Just a perfect day

— Куда мы пойдем? Мы не спеша брели в паре кварталов от нашего дома. Прохожие периодически посматривали на нас. Прямо не знаешь, что и делать с этим. Выйдешь случайно в мантии — таращатся. Выйдешь в магловской одежде — почти то же самое. Римус говорит, что это из-за розовых волос, но я так не думаю. — Не знаю, — он переплел пальцы с моими. — А куда ты хотела? — Не знаю… В Косой переулок, быть может. Но что-то уже не хочется. Я вздохнула. После встречи с миссис Нортон все еще было грустно. — Знаешь, — медленно начал Римус, — есть одно место. — Какое? — Там нет ничего особенного. Ничего очень красивого или необычного. Но оно хорошо подходит для некоторых случаев. Вот сейчас подойдет. Мне стало интересно. — Что это? Где это место? — На окраине одного большого города. Увидишь. Надо аппарировать. Он огляделся по сторонам и потянул меня в сторону узкого проулка. Убедился, что никого вокруг нет, взглянул мне в глаза, взял за обе руки. — Сейчас… два, три! Интересно, есть ли вообще в мире люди, которым нравится процесс аппарации, думала я, пока мир бешено кружился вокруг, а к горлу подкатывала тошнота. Потом земля резко ткнулась в ступни, я споткнулась и повисла на муже. Открыла глаза. Место вокруг было… Да, странное. Пустырь, заросший чертополохом, лопухами и полынью. На горизонте — высокие темные трубы, поодаль — смутные очертания высоких домов. Рядом — невысокий холм, у подножия которого мы и оказались. — Пойдем, — Римус подал мне руку, и мы стали подниматься на холм. Когда мы добрались примерно до середины, то я увидела что-то вроде небольшой плоской площадки. Отсюда было хорошо видно пустырь и вдалеке — его край, обозначенный серым шоссе, по которому то и дело быстро сновали магловские машины. Я заметила блестевшие внизу под холмом рельсы. — Это железная дорога? Я знаю, мне папа показывал в детстве. Я вздохнула. Римус обнял меня за плечи. — Да. Мы сидели, привалившись к выступавшему из землю большому плоскому камню, нагретому солнцем. Я подтянула колени к груди. Было тепло, но не жарко. По небу ползали маленькие белые облачка. — Это тайная железная дорога. — Что? Почему тайная? — Просто так. Она никуда не ведет. Может быть, раньше перевозили что-то, с завода на склад, например, но сейчас нет. Ни разу не видел здесь поезда. Здесь никогда не бывает людей. Всегда очень тихо. — Как ты тут оказался? — Один раз пришел в себя здесь, на рассвете… После полнолуния. Тогда я старался накануне аппарировать в какие-то безлюдные места. Выбирал разные, примелькаться было опасно. Я положила его ладонь себе на колено, уткнулась в нее щекой. Свободной рукой он взлохматил мне волосы. — Здесь бывает хорошо думать. Здесь хорошо, подумала я. Печаль никуда не ушла, но стала другой, чем в городе. Здесь она составляла одно целое с небом, облаками, полынным запахом. И почему-то это было легче. Я дотянулась, сорвала веточку полыни и растерла пальцами. — Знаешь, а сегодня годовщина, — сообщила я, глядя в сторону, вдаль, туда, где извилистая полоска рельсов терялась в бурьяне. — Какая? — Всегда забываешь, — поддела я его. Смешно бывает, когда мой муж, такой во всем точный, пытается вспомнить, что он забыл. — Так, — он нахмурился. — Речь не о нашей свадьбе, она была в июле. Не о битве за Хогвартс, это было начало мая. И не… — Всегда забываешь, — повторила я. — Это день, когда ты… вернулся…