Прогулка в облаках.

Торин сидел в отдалении от пляшущих оранжево-красных языков пламени костра, уставясь в огонь. Он нарочно отделился от всей группы. Он не участвовал в оживленной беседе туристов и ковбоев, которые готовили сласти на тонких палочках над костром. По известной причине у него не получалось вести себя как обычно. Он боялся, что не выдержит и очутится возле Бильбо, а потом, потеряв самообладание, коснется его. Он все время говорил себе: очень важно не потерять самоконтроль до конца поездки. Если сейчас позволить себе что-нибудь, то потом сложно будет это исправить. Крутить любовь в поездке – значит поставить под сомнение свой собственный авторитет. Две недели назад он уволил одного из своих лучших ковбоев, потому что тот улизнул на свидание с туристкой среди бела дня. А Бен с Люком точно занялись бы слежкой, и только из-за того, чтобы поймать и его, хотя они были хорошие парни, правильные, и он хотел, чтобы все шло нормально. И Мак – он собирался держаться подальше от Шелби или… ну, он не хотел думать о последствиях. Торин внимательно оглядывал всю компанию. Два городских щеголя из Индианы чувствовали себя как дома. Один представлял себя ковбоем и жался к скотоводам, а другой корчил из себя денди. И попутно заигрывал с Шелби – на отдыхающих их правило не распространялось. Тот, что говорил с сейчас с Бильбо, вызывал у Торина неприязнь. Каждый раз, как кто-то говорил с этим блондином, внутри у Торина что-то неприятно сжималось. Торин ревновал, так как не мог позволить себе даже слегка флиртовать с ним. Может быть, после окончания вьючной экспедиции… нет. Вряд ли будет время. Да и ни к чему рисковать. Он вернется туда, откуда приехал, и Торин никогда его не увидит. Он должен был принять это. Неважно, казался ли тот симпатичным ему, при таком раскладе вряд ли у них будет шанс когда-либо встретиться. Но, возможно, когда все закончится, он смог бы достать его адрес, номер телефона… Торин перевел взгляд на Бильбо. Яркое пламя костра освещало его гладко выбритое лицо, короткие русые волосы, всю его фигуру. Тот был в клетчатой рубашке и джинсах. На ногах были кроссовки. Торину показалось, что ему тоже никто не нужен. И ему хотелось узнать, о чем он сейчас думает. На его красивое лицо падали оранжевые отблески от пламени костра. Торин изучал его черты. Взгляд скользнул на открытый вырез ковбойской рубашки, на его плечи и руки, лежащие на коленях. Дыхание Торина участилось, сердце бешено стучало. Ему хватило одного взгляда, чтобы представить, как он сжимает его в объятиях. Каким страстным он стал бы в его руках. Черт, какое же сильное влечение он испытывал к нему! Поджав колени, тот подпер подбородок руками и безучастно смотрел на языки пламени. Если бы только, думал Торин, если бы знать, что он сейчас чувствует. Если бы только… Ему чертовски хотелось рискнуть. Знакомые аккорды давно забытой мелодии прорезали воздух. Это один из ковбоев начал настраивать гитару. Торин видел, как Бильбо оторвал свой взгляд от пламени и посмотрел прямо на него. Его сердце забилось в унисон с аккордами любимой им гитары. Торин отвел глаза в сторону и уставился в холодную темень ночи. «Закоренелый преступник, когда ты образумишься?» Бильбо вернулся к действительности, так как мелодия старомодных «Иглз» дошла до его слуха. Не замечая присутствия других, он невольно ловил на себе взгляды Торина сквозь огонь. Бильбо и не глядя глядел на него. Никуда не годится. Он с трудом перевел дыхание, когда вдруг представил, что тот знает, о чем он сейчас думал. Его щеки запылали, но это можно было объяснить близостью пламени. На самом деле костер был на некотором расстоянии, и жар от него не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось в его душе. Он представлял Торина в своей палатке поздно вечером, сильные руки, обнимающие его, его губы, его тело, его тепло. Торин продолжал вглядываться в ночную темноту, музыка разливалась вокруг. «Ох, вы трудный орешек, но я знаю, у вас есть свои причины…» Слушая слова песни, Бильбо пристально разглядывал Торина в профиль. «Вы в самом деле такой тяжелый человек, Торин Оукеншилд? Почему вы так ведете себя?» Ковбойская песня от начала до конца прозвучала в ночном воздухе. Торин перестал таращить глаза куда-то в темень и посмотрел в лицо Бильбо тяжелым взглядом. Бильбо мужественно выдержал это испытание. Потом поднялся и вышел из круга костра. Ему стало невыносимо жарко, и он отошел подальше, где начинался кустарник. Вдруг он почувствовал, как кто-то встал у него за спиной и чья-то рука обняла за плечи. Бильбо пришел в себя и быстро обернулся. – Холодно? – спросил мужской голос нежно и вкрадчиво. Тим Румер, освещенный костром, стоял перед ним. От него пахло вином. – Я тебя сог-грею, – прошептал он. – Эй, полегче, приятель, отойди, – Бильбо резко отпрянул от него. – Бильбо, не нервничай. Ты дрож-жишь. Я тебя сог-грею, – несвязно проговорил тот. Бильбо подался влево, толкнув Тима в грудь. Вот тебе раз. Он считал Тима симпатичным, но на этом все. Бильбо не собирался заводить с ним интрижку. Кажется, Тим был настроен весьма решительно и не отступал. Никто не видел их двоих, так как они стояли в отдалении и были скрыты редкими деревьями. Бильбо толкнул Тима еще раз – шутливо. Сделав вид, что не понял его. – Мне не холодно. Ради Бога, да что это с тобой? Я, наоборот, ушел от пылающего костра, чтобы охладиться. Ступай. У него не было охоты связываться с пьяным, но тут руки Тима обвились вокруг его талии, прижимая к груди. Бильбо даже двинуться не мог в медвежьих объятиях Тима. Тот был довольно большим парнем. И, похоже, решил, что между ними что-то есть. – Бильбо, Бильбо, Бильбо... – Тим прижался подбородком к его шее. – Успокойся, детка… Только немножко ласки. Мы оба знаем, что в этом не будет ничего плохого. Бильбо обреченно вздохнул и повернулся к нему снова, не имея намерения устраивать сцену. Потом попробовал отпихнуть его еще раз, сильнее. – Эй, ты пьян. По правилам, кстати, ты не должен употреблять алкоголь в экспедиции. Убирайся, а то пожалуюсь нашему начальству. Тим только усмехнулся и снова полез к нему, дергая ремень его джинсов. – Ты милый, сладкий болтунишка. – А ты алкоголик, – зашипел Бильбо, отталкивая его руку от своих брюк. – Ну уж, я только немного, чуть-чуть, – Тим обхватил его за талию и склонил свою голову к его уху. – Ну же, Бильбо... ты немного повеселишься со мной, – зашептал он, притягивая его к себе. – Я же сказал - нет! – раздраженно бросил Бильбо, толкнув его в грудь. Руки Тима скользнули по телу слишком откровенно. – Оставь меня в покое. Иди проспись. Бильбо повысил голос, хоть и опасался, что их кто-нибудь услышит. Тим едва удержался на ногах. – Успокойся, детка… – Тим опять качнулся по направлению к нему. И в этот миг перед глазами Бильбо возникла знакомая большая тень. Он удивленно моргнул, узнав спину Торина. Тот заслонил его своим телом. – Тебе пора, - проговорил Торин, гляля на Тима. И хотя его голос был спокоен, в нем звучала неприкрытая угроза. Тим прищурил глаза: - А тебе какое дело, Оукеншилд? Мы просто разговаривали. – Я думаю, ты пьян. Лицо Тима ничего не выражало, потом на губах появилась усмешка, он пошел, покачиваясь, к Торину. – Не нужно сердиться, ковбой. Я только хотел немного поиграть с ним. А что, у него есть собачки на побегушках, которым надо размяться? Бильбо ошеломленно вытаращил глаза. Торин вытянутыми руками схватил пьяного сверху за вырез рубашки. Он грубо подтащил Тима к себе и свирепо уставился ему в лицо. Торин напрягся, руки его дрожали, глаза сузились. Затем бросил Тима на землю, как мешок. – Я хочу, чтобы ты исчез на рассвете, понятно? Твой друг может сам решить, когда ему уехать, но ты… – Торин грубо пнул сапогом лежащего Тима. – Тебя… чтоб духу твоего здесь не было. Торин стал всматриваться в темноту, потом громко окликнул нужного ему ковбоя: – Бен, пойди сюда. Ты поедешь с ним. Он уедет на рассвете. Я с тобой рассчитаюсь, когда вернусь на ранчо. С этими словами Торин повернулся и столкнулся с Бильбо, который все это время молча стоял в тени. Торин выдержал его продолжительный взгляд. Потом грубовато схватил его за левую руку и потянул за собой, быстро уводя еще дальше от костра. Бильбо сморщился от боли, пальцы Торина сдавили ему руку. Он едва поспевал за его широкими шагами. – Вы думаете, что делаете? – вымолвил Бильбо наконец. Не глядя на него, Торин резко ответил: – Увожу тебя оттуда, черт возьми. Он опять потянул его за руку. – Зачем? – Потому что не хочу, чтобы ты был там. Бильбо вырвал руку и резко остановился. – Ты ведешь меня заниматься упаковкой? Торин повернулся, положил руки на бедра и смерил его хмурым взглядом. Бильбо почувствовал себя неуверенно рядом с ним. – Нет, конечно. Торин опять сжал его руку, и Бильбо попытался освободиться. – Знаешь, ты не должен меня никуда тащить. Я прекрасно могу идти сам. Не обращая на это внимания, Торин довольно бесцеремонно потащил его за палатку для кухни. Одним быстрым движением он повернул Бильбо лицом к себе, и тот понял, что сейчас будет. Не говоря ни слова, Торин вдруг нежно провел пальцами по его лицу. Грубость пропала, перед Бильбо стоял совсем другой человек. Торин ласково погладил его подбородок и приподнял в ладонях его лицо. В его глазах Бильбо прочитал отражение своих собственных желаний. Большим пальцем Торин быстро провел по его нижней губе. Бильбо бросило в дрожь, и он теснее прижался к его сильному, горячему телу. И как только лицо Торина склонилось к нему, а губы впились в его губы, Бильбо потерял контроль над собой. До сих пор он, оказывается, не знал, что такое экстаз. Рот Торина обхватил его губы, упоительная череда покусываний сменялась быстрыми толчками языком. Торин запустил руки ему в волосы, удерживая Бильбо в равновесии в тот момент, как он покрывал поцелуями его лицо, губы. Учащенное дыхание перемежалось почти с удушьем. Когда Бильбо целовал Торина в губы, его язык с наслаждением ощущал резкий запах солоноватой кожи. Кровь застучала в висках, посылая каждому нерву спиральный импульс желания. Бильбо прильнул к Торину в развязной непринужденности. Его руки устремились вверх, обхватили Торина за плечи, массируя их. Бильбо крепко прижался к нему, остро ощущая его близость и желая большего. Губы Торина скользнули от уголков его рта, где он оставил крошечный прикус, потом он перенес поцелуй на шею сбоку до воротничка рубашки. Торин застонал, и когда Бильбо услышал, как тот произнес его имя прерывистым шепотом, он совсем потерял голову. Торин неожиданным рывком резко опустил свои руки и стиснул их вокруг его талии так, словно не собирался отпустить никогда. Он притянул Бильбо к себе и долго, жадно целовал. Они впали в безумство: их сердца учащенно бились, дыхание прерывалось, поцелуи были жаркими. Торин целовал его! Уму непостижимо! И Бильбо страстно возвращал ему поцелуи, чего никогда с ним раньше не было. Наконец руки Торина разжались. Нехотя их губы разомкнулись, но Бильбо, словно пьяный, замер и с надеждой ждал следующего поцелуя. Его глаза едва различали мерцание ярких звезд на небе. Бильбо потерял чувство времени и места, кто он и почему здесь, он не помнил. Потом он ощутил на своем лице горячее дыхание Торина и пришел в себя. Покрывшись испариной от возбуждения, он снова открыл глаза и пристально посмотрел в лицо ковбоя. Оно не было лицом того Торина, которого он знал. Оно было нежным, страстным... Синий взгляд, устремленный на него, искал чего-то, и Бильбо не понимал, чего именно. – Я не хотел делать этого, – пробормотал Торин. – Кхм... да, я тоже, – прошептал Бильбо в ответ, наклонив голову. – Я не мог вынести, как он лез к тебе. - О... и как же ты узнал, что он ко мне лезет? - Подслушал. Случайно. Бильбо закусил губу. - Ясно. Э... если хочешь правду, я не подстрекал того парня к действиям. – Я знаю. Он просто пьяный дурак. Но благодаря ему у меня появился повод поцеловать тебя, - проговорил Торин хрипло. - Я желал близости с тобой и просто не мог... сдержаться. Прости, если я позволил себе слишком много. Волна возбуждения снова нахлынула на Бильбо, как будто его фантазии стали явью. – Кхм... в общем-то, все нормально, – признался он, неловко кашлянув. Торин быстро пригнулся к нему и схватил его еще раз в страстном желании поцелуя. Потом неожиданно отпрянул, опустив руки. Минуту Бильбо стоял, как каменный, и с волнением следил за ним. – Это не должно повториться, – мягко сказал Торин. – Прости меня. Он заколебался, окинул взглядом лицо Бильбо, потом растворился в ночи, оставив его одного. Бильбо ошеломленно проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Что? Почему Торин сказал эти слова? Как это - не должно повториться? Его охватило сильное разочарование. Никогда раньше он не испытывал подобного потрясения. В его обыкновенной жизни скромного учителя подобных приключений за походными палатками еще не случалось. И он понял, что ужасно хочет повторения.