В мире ином 2

…Маленькая Искра. Беззащитная Искра. Глупая, глупая малышка Искра. Всю жизнь эти слова резали её, как мясо. Всю жизнь ей приходилось слышать это. Но она ещё докажет. Да! Докажет, что она — отнюдь не тряпка, о которую все вытирают копыта! Она не будет больше слабой! Не будет. Не будет… Не будет…

***

— Не будет… Не будет… а… А! Громко взвизгнув, Искра резко вскочила, чуть не упав с того, на чём лежала, укрытая пледом. Что произошло? Где она? Это… камера пыток?! Это… это… комната?.. Нет, я серьёзно. Комната. Обычная комната с диваном, столом, зеркалом… непонятной чёрной коробкой… Н-да, сейчас самое время попытаться понять, что же с ней всё-таки произошло. И что же Искра запомнила последним? Говорящую утку. Ясно. Говорящая утка. Шикарно. О Селестия, что за бред? Если бы эта говорящая утка действительно имела место быть, пони была бы сейчас совершенно не пони, а… Ещё один громкий взвизг. Чёрт, а она ведь и правда совершенно не пони! Она — это что-то… лохматое? Подождите, подождите! Может, Искра и сбрендила наконец, но память её ещё никогда не подводила! Она ясно помнит, что на ней совершенно не было шерсти! Неужели она снова превращается в пони?.. А вот сейчас и узнаем! Осторожно упав с кровати (потому что пользоваться этими странными штуками она умела на уровне параспрайта) и встав на все четыре конечности, Искра попыталась переставлять их, как копыта. И знаете… у неё неплохо получилось! Только задние ноги оказались, на ее взгляд, слегка длинноваты, хотя особых неудобств ей это не доставило. Подойдя к тумбочке с зеркалом (и благоразумно считая, что грохот упавшего зеркала ей совсем не нужен), Искра попыталась встать на задние конечности. Шатаясь, как Лира после очередной, десятой кружки сидра, и опираясь передними когтями на тумбочку, Лиф всё-таки сумела продержаться в таком состоянии около минуты и внимательно себя рассмотреть. Где же она оказалась? Что она? Видимо, помесь собаки и дракона — именно такое предположение казалось ей наиболее вероятным. Шерсть её и правда сильно отросла. Чёрный собачий нос, всё те же зелёные глаза и совершенно не подходящая для этого образа… голубая грива, немного прикрывающая бровь и половину правого глаза. Светло-коричневая, в некоторых местах даже отливающая белым шерсть по всему телу. Короткие уши, уныло опущенные, выражающие полное недоумение и растерянность хозяйки. Одежда… На Искре всё ещё была зелёная кофта с «воротником» (?) и «рукавами» (?), прикрывающими верхние конечности, всё те же светлые джинсы и точно такие же светлые кеды. Уж было захотев дёрнуть хвостом (вредная привычка, от которой ей никак не получалось избавиться), Искра вдруг вспомнила об его отсутствии… но тут же удивилась ещё больше, почувствовав, что он всё-таки у неё есть! Пыхтя, она повернулась к зеркалу спиной и увидела, что из её штанов выглядывает маленький собачий хвост. Да-да, именно на том самом месте, где и полагается быть хвосту! Но, видимо, Искра ещё не окончательно изменилась, иначе как можно было объяснить то, что в некоторых местах её тела шерсти совершенно не было? Магия… Утолив своё любопытство, Искра отступила от комода — но, перестав впиваться в него когтями, тут же чуть не опрокинулась навзничь. Пошатнувшись, она прислонилась спиной к стене… и испуганно замерла. В двух метрах от неё, в глубоком кресле кто-то сидел, внимательно и с интересом её разглядывая. — Привет! — воскликнула… девочка, помахав лапой. Она была тоже очень похожа на утку: маленький клюв, хвостик с белоснежными перьями… И всё же от утки её многое отличало. У неё была рыжая грива, завязанная в два коротких хвостика, выразительные зелёные глаза, длинная футболка с цифрой «1» на груди, а на лапах — огромные кеды. Мало того, она держала перед собой клюшку, которую тоже порой используют в Эквестрии (к сожалению, Искра не помнила, для чего именно, но это точно было не орудие пыток. Хех. И слава богу!) — Как тебя зовут? — видимо, уже не в первый раз повторила девочка. — Я… Меня… И-искра… — неуверенно, словно бы пробуя говорить, ответила Искра, всё ещё прижимаясь к стене. — Гусёна, — представилась девочка и, спрыгнув с кресла, подошла к гостье. Сама Искра такого явно не ожидала, поэтому громко вскрикнула и в панике отшатнулась от Гусёны — и, эпично споткнувшись о свои же конечности, полетела на пол, чуть не задев стоявший рядом стол. Секунда замешательства… И Гусёна громко расхохоталась. — Ну, ты даешь! — в перерывах между взрывами смеха вымолвила девочка. — От меня так только папа иногда шарахается! — И она вновь залилась неудержимым, очень заразительным хохотом — так, что, глядя на Гусёну, Искра поневоле тоже начала смеяться. Сначала тихо и неуверенно, а потом уже во всё горло, развалившись на мягком ковре, запрокидывая голову и хватаясь за живот. — Искра, значит? — размышляла Гусёна, развалившись на ковре рядом с ней. — Искра… странное имя… — Эй! Чего тут странного? — Ну… Не знаю. Просто у нас так никого не называют. — А как же называют? — К примеру: Кряк Лапчатый, Хрюк… — А, ну да. Называть друг друга звуками, что издают животные, это, безусловно, о-о-очень оригинально, — закатила глаза Искра. — Да? А как же называют в твоих краях? — Моих краях? Эм, ну-у… В моих краях пон… э-э, всех называют, как-нибудь… ЭпплДжек, Твайлайт, Пинки… Бон-Бон… Селестия, СтарСвирл… — СтарСвирл?.. — раздался незнакомый голос от двери. — Папа! Девочка радостно подпрыгнула и побежала к появившемуся отцу. Искра тоже подпрыгнула. Только не радостно, а удивлённо, со страхом. Перед ней в объятиях дочери стоял… селезень — и взгляд у него был сильно, сильно задумчивый. — Стар… Свирл?.. — неуверенно переспросил он, словно имя великого единорога из Эквестрии ему о чём-то определенно говорило — но о чём именно, он никак не мог вспомнить. — Д-да, — торопливо ответила Искра, окончательно встав на задние конечности. Селезень будто очнулся от гипноза, несильно тряхнул головой, и уже через секунду изучал Искру пристальным взглядом. — Тебе не надо в госпиталь? Ничего не болит? Пить, есть хочешь? — засыпал он её быстрыми вопросами. — Нет… В госпиталь мне не надо, со мной всё в порядке… — пробормотала Лиф. — А вот от еды я бы не отказалась, — закончила она с мечтательным вздохом. Ну, ещё бы! Ведь у неё два (а может и больше) дня во рту не было ни крошки. — Тогда пошли на кухню. Меня, кстати, Кряк зовут. — А я — Искра…