями и халатами, выход на балкон и притаившийся за диваном низенький столик, на котором стояли графин с водой и ваза, полная аппетитных красных яблок. - Они смогут вести совместные исследования, закапываться в книги и свитки, как они это любят. Джайна была счастлива, когда узнала, что ее друг жив и… не виновен… в совершенных в Квель’Таласе преступлениях. Иллидан не мог понять такую позицию. Он знал, что сам довольно ревнив. И он имел на то причины: благодаря саргерасовому зрению Владыка Севера нередко замечал интерес и влечение у син’дорай и некоторых людей. Полудемону не раз приходилось отправлять особо горячих подальше, на передовую затянувшегося противостояния с демонами. В Запределье такого практически не случалось. Иллидан предполагал, что временное превращение принца в презренного, его беспомощность и потеря статуса в их глазах разрушили некий барьер в сознании эльфов. Тот самый барьер, что прежде не допускал в их вертикальноухие головы грязные или просто дерзкие мысли в отношении королевского сына, их защитника и предводителя. Возможно, дело было не в этом. Син’дорай могли устроить любовные страсти, трагедию и интриги на ровном месте. В их новом мире Иллидан замечал огненные ленты влюбленности у каждого второго эльфа. Зеревор с супругой наслаждались очередным «медовым месяцем». Фелориэль, Паталеон и потерявшая на переполненном агрессивной магией Кареше человеческого супруга Аллерия Ветрокрылая упорно терзали друг другу нервы в любовном треугольнике. Полудемон, способный видеть энергии сквозь двери и стены, не раз был вынужден останавливаться в нерешительности посреди коридора и сосредотачиваться на немагическом спектре зрения: вон там в десяти шагах впереди страстно сплелась в объятьях парочка эльфов – за запертой дверью или прямо у стены? Уже дважды потерявшие свой дом и множество друзей и близких, син’дорай, кажется, решили жить одним днем и с головой бросались в водоворот сильных чувств. Иллидан понимал их. Все прибывшие с ним на Кареш были сильными и хитрыми воителями, их шансы обмануть противника, выкрутиться, выжить в любой заварушке были достаточно велики. Но жизнь безо всякой уверенности в завтрашнем дне, ожидание переворота мира с ног на голову в любой момент, скорбь о потерях заставляли их цепляться за самых близких и контролировать их каждый миг. Когда придет беда, хватай того, кто тебе дороже всего, и спасайся. Но не все были готовы терпеть такой контроль над собой. Неудивительно, что во Дворце Вихрей – резиденции Иллидана на Кареше – ауры эльфов пылали бурных переживаний, тайных страстей и семейных скандалов. На взгляд полудемона это было уже крайностью, но спокойствие, граничащее с равнодушием, демонстрируемое Кейлеком приводило его в куда большее недоумение. Иллидану хотелось сообщить бывшему соратнику, что женщины могут принимать полное отсутствие ревности за отсутствие интереса к их персоне, но не стал лезть с советами. Это не его дело. Хотя… Может, просто это древнее магическое создание что-то недопонимает в отношениях между представителями младших рас? - То есть, ты хочешь подложить свою подружку под другого парня, чтобы ей здесь было не так грустно? – уточнил полудемон. - Думаешь, мне это все нравится?! – взорвался Кейлек. - Принц Каэль’Тас был тем, кто привел Кил’Джедена в наш мир! Я оказался в плену у демонов, а Анвинне пришлось погибнуть! - Сам побывал под контролем демонов, так что теперь ребенка обвиняешь? – огрызнулся Иллидан. Определенно, в виде благодарной за спасение и полезной в бою синей ящерицы, с трудом воспроизводящей эльфийскую речь, Калесгос нравился ему больше. - Речь не об этом, – уже спокойнее сказал дракон. – Дело не в том, что Джайне здесь скучно. Ее страдания вызывают в ней жажду мести. Жажду мести у одной из сильнейших в Азероте волшебниц, у главы Кирин-Тора, мнение которой имеет огромный вес в политике. Ты понимаешь, к чему это может привести всех нас? - Именно: всех вас. Народы Азерота ясно дали нам понять, как они отвечают на сделанное им добро. Принца Каэль’Таса я забираю. Разбирайтесь с вашими мстительными магичками сами, - мрачно отчеканил Иллидан, сложив на груди руки и выдвинув вперед подбородок. Дракон сверкнул синими глазами и отвернулся. Он подошел к шкафу, открыл его и небрежно кинул стопку постельного белья на диван: предполагалось, что один из гостей будет спать на нем. - Джайна не пустит сюда слуг, шумите, не стесняйтесь, - бросил он сквозь зубы и удалился.