В мире ином 2

Кухня представляла собой небольшое помещение с непривычным и весьма причудливым интерьером. Искра удивлённо посматривала на то, что Кряк называл «микроволновкой» и «кондиционером», не говоря уже о прочих диковинах. Как только собачка зашла на кухню, то сразу неуклюже поскользнулась на блистающем полу и едва успела ухватиться на большой белый ящик, который, как оказалось, был закреплён на шарнирах, и тут же резко открылся — и разукрасил мордочку Искры очень живописным синяком во всю щёку. — Так ты расскажешь, кто ты? — спросил Кряк, разливая по кружкам чай и вскользь поглядывая на Искру, которая, морщась, прикладывала к синяку пакет со льдом… который из лап Искры всё время выскальзывал. И не только потому, что был скользкий от воды, а ещё и потому, что ни руки, ни когти её совсем не слушались. И, чем сильнее она старалась их себе подчинить, тем хуже у неё получалось, и она всё больше и больше нервничала из-за собственной неуклюжести. — А… я… — попыталась она подобрать слова. Что же им говорить? Что она — пони из Эквестрии? А если они… враги? Хотелось бы для начала удостовериться, что они не представляют для неё никакой опасности. А пока… соврать. Честно, Искра была в этом совсем не профи. Она вообще, увы, не любила лгать. Что поделаешь, воспитание подкачало. — Она из других краёв! — заметив мучения подруги, сказала Гусёна. — А из других, это где? — Не знаю, — честно призналась уточка, — Искра мне не говорила. Две пары глаз выжидающе уставились на собачку. И, помявшись ещё около минуты, она всё-таки заговорила: — Они… очень далеко. Ответ Кряка явно не удовлетворил, вызвав у него еще большее подозрение, недоумение и любопытство. Чувствуя, что отец намерен с головой засыпать гостью неудобными расспросами, Гусёна немедленно взяла ситуацию в свои руки и высказалась в том смысле, что, мол, папа, да ты только посмотри на неё! Она же совсем с ног валится (в самом прямом смысле!), давай я лучше отведу её в гостевую комнату, хорошо? И, не дав отцу и слова молвить в ответ, повела Искру (подталкивая ее и помогая ей вставать после неудачных падений) на второй этаж.

***

— Вот. Это твоя комната. Располагайся. Если что понадобиться, зови. Папа обещал скоро зайти, постарайся при нем больше не распространяться о дальних краях, похоже, эта тема для тебя не особенно… подходяща. — Да, спасибо… я попробую, — тихо ответила Искра, ложась на большую кровать. Гусёна ушла — и через несколько минут появился Кряк. Искра медленно села и выпрямилась, внутренне напрягшись, чувствуя, что разговор обещает быть не из приятных. — Знаешь, я позволил тебе остаться здесь только потому, что Гусёна об этом попросила, — очень серьёзно, даже мрачно произнес Кряк. От прежнего дружелюбного папы теперь не осталось и следа. — Я… понимаю. Я завтра же уйду, обещаю… — Будь добра… Искра! — имя Кряк особенно выделил. Собачка вопросительно на него посмотрела. — Вам, наверное, не привычны такие имена. — Я вообще не уверен, что это твоё имя. — Что? Но почему? — И твоя внешность меня тоже напрягает, — селезень выразительно посмотрел на её спутавшиеся голубые локоны. — Уверяю, это мой натуральный цвет! — И, только почувствовав на себе взгляд Кряка, Искра поняла, что сказала лишнее… О, на неё много раз так смотрели. На неё так смотрели покупатели, когда она предлагала им свои оригинальные цветы — а они не верили, что они настоящие, и уходили без покупки. На неё так смотрели, когда она пришла в больницу и заявила, что её мать заболела. Ей не поверили, когда она сказала, что заплатит за лечение — впрочем, не сразу и прогнали. На неё так смотрел один чиновник из Королевской Канцелярии, который явился с ордером на арест имущества — из-за невыплаченных долгов за дом. И, когда она обещала эти долги заплатить, на неё посмотрели точно так же. Недоверчиво. — Я беспокоюсь за Гусёну. В городе сейчас не безопасно, да и Антиплащ опять на свободе. Да что там Антиплащ! — Кряк устало вздохнул. — Вся Ужасная Пятёрка на свободе. Искра совершенно не понимала, о ком он говорит, но, видимо, эти мутные личности были действительно опасны. Кряк молча ушёл, выключив свет. И, оставшись одна в комнате, Искра наконец позволила себе предаться отчаянию. Да, так бывало, она частенько сдерживала свои эмоции, и только потом, оставшись в одиночестве, могла позволить себе дать им волю. Всё её тело истерически затряслось, из зелёных глаз хлынули слёзы, и редкие, судорожные всхлипывания нарушили уютную тишину маленькой темной комнаты. «Что мне теперь делать?!» Что будет завтра, когда она проснётся и уйдёт из этого дома? Куда ей идти? Она совершенно ничего и никого здесь не знает. Ей никто не поможет. Она одна. Совершенно одна. Она не знает здешних законов и порядков. Она не сможет заработать местных денег, чтобы купить себе еду и заплатить за ночлег. Она и далеко-то не уйдёт, на этих ногах, ха-ха! А если этот ужасный мир ещё и очень опасен? Искра не успеет выйти из дома, как её тотчас кто-нибудь схватит и… и… убьёт?.. Нет… нет! Сейчас главное — вернуться в Эквестрию! Надо поискать сведения об этом в информатории… в читальнях… в библиотеках… А если здесь нет библиотек? А если её не пустят? Если её выгонят на улицу? Где она будет жить? Скоро в Эквестрию придет снежная зима… А если и здесь начнётся зима? Ведь Искра не переживёт холодов! Или… может быть… наверно, нужно пойти в их правительство… консульство… королевский дворец… ну как это здесь называется? И там ей обязательно помогут! Должны помочь. Да! Хватит рыдать, Искра! Всё хорошо, и завтра мы со всем справимся! Но девушка ещё долго лежала на кровати и тихо плакала. Оказаться в другом мире, среди абсолютно других, неведомых существ (особенно когда ты сама стала другим существом), и при этом быть такой потерянной, никому не нужной и одинокой! Да, это кого угодно выбьет из колеи…

***

— Папа! Как ты мог? Ты что, и мне скоро перестанешь доверять? А? Может, я тоже… преступница?! — Гусёна, ну что ты такое говоришь?.. — пытался успокоить разбушевавшуюся дочь Кряк. — Искра теперь мой друг, и я не позволю тебе выгнать её из дома! — Словно ставя точку в разговоре, уточка в гневе топнула ногой по полу и вызывающе посмотрела на отца. — А ты — моя дочь, и я, ради твоей же безопасности, не позволю ей здесь находиться! — Но!.. — Никаких «но», юная леди! Марш в свою комнату! Ответом для Кряка была разбитая ваза. И стол. Селезень устало сел на диван. Что с ним происходит? Никогда в жизни он не вёл себя так… недоверчиво и холодно. Почему он выгоняет Искру? Он ведь понимает, что никакая она не шпионка и не преступница… но каждый раз, когда он видит её, он не может справиться с ужасной головной болью! И почему ему кажется, что где-то он её уже видел? Что-то в ней есть странное и необычное, но что именно, он никак не может понять… Как будто все его воспоминания об этом заперли в самом дальнем и глухом уголке его головы, а они бьются и пытаются выбраться оттуда, но замок, увы, слишком крепок. Как только он увидел её там, в парке, у него на секунду что-то промелькнуло перед глазами. Да! Это… это было что-то белое, и оно… летело! Точно! Он так ухватился за это мгновенное видение, что не отвёз эту странную девушку в больницу, как это сделал бы любой другой на его месте, а забрал её домой. И надеялся, что она поможет ему вспомнить, и даже убедился в этом ещё больше, когда она произнесла имя — СтарСвирл. Кряк не сомневался — он его слышал, и не раз. Но вспомнить, где и при каких обстоятельствах, никак не мог. А потом он пришёл к ней с разговором. Он хотел расспросить её об этом имени, но, как только снова её увидел — и почувствовал эту дикую боль! — вдруг сильно разозлился. И велел уходить. Он бы выгнал её на улицу прямо тогда, на ночь глядя, но Гусёна… Гусёна бы этого не позволила. Да. И сейчас он вынужден ругаться с собственной дочерью из-за какой-то там непонятной и никому не известной Искры! Раздражённо и как-то слишком резко встав, Кряк подошёл к двум креслам, стоявшим около стены. И через секунду его уже не было в этом доме. Эту ночь он проведёт в убежище Чёрного Плаща. А Искра — не проблема Чёрного Плаща, совсем нет. Она — проблема Кряка. А скоро и её не будет.

***

На следующее утро они встретились возле входной двери, к которой Искра, не желая никого тревожить, подкралась на цыпочках. — Почему ты уходишь? — раздался за её спиной знакомый голосок. — Ты можешь остаться… — Прости, Гусёна, но мне пора… домой… — Это просто нечестно, — пробурчала маленькая девочка, обиженно надувшись. Что ж, похоже, один друг у Искры всё-таки есть… Чуть не упав, Искра присела перед Гусёной на корточки и заверила девочку, что они ещё обязательно увидятся. Пусть малышка думает, что у девушки есть свой дом, а также найдется, что носить и что положить в рот. Пусть думает, что всё хорошо… ведь Искра совсем не желает, чтобы Гусёна из-за неё поругалась с отцом. Со своими проблемами, преподнесёнными ей насмешницей-судьбой, она должна справиться сама.