Прогулка в облаках.

Торин, великолепный ковбой, в голубой рубашке и джинсах, ловко орудовал у плиты, и Бильбо, плюнув на все, не стал скрывать от себя, что смотреть на него было необыкновенно приятно. Даже если он сейчас и растаял бы, как мороженое на палочке, то и это не заставило бы его оторвать от Торина взгляда. Бильбо подпер рукой щеку, наблюдая за ним исподтишка. Потом оглянулся вокруг: – Эм... Торин, а где все? Торин вынул яичницу из сковородки, разделил на две порции и положил на тарелки, потом открыл дверцу духовки. Он не смотрел в сторону Бильбо, будто перестал его замечать. – Печенье готово? Торин не ответил. Тогда Бильбо поднялся и подошел к плите, взял ухват, вынул печенье из духовки, поставил его на плиту и разложил вилкой по два на каждую тарелку. Когда он потянулся, чтобы поднять тарелки, Торин сделал то же самое. Их пальцы соединились, а бедра столкнулись. Напряженность между ними росла, они оба опять стали как шкварки на горячей сковороде. Бильбо с трудом перевел дыхание и отдернул руки. Торин отвернулся и молча поднял тарелки со стола. – Я возьму их, а ты неси кофе. Бильбо так и сделал. Разлив черный дымящийся напиток в кружки, он подошел к столу и сел напротив Торина. Тот молча принялся за еду. Но тут Бильбо стало не до еды. В желудке снова заурчало. Он неподвижно и с тоской смотрел в свою тарелку с беконом и печеньем. – Что случилось? Боишься нескольких лишних граммов жира? Бильбо поднял голову и смущенно отвел глаза. – О... нет. – Что-нибудь нужно, в таком случае? Кетчуп для яичницы? Джем для печенья? Бильбо снова покачал головой, стараясь не морщиться: – Нет, это было бы здорово, если… – Сливки для кофе? Торин неожиданно широко улыбнулся, и все внутри Бильбо замерло. – Нет, – он провел рукой по животу. Торин прекратил жевать и внимательно посмотрел на него: – Все еще болеешь? Бильбо покачал головой. «Это потому, Оукеншилд, что ты заставляешь меня нервничать, а когда я смотрю на тебя, у меня мурашки по спине бегают, а в животе такое творится», - сердито подумал он. «Ну нет!» – сказал он сам себе. Он не собирался ухудшать и без того затруднительное положение. Он взял вилку и выдавил с наигранной улыбкой: – Я собирался сказать, как прекрасно началось сегодняшнее утро. Это прозвучало совсем уж нелепо. Тогда он, обругав себя, вскинул голову и посмотрел прямо на Торина. – Я должен задать тебе один вопрос, - вздохнул Бильбо. Он не мог больше ждать. Торин откусил бисквит и медленно жевал, наблюдая за ним. – Да?.. – Почему такая внезапная перемена в отношениях? Хочешь меня с ума свести? То ты груб, как старый медведь, то готовишь мне завтрак, то… Я не понимаю. Торин изучал его. – Можно сказать… ну, я принял решение. – И что же это за решение? – То… что этот старый медведь решил протянуть лапу. – Не понимаю. Торин повел головой, отодвинул тарелку, скрестил перед собой руки на столе. – Да, я тоже. Бильбо задержал взгляд на его лице, потом отвернулся, ощущая зуд во всем теле. В лагере было до странности тихо. Как-то в одночасье все изменилось: и лагерь, и Торин, и он. Это было почти сверхъестественно. Повернувшись, Бильбо посмотрел на него и снова спросил: – Где все? Когда их взгляды встретились, его опять пробрало до печенок. – Все? О, они ушли. Торин заметил, как в расширенных глазах Бильбо промелькнула настороженность. – Как это «ушли»? Куда? - голос Бильбо осекся. Торин сделал вид, что не замечает этого. – Да кто куда. Мак и Шелби отправились сегодня утром на небольшую экскурсию. – Держу пари, они именно это и сделали, – пробормотал Бильбо. Торин видел, что он старается контролировать свои чувства. – А остальные? – Бен и Люк поехали верхом с юристами. Твой приятель Тим решил, что ему хватит разыгрывать из себя горожанина. Я велел ковбоям доставить его на ранчо. В глазах у Бильбо промелькнула тревога. Торин решил, что тот нервничает, и попытался понять причину, но это ему не удалось. Страх как будто передался и ему. Проклятие! У них осталось еще несколько долгих дней. Коротких несколько дней. Торин отвел взгляд от привлекательного лица Бильбо. Тот будил в нем неуемное желание каждый раз, когда смотрел своими дьявольскими голубыми глазами. – Итак, куда отправились Шелби с Маком? Вопрос прозвучал будто издалека. – Ищут кости. – Кости? Какие кости? Брови Бильбо изумленно приподнялись. – Некоторых членов вьючной экспедиции, пропавших в прошлом году. – Что? Голос Бильбо зазвенел в тишине. Он казался Торину соблазнительной добычей: напряженным и беззащитным. Короткие светлые волосы в беспорядке обрамляли его лицо, а в глазах застыла настороженность. – Да я шучу. Они ищут останки давнишней экспедиции Фремонта. В глазах Торина запрыгали смешинки. Бильбо такого раньше не замечал. Если бы он не был встревожен минутой раньше, то мог бы посчитать эту шутку смешной. Но то, что Торин шутил, было так на него не похоже. Бильбо никогда не думал, что у Торина есть чувство юмора. Такое открытие было не только приятно, но и шокировало. Торин открывался с другой стороны, и это заставило его выйти из рамок устоявшегося представления о нем. А это было опасно. «Бильбо, будь порядочным с этим мужчиной, держись от него подальше, не снисходи до игры, и тогда опасность минует тебя». – О, – ответил он ровным голосом, – экспедиция Фремонта, это которая была… дай вспомнить, в сороковых годах XIX века? Еще несколько дней назад Бильбо пришлось доказывать, что он не был беспомощным рохлей. Ему очень хотелось выполнять свою часть работы наравне с другими. Но потом все перемешалось: то он злился на себя и на этого ковбоя, то готов был пригласить его в свою палатку. Потом вообще решил положить конец флирту. А теперь… «О Боже!.. Что происходит?» Торин стал серьезным. – Я думаю, 1840 год. Немногим раньше экспедиции по верхним Скалистым горам и Орегону. – Ты знаешь, откуда произошло название Старвейшн–Галч? Я могу вспомнить все подробности, если это тебе интересно. В той экспедиции погибли несколько человек. Умерли от голода. Мак очень хочет проявить себя знатоком в археологии и приглашает некоторых туристов на выход вне маршрута. Похоже, они с Шелби этим сегодня и занимаются. – Да, точно, – пробормотал Бильбо, глядя мимо него. Насколько он знал Шелби, поиск останков вполне мог основательно увлечь ее. Ну ясно, они с Маком два сапога пара. – А больше тебе сказать нечего? Бильбо покосился на него и почувствовал, как горит лицо. Он покачал головой. – Ох, не обращай внимания, – Бильбо пересел на лавку, схватил печенье и нервно вгрызся в него. – Итак, – сказал он, пытаясь вести себя спокойно. Он совсем не был в восторге от того, что им предстояло провести день вместе, – у тебя есть планы на сегодня? Наступила неловкая тишина. Бильбо взял бисквит, который понес такую же участь, что и печенье минуту назад, хотя есть ему совершенно не хотелось, тесто крошилось, было трудно жевать. Может, потому, что рот и губы неожиданно стали сухими? Наконец он проглотил вставший в горле кусок, запив его кофе. – Я думаю, днем мы можем делать все, что пожелаем, – спокойно проговорил Торин. Бильбо замер и скосил на него глаза, перестав жевать. Внезапно он почувствовал жуткий голод и взял вилку, чтобы съесть порцию холодной яичницы. «Это что он сейчас предложил?!» – Что ты собираешься делать? – снова спросил Торин. Бильбо уткнулся в свою тарелку. Он знал, что если взглянет на Торина, то тот точно догадается, чем ему хотелось бы заняться. И он ничего не мог с собой поделать. Ему уже надоело уговаривать себя. Через минуту Бильбо таки поднял глаза. – Ты уверен, что мы одни? – вопрос прозвучал смело. Но смелости он особо не чувствовал. Вместо ответа Торин медленно опустил голову. Бильбо показалось, что тень тревоги скользнула по его лицу. Всего на мгновение он отвел от ковбоя взгляд. Торин поглубже надвинул свою широкополую шляпу. Бильбо старательно прочистил горло. Потом потарабанил пальцами по столу. Поерзал на стуле. Осмелев окончательно, он поглядел в синие пронзительные глаза. Торин посмотрел в ответ с немым вопросом. Так. И что это означало? Уж не думал ли Торин, что он сам набросится на него? Ну уж это слишком. Бильбо никогда не решался сам проявлять инициативу, если ему кто-то нравился. Даже когда Шелби таскала его в гей-клуб и накачивала выпивкой "для храбрости". В этом случае результат оказывался совершенно противоположным. Он просто засыпал где-нибудь в углу, пока Шелби с упоением отрывалась на танцполе. Ни один мускул не дрогнул на лице Торина. Его губы сжались в одну линию, и при этом он был чертовски сексуален. «О, проклятие, - мысленно простонал Бильбо, - я пропал». Он пытался понять, о чем думал Торин, но точно знал, чего тот старался не допустить и чего он сам теперь постарается не допустить. «Боже, помоги». Бильбо пригладил свои взлохмаченные волосы и неожиданно придумал. – Мне хотелось бы… э... освежиться. Ну, знаешь... принять ванну. Торин выпрямился и с недоумением посмотрел на него: – Ванну? – Да. Бильбо вполне мог ожидать от него иронии по этому поводу, например: может, вам, мистер, ванну прямо сюда подать? Ну, ванну не ванну, а купание в горной речке его вполне бы устроило. С тех пор, как он мылся в последний раз, прошло несколько дней, и если он сейчас же не окунется вводу, то ему будет совсем плохо. Торин молча отошел от стола, как будто хотел положить конец разговору, который завел его не на ту тропку. – Хорошо, – бросил он. – Мне нужно отогнать скотину, упаковать упряжь и убрать в кухне. – Я могу это сделать. Ты же готовил еду, – возразил Бильбо, вставая. Торин покачал головой и широко расставил руки. Вышло очень забавно, будто он хотел создать преграду между ними. – Нет, ты тоже готовил и убирал всю неделю. Я сделаю сам. Иди... э... купайся, сейчас самое подходящее время для этого занятия. Ты помнишь правила. Бильбо повел плечами. Никоим образом нельзя было наносить вред окружающей среде, и поэтому все знали, как ходить в туалет, мыть посуду, убирать мусор, мыться, – на каждый из этих случаев существовала инструкция. – Да, я помню. У него не было желания портить первозданную красоту этого уголка, и он не нуждался в его напоминаниях. – Хорошо, вон там, в коробке для утвари, есть таз. Где река, ты знаешь. Купайся, сколько хочешь, никто не будет тебе мешать. Бильбо молча кивнул и вышел из палатки-кухни. Хм. «Никто не будет тебе мешать». Эти вежливые слова еще долго звучали у него в ушах. И он не совсем был уверен, что ему хочется остаться одному.