Прогулка в облаках.

Бильбо не мог поверить, что он пережил большую часть второго дня. Маршрут лежал в глубь черного хребта Сан-Хуан. За завтраком Торин сказал, что они будут ехать до позднего полудня, а вечером сделают привал у заброшенного городка горняков возле речки Бэр-Крик. Они пробудут в лагере последние две ночи, а потом отправятся дальше, к Элк-Парку. Они будут жить на стоянке до тех пор, пока туристы не уедут поездом «Нэрроу-Гаудж» в Дюранго. Билл, Мак и другие ковбои возвратятся на ранчо на лошадях. Удивительно, но двенадцать миль верхом на старой кляче обошлись без серьезных приключений. Более того, Бильбо испытывал огромное наслаждение, внимательно разглядывая открывающуюся перед ним картину, такую же огромную, как мир. Кроме того, во время поездки он мог тайком раздумывать о Торине сколь угодно. А это теперь стало его постоянным обязательным занятием. Много раз в своих фантазиях он невольно представлял, как они целуются, почти ощущая прикосновение его сильных рук к своему телу. По его спине пробежала дрожь, но он быстро справился с собой и стал рассматривать ландшафт. Они преодолевали то спуск, то подъем по узкой предательской тропе. Они ехали сквозь горные ущелья, по лугам с крошечными яркими цветами и по пролескам с буйной растительностью. Как только они поднялись выше, горы стали скалистыми и безлесными. Роузи вела себя хорошо, воздух был необыкновенно ароматен и свеж. Бильбо вдыхал его всей грудью, пока не закружилась голова. Горная речка, как он предположил, Бэр-Крик, протекала совсем рядом. Он слышал, как вода шумела очень близко, наверное, поблизости был водопад. Внезапно открывшийся вид заставил Бильбо испытать неведомое доселе чувство безмятежности. Все мысли оставили его, а тело стало невесомым. Он никогда не забудет этих гор. Жаль, что он оставил фотоаппарат в отеле. Дома ему, наверно, не поверят, когда он будет все это описывать. Стоянку разбили по заведенному порядку. Бильбо, Шелби и Тим приготовили ужин на плите всего за час. К большому удивлению Бильбо, Тим сам назначил себя помощником повара, а его приятель Аарон вместе с другими ковбоями по-прежнему ходил за скотом. Они шутили и смеялись, так как Бильбо разыгрывал из себя шеф-повара, отдавая им приказания. Ему не хотелось вспоминать про Оукеншилда, хотя временами его образ возникал перед глазами. Бильбо не видел его целый день и нехотя признался самому себе, что постоянно думает о нем. Очевидно, тот избегал его. После завтрака Торин одним махом выпил свой кофе, и Бильбо был поражен, как он не ошпарил себе горло. После того, как они с Шелби с помощью Мака навели порядок и разобрали походную кухню и столовую, они помогали с поклажей. Торин тем временем занимался другими делами один. Целый день Бильбо видел только его спину, тот вел их дальше в дебри, и в первый раз он понял, что доверяет Оукеншилду. Бильбо признал, что он знает свое дело и достаточно опытен, чтобы избегать опасных ситуаций. Каждый раз, когда они делали привал, тот держался возле ковбоев. Он никогда не появлялся в том кругу, где был Бильбо. Один раз он поймал себя на том, что пристально смотрит на Торина; он даже почувствовал укол ревности из-за того, что тот смеялся и шутил с ковбоями. Почему он не мог так же вести себя с ним? Чем это было бы плохо? Наступало время ужина, и Бильбо собирался подавать жареных цыплят, картофельное пюре, зеленую стручковую фасоль, салат. Он все же против воли наблюдал за Торином. Тот держался в отдалении от всей группы. Как только все члены экспедиции с удовольствием принялись за еду, его тень упала перед Бильбо, и он почувствовал, как сердце забилось учащенно, а по шее сзади побежали мурашки. Он помолился про себя, чтобы оно успокоилось, боясь, что кто-нибудь заметит его волнение и порозовевшее лицо. Он медленно положил ложку зеленой фасоли на тарелку, потом опустил ее обратно в сковородку; не раздумывая, он поставил последнюю тарелку и повернулся, чтобы подать ее Торину. Тот, не двигаясь, смотрел на него. Бильбо осторожно покосился на него, их глаза встретились, и он замер. Потом Бильбо рассеянно подвинул еду к нему и безмолвно отвел взгляд. Но выражение синих глаз стояло перед ним – обволакивающее, словно мягкое покрывало. В то же время от него не скрылось, что глаза Торина были утомленными и красными. Он спрашивал себя, что могло помешать Торину выспаться прошлой ночью. Может быть, то же самое, что и ему? Хотя… нет. Торин не так глуп, чтобы много думать над своим поведением. Подойдя к столу, Бильбо остановился. Все места были заняты. Слева сидела Шелби, и Бильбо направился к ней. – Подвинься, – прошептал он, – дай мне сесть. Шелби прекратила жевать и огляделась по сторонам. – Хм, в самом деле, Бильбо, места здесь маловато. Почему бы тебе не сесть за тот стол для пикников, – она указала пальцем. Бильбо посмотрел в том направлении. Старый стол, негодный и трухлявый, оставленный кем-то неизвестно когда, стоял в нескольких футах от походной столовой. Бильбо перевел взгляд на Шелби. – Живей подвинься, эта штука развалится на части, если я туда сяду. Шелби покачала головой: – Бильбо, ты знаешь, я левша. Я буду толкать тебя локтем в бок. Лучше иди туда. Она занялась цыпленком. Бильбо быстро окинул взглядом ковбоев, жадно поглощающих пищу. Даже Тима как будто ничего не интересовало, кроме еды. Пожав плечами, он повернулся и пошел к одинокому столику. Но не успел он сделать пару глотков, как опять та же тень накрыла его тарелку. Бильбо чуть не подавился от неожиданности. Оукеншилд обошел стол и сел напротив него, не говоря ни слова. Несколько минут Бильбо тоже ел в молчании, время от времени бросая косые взгляды на Торина. Тот сосредоточенно жевал и запивал еду кофе. Бильбо заметил, что он с удовольствием положил себе от каждого из блюд, и вскоре его тарелка опустела. Наконец Торин поднял глаза и заметил, что Бильбо давно наблюдает за ним. Бильбо опять представил себе, как большие руки Торина дотрагиваются до него. Черт, кажется, он только об этом и мечтает! Пора уже взять себя в руки. Может ли он быть желанным для такого мужчины, как Торин Оукеншилд? Стоп. Не для такого мужчины, как Торин Оукеншилд, а для самого Торина Оукеншилда. Боже, конечно же, нет. По нему же видно, что он натурал. К тому же грубый мужлан. Когда жесткие синие глаза вонзились в его серо-голубые, озноб пробежал по спине Бильбо. – Так… – протянул он, нерешительно глядя на его тарелку. – Смотрю, вы уже все съели. Так торопливо, лишь бы скорее проглотить и уйти? В раздумье Торин покачал головой. – Нет, – ответил он наконец. – Что ж, уже что-то, – добавил Бильбо нехотя. – Хм… Так значит, не такой уж плохой ужин… хм? – Бильбо осмелел, его пульс бился ровно, взгляд встретился с его взглядом, атмосфера накалялась. В синих глазах заблестели смешинки. – Нет, этот ужин был… что надо. Вы справились со своими кухонными обязанностями – вполне. Завтрак был тоже хорош. Могло ли это быть приравнено к извинению? Впрочем… не важно. – Я много готовлю, - признался Бильбо, прочистив горло. Впервые Бильбо заметил, как его темные брови оживленно изогнулись, а лицо смягчилось. Он уже, в общем-то, привык к его обычно замкнутому, угрюмому выражению, но сейчас его лицо стало совсем другим и очень красивым. Нельзя сказать, что Бильбо раньше этого не замечал, если бы он только принимал его суровость… что он не терпел обычно… но… теперь… Он выставил локти на стол и придвинулся чуть ближе к Торину. Глаза Оукеншилда сузились, а в уголках рта спряталась усмешка. Сейчас можно было обсудить обед… и что-нибудь еще. – Моя готовка – просто хорошая? Вы так считаете, мистер Оукеншилд? – небрежно произнес Бильбо. И неожиданно для себя понял, что флиртует. Он флиртует с Оукеншилдом? Наклонившись вперед, тот подвинулся поближе. – Ну, я мог бы поставить вам «удовлетворительно», если бы мне дали десерт и кофе. «Он заигрывает». Бильбо оглушила эта догадка. Неужели правда заигрывает? – Обычный или без кофеина? Они оба помнили, что ничего другого нет, кроме обычного. Бильбо говорил это нарочно. И тут же увидел, как на губах Торина заиграла усмешка. – Обычный! Я сплю, как собака. Что на десерт? – Торт с клубникой. А вы плохо спали прошлой ночью? Бильбо отодвинулся, ему очень нравился этот полушутливый тон, с каким они перекидывались репликами. Этот Оукеншилд уже не казался ему хмурым занудой. – Черный и без клубники. У меня аллергия. Почему вы думаете, что я спал плохо? Бильбо поднялся, не спуская с него глаз, взял свою тарелку, потом потянулся через стол, их взгляды встретились. Краем зрения Бильбо заметил, что они остались одни и рядом никого нет. – Кхм... потому что я не спал тоже. Пальцы Торина – теперь уже наяву, не в мечтах – сжались на его запястье, и он каким-то мягким движением чуть приблизил его к себе. Бильбо почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Торин смотрел на него. Тарелка Бильбо опрокинулась на землю, в ушах звенело, он был почти уверен, что его дыхание прекратится как раз в тот момент, когда горячие губы Торина коснутся его лица. Но тот медлил. И когда Бильбо снова взглянул на него, тот был как мраморное изваяние. – Я могу сам положить десерт, – сказал Торин глухо. – Вам не нужно ждать меня. Его глаза снова приобрели стальной блеск, и Бильбо прочел в них то ли приказ, то ли просьбу остановиться. Это будто опрокинуло его навзничь. Сам не свой, он пробормотал первое, что пришло в голову: – Не в моих правилах ждать кого-либо, Торин, до тех пор, пока я не решу это сам. Будьте добры, отодвиньтесь, и я принесу нам торт и еще что-нибудь. Бильбо ушел, а он остался у шаткого столика, который вдруг превратился в мощную преграду между ними. Сердце Бильбо неровно стучало в груди, ему не хватало воздуха. Что, собственно, случилось? Да и что было между ними? Мимолетные взгляды? А сегодня? С какой стати он приносит ему торт и кофе, когда Торин был в состоянии достать все сам? Но чем больше он раздражался, тем хуже становилось. Он хотел Торина. Желал его каждой молекулой своего существа, как никогда раньше. И это признание только подливало масла в огонь, разжигая пламя страсти еще сильнее. Он думал, что скорее горные реки замерзнут, чем Торин ответит взаимностью. Разумеется, это так. А то, что только что произошло, ничего не значит. Это обычная болтовня... обычное прикосновение... Ну ничего, он справится, он в состоянии контролировать свои эмоции, и можно подавить этот неуместный всплеск – а что же кроме? Ему ничего не стоит вести себя в своей обычной манере – чуть-чуть приветливо, не переходя грани дозволенного. Да если разобраться, Торин не тот человек, который ему нужен. Вряд ли, даже будь Торин геем, то предложил бы ему прочную связь. А роман на отдыхе – стоит ли сходить с ума из-за того, что он не состоялся? В конце концов, не так уж плохо, что он оказался в этой экспедиции: здесь есть и другие хорошие моменты, кроме красавчика-ковбоя. Ну например, ему дается возможность испытать себя. И скоро все закончится. Он вернется в Кентукки. К своим родителям, ученикам, к своим лекциям на работе, которые он любит, к своей настоящей жизни. Короче, он должен держаться подальше от Оукеншилда. Запах сыромятной кожи стал вдруг чертовски неприятен ему. Бильбо рассеянно опустил глаза, бросил грязную посуду в пустой тазик, потом повернулся и направился к своей палатке.