Ты прекрасен! От бабочки в гусенницу и обратно.

Тот спектакль, что шел сейчас на сцене был тоже о любви. Что-то новое, авангардистское, современных, неизвестных Андрюхе авторов. И Владов любовничек играл так, как видел эту любовь Влад. Влад… От мыслей о нем во всем теле возникла сладкая истома. Любимый, единственный. Посланный богами. Андрюху снова снесло по реке воспоминаний. Когда в театре появился новый главный режиссер, молодой и энергичный Андрей уже был принят в труппу, как актер. С того памятного октября, когда он играл маленького принца прошло полтора года. Он все еще учился в школе, в одиннадцатом, выпускном классе, хотя мама и разрешила ему, раз уж он работает, перейти в вечернюю школу. Но для Андрюхи это был не выход. Ведь основная работа была как раз вечером. Приходилось договариваться и на работе, и в школе, чтобы всюду успеть. Четверки ему продолжали ставить автоматом, скорее по привычке, чем за настоящие знания. Да и в работе особых прорывов больше не было. Играл он с точки зрения режиссера неплохо, но не в полную силу, не давал той искры, не зажигал огня. Впрочем, хорошая школа и исключительная внешность позволяли ему вытягивать роли всевозможных принцев, зайцев и другой детской нечисти. Тогда он легко шутил над собой и не боялся быть смешным, а вот сыграть настоящие чувства не мог. - Молод еще, - говорил его учитель. – Вот полюбишь по настоящему, потом и чувствовать будешь. Научить чувствовать нельзя. Это здесь, - он стучал себя по груди, там где было сердце. Сам он жил этим сердцем, и от него же умер, просто не проснувшись утром. Было ему на тот момент шестьдесят три года, глубоко-преклонный возраст, с точки зрения Андрюхи. Однако и такого старого учителя терять было тяжело. На смену ему пришел молодой, откуда-то из Новосибирска присланный режиссер. Кучерявый, заводной, активный, с бездной идей и уймой планов. Он многим сразу пришелся по душе. А вот Андрею сразу не понравился. Особенно за манеру прикоснуться, как бы ненароком, вроде как показывая движения или положение рук и тела. Он будил в Андрюхе все старательно усыпляемое: чувственность, желания, страсть. Будил вроде как для сцены, но оказалось еще и для себя. Андрей смотрел на блондинчика на сцене. И думал, а как это произошло у него. В первый раз с Владом? Наверное, легко и просто. Влад ведь умел очаровывать. Ему невозможно сопротивляться, его обаянию, его нежности, его взгляду. Тому как он помаленьку становится частью твоей жизни. Ему хотелось закрыть глаза и вспомнить, как тогда на него смотрели черные Владовы глаза. Как он заставлял преодолевать, даже ломать себя, давал роли, в которых нужно было жить, любить, ненавидеть. Сложные, интересные, которые Андрюха обычно не тянул, но Влад заставлял их вытягивать. «Раскрывал потенциал», - говорила заслуженная Селиверстова. - «Потенциал всегда раскрывается через выход за край». Как же Андрей ненавидел этого курчавого выскочку. Он даже сейчас помнил силу тех чувств. И готов был улыбаться. Оказалось, что от ненависти до любви и правда один шаг. Андрей помнил, как решил высказать наглому режиссеру все, что о нем думает. Наедине, конечно. Даже специально задержался в театре. Знал, что Влад часто уходил последним. Каким он был тогда, как выглядел в глазах Влада? Этого он не знал, но взглянуть на себя со стороны имел возможность. Это не сложно если есть зеркала, что отражают тебя во весь рост. В кабинете Влада такие зеркала были. И отражался в них высокий стройный мальчишка шестнадцати лет, золотоволосый блондин с раскрасневшимися от негодования щеками и синими от гнева глазами. Как у всякого натурального блондина, его ресницы и брови были светлыми, рыжеватыми. Вот только сейчас они были слегка подкрашены для того чтобы быть более видными со сцены. - Сабуров, вы что-то хотели? - сказал тогда Влад. Андрюха сделал несколько шагов вперед. Влад вышел из за стола и прошел их ему навстречу. Андрей был тогда немного ниже, и потому ему приходилось смотреть снизу вверх. - Так что ты хотел сказать мне? – неожиданная мягкость голоса подавила решимость, а близость тела заставила закусить губу. - Вы не должны, - пробормотал Андрей, опуская глаза и отворачиваясь. Золотистые пряди упали на лицо. Но Влад очень аккуратно убрал их, отводя за ухо. - Не должны, - повторил он, взглянув вверх. А Влад неожиданно поцеловал его, обнимая за плечи. Андрей вздрогнул. Столько в этом объятии было нежности, и предупредительности. Никто его не держал, но уходить не хотелось. Хотелось отвечать, отдаваться этим губам, этому поцелую. «Веду себя как шлюха», - зло подумал он и отвернул лицо. А Влад прижал его сильнее, но все так же нежно. - Я люблю тебя, - произнес он, - с первого момента как увидел. Андрею казалось, что он и сейчас чувствует то тепло, которое подарил ему тогда Влад этими своими словами. Не то, что бы он верил в них, просто это было приятно. Он стоял, уткнувшись Владу в плечо, а потом ответил. - Но, я то нет. Мне просто приятно сейчас. – Он поднял глаза на мужчину, - но мне приятно целоваться с вами. - Ты полюбишь меня, - пообещал мужчина, и Андрей счастливо улыбнулся. - Только это будет тайна хорошо? – попросил он. - Хорошо, - согласился тот, а потом добавил, - а теперь иди домой, тебя наверняка ждут родители. То, что тогда Влад так легко его отпустил, поразило. Именно это удивило, и он поверил в любовь. И захотел её принять. Как предупредителен он был, как нетороплив. Андрюхе уже снились эротические сны, и в ванне он представлял рядом с собой его, а Влад все еще подготавливал он. И свято хранил их секрет, хотя это было очень тяжело. «Каким счастливым я был тогда, - думал он. – Замирал в его объятьях и тек медовой лужицей. И от смущения говорил всякие гадости». - А когда мы трахаться будем? - Когда ты захочешь. - Я уже хочу. - Это неправда. - Нет, хочу. Кто кого соблазнял непонятно. От воспоминаний даже кровь к чреслам прилила. Вот бы сейчас, так же как тогда взять руку Влада и положить туда, говоря: «Мне не веришь, ему поверь». Влад проверил и сделал своему мальчику потрясающий минет. А настоящим сексом они занялись только через полгода. Влад был потрясающим любовником, внимательно следил за тем, чтобы Андрею было очень хорошо. - Ты имеешь небольшую склонность к полноте, а значит должен следить за питанием и много двигаться. - Он держал его в форме и снова заставил заниматься спортом. Эта небольшая склонность превратилась в солидную разожранность за несколько лет. И чуть ли не в первый раз в жизни Андрей порадовался тому, что из стройного поджарого паренька превратился в весьма обширного мужчину. Свободные одежды, да и пузо весьма большое, скрывали возбуждение, возникшее на фоне воспоминаний. Он извинился перед соседями и вышел из зала. Спускаясь по лестнице, он чуть не столкнулся с Владом. - Простите, - произнес он, - я задумался и вас не заметил. - Ничего, - только и смог пробормотать Андрей в ответ. Всё возбуждение как рукой сняло. Влад его не узнал. Просто не узнал. Буквально столкнувшись лицом к лицу, всего-лишь извинился и прошел мимо. Мир рухнул. Разрушился, как башенка, сложенная из детских кубиков. Хотя, конечно, узнать его было сложно. С 19-ти лет он вырос на пару сантиметров в высоту, и набрал сто десять кило веса. Волосы сейчас он предпочитал сбривать. Ну не вязались золотые локоны с жирным боровом. Глаза заплыли и казались маленькими, а еще он их теперь не подкрашивал. Таракан тараканом. Сам бы себя раздавил. А еще он совсем забыл о том, что и сам уже несколько лет как уехал из маленького города под Красноярском, того, в котором и происходила вся история его любви, в миллионный Новосибирск. Он не помнил, как добрался до дома и лег в кровать. Даже машину не погнал на стоянку, просто оставил возле дома и лег спать.