This is the men's world

– Арья, ты размахиваешь палкой, точно разгоняешь мошек. – Джоанна сидела на траве, стянув сапоги с уставших ног. Солнце жарило. – Мика на муху не похож. – У меня по-другому не получается, – капризно пробубнила Арья, бросая жердь на землю. Она обиженно надула губы, и тотчас проявилось их с Сансой сходство. – Я не знаю, как надо! – Надо не дуться, – Джоанна поднялась и взяла палку. Трава приятно щекотала ей ступни и голени. – Надо сперва занять стойку. Джоанна встала к противнику левым боком, хотя, в отличие от Арьи, была правшой, чуть присела в выпад и подняла импровизированный меч. – Давай, Мика, нападай. Мальчик насупился, ухватил покрепче палку и, вскинув руку, побежал на нее. Джоанна не сдержала усмешки, тут даже отражать удар не было нужды. Она сделала шаг в сторону и ткнула мальчика в бок, когда он с ней поравнялся. Мика взвыл и ухватился за ребра. – Больно! – Это же просто палка. Больно – это мечом. Давай Арья, теперь ты. Девочка, закусив губу, подняла свое оружие, а Мика приготовился снова ринуться в атаку. – Что здесь происходит? Джоанна обернулась, к ним шел принц Джоффри об руку с Сансой. Арья тоже отвлеклась, но не Мика. Мальчик воспользовался ее замешательством и ткнул маленькую леди палкой прямо в живот. Все, что случилось после, произошло разом: Арья вскрикнула и упала, Санса ахнула и прижала руки ко рту, принц потянулся к своему мечу. – Мы всего лишь тренируемся, ваше высочество, – ответила Джоанна, поднимая на ноги упавшую Арью, но Джоффри, как и всегда, проигнорировал ее присутствие. Его глаза уже были устремлены на мясницкого сына. – Ты, – он указал на мальчика острием меча, – ты только что напал на сестру моей леди. – Ему велели... – начала Джоанна. – Тебя не спрашивали, бастард! – Огрызнулся на нее принц. Он впервые посмотрел на нее прямо. – Ты напал на леди Арью, – повторил он снова и начал медленно надвигаться на Мику. – Тебя за это нужно наказать. Острие уперлось в пухлую щеку мальчика. Мика осел на землю и зажмурился. Но принц все не опускал руку, сталь впивалась в мягкую плоть все глубже и глубже, наконец, прорвав ее. Мика взвизгнул, точно поросенок, Арья вырвалась из хватки сестры и с размаху ударила Джоффри по руке своей палкой, Джоффри выронил меч. Мика, не теряя времени даром, сделал ноги, а принц, громко и скверно выругавшись, тотчас влепил Арье пощечину. Это оскорбление не смогла стерпеть Нимерия. Не обращая внимания на окрики Джоанны, волчица со злобным рыком кинулась вперед и впилась клыками в обидчика хозяйки. Джоффри, а вместе с ним и Санса, и Джоанна, и Арья, все кричали что-то свое. Принц клял последними словами волка и девочку, Санса просто визжала от испуга, Арья кричала на Нимерию, чтобы та отпустила королевского сына, Джоанна орала на Арью, чтобы та оттащила волчицу. Нимерию с трудом отогнали палками, но не смогли удержать за загривок, и лютоволчица сбежала в лес, поджав уши. Принц держал разодранную кисть и поскуливал, точно какой-нибудь щенок. Арья, смотря на него не по-детски сурово, подняла меч и, так же, как и он не так давно, прижала острием к его белоснежной щеке. – Арья... – пролепетала Санса. – Прошу, не надо! – взмолился Джоффри. – Арья, не смей, брось меч! – велела Джоанна. Девочка колебалась мгновение, а затем размахнулась и кинула клинок в реку. – Бросила, – сверкнула она стальными глазами и кинулась в лес догонять своего лютоволка. Джоанна и Санса одновременно кинулись к раненому принцу. В нем не было ни капли королевской чести, никакой прежней лести и учтивости в голосе. – Сделай что-нибудь, дура! – орал он на свою невесту. Санса и так была бледна, как снег, а теперь из глаз ее брызнули слезы. Джоанна взяла его руку и постаралась разглядеть рану. – Глубоко прокусила. Но не смертельно. – Она мне ее чуть не отгрызла! Как я теперь буду держать оружие? – Крик принца взлетал до визга. Терпение Джоанны ее подводило: – Хватит орать! Принц мгновенно потерял дар речи. Велят ли ее выпороть за эту дерзость, Джоанне было все равно. Нимерия отлично постаралась, и не выйдет сухой из воды, если Арья догонит ее и вернет. Правая рука принца была прокушена насквозь возле большого пальца, но хороший мейстер зашьет такую рану с закрытыми глазами. Джоанна огляделась вокруг себя в поисках какой-нибудь чистой ткани, перемотать кисть. Но подол платья Сансы был грязным, рукава тоже не подходили. Джоанна, давясь своим неудовольствием, расстегнула жилет и вытащила край рубашки из-за пояса, отрывать пришлось от себя. Склонясь над скулящим от боли принцем, она туго обмотала его руку и затянула узел. – Больно, – прошипел он. – Могу развязать, и вы истечете кровью. Джоффри поджал свои пухлые губы, но промолчал. – Поднимайтесь, – Джоанна подала принцу руку, но тот ее отпихнул и кое-как поднялся сам.

***

Нед спешил вслед за Джори в большой зал замка Дарри. Спустя четыре дня нашлась Арья. – Почему ты не привел ее сразу ко мне? – Ланнистерша ее потребовала, – коротко ответил Джори, но и его гнев в этом ответе ясно читался. Дубовые двери тяжело отворились, Эддард вошел в переполненный зал. – Роберт, почему я узнаю о том, что мою дочь нашли, позже всех? – Потому что ваша дочь избила моего сына и позволила своей псине его изувечить! – Серсея стояла подле Роберта и метала глазами молнии. – Не было этого! – выкрикнула Арья, он только ее заметил. Два гвардейца Серсеи держали ее за локти будто пленницу. Оттолкнув солдат, Нед оглядел дочь с головы до ног: Арья была вся грязная, исхудавшая, одним богам было известно, чем она все это время питалась. Волосы ее спутались даже больше обыкновенного, рубаха изодрана, на щеке – царапина. Он прижал девочку к себе. – Я что, сам изорвал себе руку? – Джоффри трусливо выглядывал из-за матери. – Хватит, прекратите все сейчас же! – громовой голос Роберта откликнулся эхом от голых стен зала. Все разом смолкли. – Один говорит, что твоя девочка и мясницкий сын избили его палками и натравили волка. Другая говорит, что это Джоффри первый напал, чем заставил волчицу вгрызться ему в руку. Есть хоть кто-то, кто может рассказать, что там случилось?! – Там еще была Санса, она все видела, – вставила королева. – Правда, голубка? Нед обернулся на старшую дочь. Ее ланнистерские солдаты не удерживали, но в их окружении Санса вся сжалась и дрожала, в глазах у нее блестели слезы. Нед грозно воззрился на королеву: – И ей выбирать, говорить против сестры или против ее нареченного? Она вот-вот лишится чувств! – Пусть расскажет, как было, Нед! Давай, девочка, расскажи нам. – Я... – Санса мельком глянула на отца и тотчас опустила глаза. – Я... я почти ничего не видела. – Лгунья! – отчаянно крикнула Арья, пытаясь вырваться из рук отца. – Милая, ну что ты? – приторно елейным голосом проворковала Серсея. – Ты же говорила: вы с Джоффри гуляли, наткнулись на твоих сестер и мальчишку... – Сестер? – перебил ее Нед. До сего момента он и не знал, что Джоанна тоже была там. Она лишь ринулась искать Арью, когда та сбежала. – Где бастард? – угрюмо, но с надеждой спросил Роберт. – Может, у нее хватит смелости рассказать правду. – Где Джоанна? – Нед отыскал глазами Джори, тот покачал головой. – Санса? – Я знаю, что утром она ушла искать Арью вместе с Призрак, я ее не видела, – промямлила девочка, глядя в пол. – И до сих пор не вернулась? Нед привык не следить за побочной дочерью, ему и в голову не могло прийти, что она может пропасть. Но он не успел велеть своим гвардейцам снарядить поиски теперь уже старшей девочки: двери снова открылись, и вошел Пес, он волок Джоанну за шкирку. Ее белая волчица трусила рядом и скалилась на каждого, кого считала угрозой хозяйке. – Легка на помине! – Роберт обрадовался скорой развязке. – Отпусти ее, Клиган, у нее самой есть ноги. Но Пес не отпускал, и, приглядевшись, Нед понял, что он не тянет девочку за собой, а поддерживает. Они приблизились, и он увидел зияющую рану у дочери на бедре. – Седьмое пекло! – Я возвращался с тем сучонком, – Клиган сплюнул на пол, – когда увидел ее на дне лощины. На сломанную ветку напоролась. Джори, не дожидаясь приказа, поспешил к господской дочери и перебросил ее руку через плечо, отпихивая Клигана. Нед, опомнившись, взял Джоанну с другой стороны. – Ты почему не сказала сразу, что была там? – спросил он полушепотом, но Джоанна только подняла на него извиняющийся взгляд, в нем так и читалось «а кто мне поверит?». Они встали перед королем, Призрак села подле хозяйки. – Так. Кхм... – прокашлялся Роберт. – Говорить-то ты можешь? – Да, ваша милость, – голос у нее не дрожал, хоть и сбивался. – Чтобы долго тебя не мучить, давай сразу: что случилось на берегу Зубца? По порядку и только правду. – Арья и Мика, – она искоса посмотрела на Клигана, – тренировались на палках в фехтовании, я была с ними. Подошли принц Джоффри и Санса, мы с Арьей отвлеклись, но Мика все-таки ударил Арью, она упала. Принц Джоффри решил наказать мальчика, хотя я сказала, что он невиновен, ему велели атаковать. Тогда он проткнул ему щеку острием меча. Джоанна перевела взгляд на королеву, выискивая за ее юбками принца. Джоффри нарочито отвернулся. – Ну, Арья тогда вырвалась из моих рук и ударила принца палкой по руке, он выронил меч и дал ей пощечину. – Я не... – попытался оправдаться Джоффри, но Роберт на него только шикнул. – Продолжай, девочка. – Нимерия кинулась защищать Арью и схватила Джоффри за ту руку, которой он ее ударил. Мы с трудом ее отогнали, она сбежала в лес. Затем, – Джоанна бросила на младшую сестру виноватый взгляд, – Арья подняла меч принца, хотела отомстить ему за друга и оцарапать щеку, но потом выкинула меч в реку и убежала за Нимерией в лес. Я перевязала принцу руку, отправила их с Сансой назад, а сама пошла искать сестру. Так все и было. – Ага, – кивнул король, – так все было? – Он сурово посмотрел на сына. – Так? – Да, – промямлил Джоффри. – Значит, ты соврал? – Роберт багровел и злился. – Но и она тоже! – Это неважно! Она, – он встал, указывая пальцем на Арью, – не будущий король Вестероса. И она младше тебя вполовину! Вы оба будете наказаны. Король рухнул в свое кресло, и оно устало скрипнуло. – А как же волк, мой король? – встряла Серсея. – С этой тварью ты что-нибудь сделаешь? – А где он? – нахмурился Роберт. – Волчицу не нашли, – ответил Джори. – Хм... Ну, на нет и суда нет. Я устал, уйдите все прочь! – Но есть ведь другие, – не унималась королева. – Пусть не тот же самый, но волк должен понести наказание! Все трое Старков, и Джоанна вместе с ними, повернулись к королю. – Ладно, только отстань уже, – отмахнулся Роберт. – Пейн, зарежь волчицу. Король небрежно махнул рукой в сторону Джоанны и Призрак. Королевский палач, безмолвный убийца, вынул нож из-за пазухи и двинулся к зверю. Джоанна, сбросив с себя руки, рухнула рядом с волком, закрывая ее в своих объятиях. – Нет! Ваша милость, прошу, не надо! Они не виноваты, ни Призрак, ни Леди! Пусть… – она искала помощи, поддержки, но никто не знал, как удовлетворить гнев королевы, к ней она и обратила свою мольбу: – Пусть лучше я понесу любое наказание, какое вы сочтете уместным, только не трогайте их! Зал смолк. Даже на лице Серсеи отразилось удивление, она повернулась к мужу, помня, что ее предложения здесь уже отвергались. – Гхм... – в который раз прочистил горло король, – любое, говоришь? – Роберт, в пределах разумного, – остудил его пыл Нед. Он бы не позволил отрубить дочери руку. – Само собой, Нед, само собой... – король задумчиво почесал подбородок. – Ну, вам двоим, – он указал на Джоанну, а потом и на Джоффри, – такое наказание: как только ты встанешь на ноги, девочка, будешь учить моего сына стрелять из лука. Я видел, как ты это делаешь, и ему есть, чему у тебя поучиться. А муки вам друг с другом будет достаточно, – он весело хохотнул и повернулся к Арье. – А ты, хулиганка, в наказание будешь дальше ехать верхом, а не в повозке. Посмотрим, сколько спеси и буйства в тебе тогда останется. Все, уйдите прочь! Король ушел, оставив за собой немую сцену. – Поздравляю, лорд Старк, – поджав губы, сказала королева, – тварей своих вы сберегли. И дочерей, и волков, – добавила она, уходя вслед за мужем, слова ее сочились ядом. Зрители расходились. Джори поднял Джоанну на руки: рухнув на пол, сама она встать не смогла, а ее рана требовала постели и ухода. Нед, взяв Арью за ухо, а Сансу за локоть, повел дочерей в комнаты, не желая отчитывать при чужаках. В эти дни только одна из девочек повела себя как истинный Старк.

***

Весь путь в башню мейстера за ним по пятам шла Призрак, не желая оставлять Джоанну. Лютоволк то и дело подталкивала носом ее упавшую руку, Джоанна тогда вздрагивала и снова обхватывала его за шею, из последних сил пытаясь облегчить ношу. Джори боялся сжать ее крепче, чтобы не сделать больно, но левая рука его уже вся была залита густой темной кровью и грозилась соскользнуть. Этот груз нельзя было ронять. В ту ночь ему пришлось прижимать ее к столу всем весом, чтобы не вырывалась, пока старый мейстер замка Дарри срезал с нее намертво прилипшие к телу брюки, промывал ей рану горячим вином, зашивал и бинтовал, заложив свои самые вонючие мази во избежание воспаления. Старик осторожно предложил оставить ее на пару дней в замке, пока рана не схватится, но лорд Эддард вряд ли захочет ехать без дочери. К нему в подмогу лорд Старк прислал септу Мордейн, та прихватила двух местных служанок и теперь велела Джори отойти и отвернуться, пока они переоденут Джоанну в чистое. Как будто он, весь пропитанный ее болью, слезами, криком и кровью, мог теперь оскорбить ее своим взглядом. Призрак терпеливо ждала, сидя с ним рядом. Позволила Джори потрепать себя за загривок. Свой дублет ему пришлось снять и высоко закатать рукава рубахи, чтобы не запачкать чистую сорочку, в которую Джоанну только что переодели. Джори взял ее на руки, стараясь не давить на бедро, голова Джоанны безвольно упала ему на плечо.

***

От боли и макового молока Джоанна то и дело проваливалась в беспамятство, путь от мейстера в комнаты Старков, казалось ей, занял вечность, и всякий раз, как она возвращалась в сознание, Джоанна обнаруживала себя на руках то у отца, то у Джори, то у Робба, то у Цареубийцы, у Пса, у короля Роберта, принца Джоффри, отца, Джори, Робба, принца Рейгара, отца, Джори, Робба, короля, убийцы, принца...

***

В замке Дарри они задержались на целые сутки, пока король Роберт боролся с похмельем, а Джоанна с лихорадкой. К вечеру жар отпустил ее, и мейстер, осмотрев рану, с осторожностью разрешил ехать, но только в повозке. Гадких мазей и примочек в дорогу дал уйму. Последний раз Джоанна была такой беспомощной четыре года назад, когда сломала руку, упав с дерева. Это были первые прятки в Богороще, когда ее нашли. Но со сломанной рукой она лишь ела неуклюже и часто просыпалась от боли, ворочаясь в кровати, сейчас же Джоанна не могла шагнуть и шагу без помощи Джори. Ему пришлось нести ее на руках из самой постели, отчего Джоанна была готова сгореть со стыда заживо. Не потому, что стеснялась Джори, она росла с ним, дралась, ругалась, смеялась и ела из одной тарелки, просто собственная слабость была для нее унизительной. А нелепая болтовня девочек вперемешку с нравоучениями септы – убийственной. – Какому вздору она их учит, ты бы послушал, – Джоанна сидела в высокой траве, откинувшись на локти. Джори чистил ножом яблоко. Зенит солнца застал их поезд недалеко от развалин Белостенного возле какой-то мелкой речушки, что впадала в Божье око. Жара стала совсем невыносимой, и король велел встать на привал. Спустя два дня Джоанна уже пыталась ходить, опираясь на палку, но ковыляла так медленно, что Джори не вытерпел и донес ее до тени вяза на руках. Там они и сидели, обвеваемые свежим ветром с озера. Призрак легла в самую густую тень. – Какому? – Джори протянул ей половину яблока. – Ну, например, что женщины слабы, грешны и склонны к искушению намного больше, чем мужчины. – Джоанна откусила яблоко. Даже не садовое, а просто южное, оно было сочным и хрустящим. – Это она поучала Сансу, когда та вслух мечтала о засахаренных лимонах. – Надо было спросить у нее, почему тогда в бордели женщины не ходят. – Но они там работают! Потому что развратны. Все благочестивые женщины дома с мужьями сидят. А кто не сидит, те тоже развратны, если только не септы. Джори устало вздохнул и пожал плечами. Юг утомлял его, это было видно. Джоанна была уверена, что тоже его утомляет, но в этом он бы ей никогда не признался, поэтому она просто замолчала, чтобы не раздражать его своей болтовней, пусть отдохнет в тишине. Приказ отца следить за ней и опекать ее не отменял его обязанностей капитана гвардии, а потому он мало спал и зарастал щетиной, не находя минуты побриться. Подтверждая ее мысли, Джори лег в траву и прикрыл глаза. Джоанну тоже морила дрема. – Интересно выходит, а замужние женщины бывают развратными? Она почти уснула, когда Джори спросил это, неужто столько думал? – Наверняка это те, что не бреют тело и развращают мужа своим «кустом». Джори рассмеялся, вспугнув Призрак. Лютоволчица недовольно ворчала и щурилась, устраиваясь обратно. – Вот это точно вздор. Лорду Старку следует знать, чему учат его дочерей. – Санса выйдет замуж на юге, ей это знать стоит. А вот меня надо спасать. – Джоанна осторожно ощупала ногу в том месте, где под бинтами скрывалась рана. Она поморщилась, было больно. – Но сама я в седло не сяду. – Можем посадить тебя к Томарду, – Джори протянул Призрак дольку яблока. Она обнюхала его с недоверием, но с ладони стянула. – Бычок тяжеловоз. – Да, потому что Томард сам весит как мы с тобой вместе взятые. Не нужно. Потерплю еще пару дней и сяду в седло. – Как знаешь. – Джори не упорствовал. Примирившись с Призрак, он лег обратно в траву. – Но смотри, как только сможешь ровно стоять без меня, придется тренировать принца. – Помню. Король пригнал к ней Джоффри справиться о ее здоровье в конце первого дня пути после Дарри. Принц был учтив, назвал ее Джейн, будто случайно, Джоанна не смутилась и поблагодарила принца Джеральда за его участие. Принц злобно скривился и откланялся. Больше они не разговаривали. Солнце дало пощады, послышались возня и крики, протрубили сбор. Джори поднялся мгновенно, как будто не спал вовсе, а вот Джоанну разморило, она проснулась с трудом. – Пойдем, тебе пора к благочестивым женщинам. Недалеко от бивака Джоанна упросила поставить ее, хотела пройти до повозки сама. Джори ушел собираться, а она хромала себе, держа голову высоко и гордо. – Ваш рыцарь покинул вас, леди Джоанна? – Сир Джейме сборами занят не был. А у нее не было возможности избежать этого разговора. – Джори Кассель не мой рыцарь, сир. Скорее сиделка. – На руках он вас носит с завидным упорством. Не оставляет даму в беде. – Только пока я не могу ходить сама, – Джоанна остановилась и тяжело оперлась на свой костыль. – Мне еще учить принца Джоффри стрельбе. – Вы и мечу его научите, я уверен, – Джейме Ланнистер улыбался, Джоанна не понимала, смеется он над ней или действительно так считает. Вдруг, он улыбнулся еще шире: – Сир Барристан! Джоанна попыталась обернуться, но чуть не упала. Крепкие старые руки вернули ей равновесие, она глазела на Барристана Селми снизу вверх, открыв рот. – Боги послали вам смену, лорд-командующий. Этой девочке король дозволил наказывать принца за лень и непослушание, невиданная для вас роскошь! Сир Барристан выехал из Королевской гавани встречать их и присоединился к поезду еще в Дарри, но до сего дня Джоанне не представилась возможность с ним познакомиться. Лорд-командующий глянул на нее только мельком. – Я мог бы обучить принца не хуже, чем когда-то обучил вас, будь у него к этому рвение, – он говорил спокойно и ровно, но Джоанна услышала в голосе раздражение. Сир Барристан явно досадовал на Джоффри. – Наказания тут не помогут. – Тогда я искренне советую вам взять в ученики эту славную девицу, сир Барристан. Быть может, рвения у моего племянника поприбавится, если он увидит, сколько его у нее. Джейме подмигнул ей. Джоанна чувствовала себя дурой и не знала, как за себя вступиться, только сжимала костыль и искала глазами кого-то, кто мог бы спасти ее, но даже Призрак рядом не было. – К чему ваши насмешки, сир Джейме? Пристало ли рыцарю так издеваться над юной девушкой, к тому же калекой. – Калекой? – брат королевы расхохотался. Джоанна мечтала исчезнуть. – Молю вас, леди Сноу, как только заживет ваша рана, возьмите меч и покажите сиру Барристану как чуть не отрубили мне руку. Уверен, лорд-командующий, вы после этого возьмете ее своим оруженосцем. – Я бы сочла это великой честью, сир Джейме, – Джоанна старалась говорить так же сдержанно, как старый рыцарь, – но без разрешения лорда Старка я не посмею. Мой отец позволял мне упражняться с мальчиками дома, теперь же мы на юге. Здесь так не принято, мне сказали. – Лорд Эддард – ваш отец? Сир Барристан наконец присмотрелся к ней получше. Джоанне уже жгло язык ненавистное слово: – Верно, – она постаралась улыбнуться, взглянув в лицо рыцарю. – Я его бастард, Джоанна Сноу. Буду опекать сестер в столице, пока отец занят. Ее положение сира Барристана не смутило. Он вытянулся и повернулся к ней, чуть наклонив голову в знак извинений: – Прошу прощения, Джоанна Сноу. Я не догадался, кто вы, а сир Джейме не соизволил нас представить, – он недобро взглянул на своего гвардейца, будто это с ним тот сыграл злую шутку. – Если лорд-отец разрешит вам, буду рад встретиться на тренировочном дворе Красного замка. А сейчас мне пора, мы скоро выдвигаемся. Сир Барристан ушел, сделав знак Джейме следовать за ним. Ланнистер лениво повиновался, но, делая шаг мимо Джоанны, успел наклониться к ней и насмешливо бросить: – Неужто на юге ты позволишь разодеть себя в платья, девочка? Боюсь, тебе не пойдет. Джоанна постаралась отстраниться, но это грозило ее устойчивости, поэтому, подняв голову, она оказалась лицом к лицу с Цареубийцей: – Вам не понравится точно. Он усмехнулся ее суровому взгляду. Все это тоже было для него не более, чем шуткой, игрой, он к ней цеплялся от скуки и потому что знал, что ему ничего за это не будет. – Что ж, – Джейме, наконец, отошел. – Главное, чтобы вашему рыцарю нравилось, леди Сноу. Вот и он! Цареубийца оставил ее, и Джоанна нашла глазами Джори: он вел под уздцы Бычка, могучего мерина Томарда. Хмуро щурился, сдвинув брови. Разумеется, он издалека видел белый плащ Ланнистера и вряд ли ему нравилось, что Цареубийца вновь уделяет внимание его подопечной. Но смолчал. – Ты решил украсть Бычка? – Я решил, что ты достаточно слушала септу. Джори посадил ее перед своим седлом.

***

Глупо было думать, что для того, чтобы натянуть лук и выпустить стрелу, нога была ей не нужна. Крепко опереться на нее Джоанна до сих пор не могла, но она уже могла сама сидеть в седле и ходить. Очень медленно и мало, поэтому старалась делать это как можно меньше, благо, что у нее всегда рядом было плечо, на которое можно опереться. И все же, едва король Роберт завидел ее стоящей на своих двоих, он потребовал исполнения своей воли, и Джоанна приступила к занятиям принца. Джоффри точно не били розгами. А стоило. На их первое занятие он опоздал. Ожидал, что ему дадут собранный лук, но Джоанна велела натянуть тетиву самостоятельно. Джоффри отказался. Джоффри кричал, угрожал, торговался, заискивал, просил, требовал и потратил на это больше получаса, чтобы после Джоанна выяснила, что он просто не может сделать этого сам. Пришлось потратить еще час, чтобы принц справился. В свой шатер он возвращался красный, взмокший и злой, а Джоанна выслушала о себе мерзостей больше, чем за всю жизнь. Это и впрямь было суровое наказание. На следующий день Джоффри не явился, вместо него Джоанну нашел мальчишка из слуг и, робея, передал, что принц занемог, у него болят спина и руки. Видно, прежде его не нагружали сверх возможностей. Но через день Джоффри привел к ней сам Барристан Селми и передал просьбу короля не щадить его отпрыска и не отпускать, пока он не сделает хотя бы десять выстрелов. Он превращал их в вечность. Джоффри хорошо понимал, что ему не удастся избежать их занятий, поэтому решил сделать их настолько невыносимыми для Джоанны, насколько это было возможно. Он спорил, оскорблял, дерзил, провоцировал повысить голос, после чего обращался к гвардейцу и спрашивал: – Вы это слышали, Барристан? За это мать велит ее выпороть! Однажды ее и впрямь вызвали в королевский шатер, но не ради наказания: король Роберт хотел справиться об успехах, спросить, нужна ли ей помощь. – Говорить об успехе пока очень рано, ваше величество. Мы только начали, и процесс идет, – она постаралась подобрать сдержанное слово, – трудно. – Мой сын тебя изводит, да? – Роберт с досадой усмехнулся. – Он это умеет. Чем тебе помочь, девочка? Она попросила разрешения не называть его на занятиях «ваше высочество», «мой принц» и остальными титулованиями, от которых у нее был мозоль на языке. Король, в присутствии жены, разрешил называть его не только по имени, но и олухом, если придется. Джоанна соврала, что в столь резких выражениях она не нуждается. Тяжелее, чем сам Джоффри, это ее личное право на вольность восприняла Санса. После стычки на Рубиновом броде принц стал с ней менее ласков и реже навещал ее, они почти не общались, и Санса переживала это очень болезненно. А тут еще Джоанне сам король позволил называть принца по имени и проводить с ним столько часов, сколько потребуется, чтобы десять стрел попали в мишень. Санса завидовала. А Джоанна каждый день надеялась, что сегодня у Джоффри заболит что-то другое, и он не будет мучить ее своим присутствием. Пока у принца получалось стрелять совсем из рук вон плохо, Джоанна могла застревать с ним на все светлое время, что поезд стоял, а после падала от усталости. Но спустя неделю Джоффри, наконец, начал попадать, и Джоанна не была столь жестока, чтобы обделять его похвалой. От доброго слова он больше старался, дело пошло на лад, и Джоанна выкрадывала время на отдых в более приятной для нее компании. – Дай мне вон тот, желтый. Джори поленился встать и к лютикам ему пришлось подползти. Он сорвал несколько и положил к остальным цветам на расстеленный платок. Чем дальше к югу они продвигались, тем больше цветов рассыпалось в траве. Джоанна в пути частенько плела венки для себя и для девочек, но из-за раны последний раз делала их еще в свои пятнадцатые именины. Теперь она хотела сделать венок и для принцессы Мирцеллы, но вряд ли будет уместно дарить его самой. Придется попросить Сансу, она будет рада. – Вот этот возьмешь? – Джори протянул ей крупный колокольчик. Джоанна задумалась. – Нет, этот для Сансы оставлю, дай, пожалуйста, василек. Другой, побольше, этот себе вплету. Она закончила цветочную корону для Арьи и положила к той, что предназначалась Джейни. Младшая из сестер стойко выносила свое наказание и даже не жаловалась на то, как тяжело ей было ехать верхом, но порадовать ее было нужно. Арье шли синие цветы, разбавляли их маки и лютики. Для Сансы они собрали целый букет голубых колокольчиков, с ними будет тысячелистник, Мирцелле она выбрала все оттенки лилового – цикорий, клевер, герань, а с ними белую дрему. Осталось сделать себе. – Ну вот, от одуванчиков пальцы желтые, – Джоанна вытерла пыльцу об рубашку и взяла несколько маков. – Куда ты там делся? До столицы оставалось всего два дня пути, и Джори старался отдохнуть впрок – в Королевской гавани у него такой возможности уже не будет. Вот и бродил возле нее, будто конь на выпасе, делал вид, что занят, следит за дочерью лорда, оберегает ее от новых напастей. – Держи, – он вручил ей несколько крупных свечек кипрейника. – Тут уже места нет, – Джоанна вращала в руках свой скромный венок из ромашек, одуванчиков, маков, васильков и цикория, что осталось. – Да как нет, вот тут, тут есть. Как раз на три хватит. Она уступила. – Ну что, так лучше? Джори забрал венок из ее рук и осмотрел с таким серьезным видом, будто его собирались преподнести королеве. Он остался доволен. – Да, так красиво. Джоанна не успела забрать его назад, цветочный венец тяжело лег ей на голову. Она чувствовала себя нелепо, но все же развернулась к Джори лицом показаться. – Твои волосы, – он наклонил голову, разглядывая ее, улыбнулся. – Что с ними? – Джоанна прочесала пряди пальцами. – Трава застряла? – Они отросли. Действительно, темные волосы ее опустились на плечи и даже западали за ворот рубашки, последний раз она их стригла перед прибытием короля в Винтерфелл. Джоанна поспешила дать обещание: – Я обрежу их по приезде. Было странно наблюдать, как сникает его лицо, Джори расстроился. – Тебе так тоже хорошо. Да и в грязи ты вряд ли теперь будешь валяться, как во дворе Винтерфелла. Можно не волноваться, что мыла не хватит. Теперь расстроилась уже Джоанна. – Я бы лучше в грязи дома валялась. Мне юг не нравится. Джори молча согласился. Оранжевое южное солнце, стремясь к горизонту, жгло им глаза. С каждым днем становилось все жарче, и северяне изнывали. Все, кроме Сансы, вот, кому юг был по душе. Конечно, и она тосковала, особенно по матери, но она одна ехала в столицу по своей воле. Остальных сюда призвал долг. – Почему ты поехала с лордом Эддардом? – Леди Старк попросила меня. Позвала и сказала, что ее дочерям нужна нянька ловчее, чем септа Мордейн. – А если бы она не сказала – ты бы осталась? Джоанна пожала плечами. Леди Кейтлин, сама того не ведая, оказала ей большую услугу, решив за нее, какой судьбе ей следовать. – Не знаю, нашлось бы мне теперь в Винтерфелле подходящее место. – Джоанна много об этом думала и всякий раз приходила к одному выводу: – Наверное, правильным было выдать меня замуж за какого-нибудь купца или мелкого лорда, да только Робб мне сказал, отцу прислали много предложений, но он никому не ответил. – Я знаю, – Джори, щурясь, смотрел в сторону бивака. Верно, думал, как рано ему придется встать утром, чтобы собрать гвардию. – Дядя просил твоей руки для меня. Как бы тебе это понравилось? Во рту у нее сделалось сухо, а щеки вспыхнули что закат над Божьим оком, благо волосы низко падали ей на лицо. Джори повернулся на нее и посмотрел так же невозмутимо и спокойно, как только что смотрел на шатры. – Что? – Только и смогла она вымолвить, сама не зная, надеется она, что поняла его неправильно, или что все правильно поняла. – Быть моей женой. Как бы ей это понравилось? Ей бы понравилось, что она знает его целую жизнь. Что он второй самый близкий ей человек после Робба. Что он никогда не относился к ней с тем пренебрежением, с каким многие относятся к бастардам, что он никогда не ставил под сомнение ее право владеть мечом и стрелять из лука, что он всегда был к ней добр, но не снисходителен, что относился, как к равной, что собирал с ней цветы, что носил ее на руках, пока она не ходила, что выменял у Томарда Бычка, чтобы она ехала с ним, а не с септой, что он похож на отца, хотя и красивее его, что здесь, на юге, она впервые заметила медь в его волосах, почти как у Робба, но мягче, все это ей бы очень понравилось. Но будет ли Джори таким же, став ее мужем? Сейчас он молчал, глядя на нее, и в лице его не отразилось ни малейшего беспокойства, хотя молчала она долго. Он ждал. – Я все равно буду стрелять. И…и я хочу держать меч. И верхом, и охотиться, и…я не хочу становиться другой! Она паниковала, в глазах стояли слезы, как будто вот уже сейчас, прямо здесь ее лишат права быть той, кем сами и вырастили. Джори улыбался: – Джоанна, я бы не стал спрашивать, если бы не знал тебя и не хотел тебя такую. – Он осторожно взял ее за руку, та дрожала. – Я не запру тебя в четырех стенах и не одену в десять юбок. Если только ты сама не захочешь. Джоанна удивилась, почему ей вдруг стало так трудно посмотреть на него. На Джори Касселя, капитана гвардии ее отца, на Джори, которого она тщетно пыталась победить на мечах, у которого воровала из тарелки картошку, в которого бросалась снежками вместе с братом. И вдруг, посмотреть на него стало сложнее всего на свете. Но она справилась. А Джори смотрел на нее, как раньше. По-доброму улыбаясь, с еле заметной ухмылкой, словно за пазухой он спрятал шутку и вот-вот ее вынет. Он мало на кого смотрел так, а за последний месяц вовсе – только на нее и смотрел. И это ей тоже нравилось, но вот шутка, что он спрятал, Джоанна знала, что это. Она была не смешной. – Меня растили, как мальчика, Джори, я не знаю, как быть женой. – Не знаешь? – Он говорил осторожно. – Или не хочешь? Выбор всегда за тобой, если не хочешь… – Хочу. – От испуга она сжала его ладонь. – Я хочу. Я не знаю только, что от меня потребуется. Она опять отвернулась. Как прежде она сомневалась, что сможет стать так же сильна, быстра и ловка с мечом, как Робб и Теон, хотя не имела для того предназначения, так сейчас сомневалась, что сможет исполнить то единственное, для чего была рождена женщиной, – быть женой. – Я от тебя ничего не потребую. Но я буду счастлив стать отцом твоим детям. Если ты этого захочешь. Джоанна быстро окинула его взглядом, и теперь не только щеки ей залило краской, уши тоже горели. Мейстер Лювин был не единственным, кто рассказал ей, как у женщины во чреве зарождается ребенок, и почему Джоанне нужно быть осторожной с иными мужчинами, что могут лишить ее чести. Теон в своих рассказах был куда менее сдержан, чем мейстер, и вопрос зарождения жизни в чреве у женщины его беспокоил в последнюю очередь. Джоанна пропустила момент, когда ее перестало воротить от его россказней, когда она стала краснеть и представлять на себе все то, что услышала, не видя только лица того мужчины, которому позволит все это делать. Она старалась не думать об этом и обычно успешно не думала, но теперь ей это не удалось, и стала очевидной одна истина. – Благочестивой я точно не буду, – пробубнила она почти обиженно. Джори рассмеялся: – Уж я на это надеюсь. Солнце почти скрылось, им надо было идти в лагерь. Джори поднялся и помог ей встать. Четыре венка осторожно сложил ей на руки, пятый поправил на голове и заправил ей за ухо волосы в совсем новом, но как будто долгожданном жесте. К биваку шли медленно, их нагнала Призрак, вернувшись с охоты. – Но что отец скажет? – Я поговорю с ним завтра.

***

Король Роберт пожелал присутствовать на их тренировке на следующий день, и Джоанна опасалась большого позора. Однако, Джоффри порадовал их обоих: из десяти его выстрелов цель нашли целых восемь, хотя обычно, стреляя подряд, принц попадал лишь четыря раза. Она с душой похвалила его, и, хотя Джоффри скривился и сделал вид, что ее слова для него ничего не значат, когда он отвернулся, Джоанна украдкой заметила его довольную улыбку. Ей было сложно сосредоточиться на успехах своего венценосного ученика: наблюдая за ним, Джоанна то и дело находила свои мысли на закатном лугу, где Джори Кассель спросил ее, хочет ли она стать его женой. Сегодня он должен был просить ее руки у отца, и Джоанна с замиранием сердца ждала малейшего знака, что их разговор состоялся, что отец дал разрешение и благословил их, тогда она даст себе волю мечтать. Не так, как Санса мечтала. Санса рассуждала о том, какой будет их с Джоффри свадьба, сколько детей она ему родит, какими будут их имена. Она планировала пятерых, как было в семье Старков, трех мальчиков и двух девочек, уже рассуждала, за кого их нужно будет выдать для укрепления трона ее возлюбленного Джоффри. Джоанна мечтала не об этом. Джоанна мечтала, как они вернутся домой, в Винтерфелл, и сир Родрик пустит слезу, взяв на руки внуков своего брата. Думала она, в какую часть замка отец их поселит, как дети будут смотреть на них с Джори, пока они дерутся на тренировочных мечах, и как она выигрывает своей хитростью и ловкостью, или тем, что Джори не мог помыслить причинить ей вреда. Мечтала она и о том, как будут дружить их с Роббом дети, так же, как дружили они сами. Она мечтала о жизни, к которой ее не готовили, но которой она в тайне желала, не желая, при этом, расставаться с оружием, что вложили в ее детскую руку так давно. Ей приходилось силком выволакивать себя из этих мыслей наружу, туда, где король Роберт хвалил ее за способность к учительству и воображал, насколько ловчее она будет, когда нога заживет. Пока ничего еще этого не было. Был королевский тракт, был принц, была рана в бедре, был путь на юг в столицу. Уже завтра они будут там. К замку Хейфорд – последнему месту ночлега перед приездом в столицу – их караван подошел к вечеру. Джоанна повела лошадь на вершину холма, с него ей открылась Королевская гавань. Город плавился в закатном зареве, Джоанна щурила глаза, силясь разглядеть башни Красного замка. Там ее и нашел принц Джоффри. – Завтра мы наконец будем в столице, – в его голосе звучало облегчение. – Эта дорога измотала меня, путь в Винтерфелл и то прошел легче. – Полагаю, по пути в Винтерфелл вы не утруждали себя стрельбой из лука, ваше высочество. Джоффри недовольно смолчал, но покинуть ее, чтобы избежать новых колкостей, не захотел. – Разве отец не позволил тебе называть меня по имени? – Только во время занятий. В остальном я также обязана соблюдать ваши титулы. – Это вовсе необязательно. Я разрешаю тебе обращаться ко мне по имени, когда мы наедине. Принц был очень доволен своей добротой и даже улыбнулся, глядя на Джоанну с выражением великодушного снисхождения. Она не ответила на его улыбку: – Это вовсе необязательно. Ваше высочество. Джоффри едва сумел скрыть обиду и разочарование, но Джоанна сочувствия в себе не находила. Водить дружбу с принцем она не собиралась, как бы сильно ему этого ни хотелось. – Скажи, Джоанна, – он впервые обратился к ней по имени, – каково это – быть бастардом и расти среди законных детей на глазах у мачехи? Джоанна подавила тяжелый вздох. Принц решил с лихвой отомстить ей за дерзость. – Я никогда не чувствовала себя чужой в Винтерфелле, – это почти не было ложью. – Я выросла в замке, ела за одним столом с семьей отца, меня воспитывали вместе с братом, наследником лорда. – Какая это дикость, воспитывать дочь, как мальчика. – Он возмущался вполне искренне, что Джоанну забавило. – Не понимаю, зачем это понадобилось. – В детстве меня нельзя было оторвать от брата, я хотела делать все то же, что и он. – Джоанна намеренно молчала о леди Кейтлин, ни к чему ему знать, что в оружейную ее изгнали подальше от ее глаз. Соврать принцу, чтобы не лез не в свое дело, – невелико преступление. – Тогда я впервые поняла, как мне повезло родиться незаконнорожденной, отец позволил мне взять в руки меч и лук, а не иглу с ниткой. У моих сестер такого права никогда не было, а я свободна выбрать то, что хочу. – Ты все равно женщина и принадлежишь воле отца, – Джоффри разозлило ее посягательство на свободу. – А позже будешь принадлежать мужу, и делать лишь то, что он разрешит. Джоанна помрачнела. В ней подняла голову холодная ярость, готовилась к броску. Она усмирила ее с трудом. – Я никому не буду женой, если не захочу этого, – Джоанна знала, что это правда, а потому говорила твердо, не давая права усомниться в ее словах. – Мой отец ставит мои желания превыше всего. Иначе я бы осталась в Винтерфелле. – И для чего же ты отправилась в столицу? – Защищать своих сестер. – Она не хотела этого, но в голосе ее звучала угроза. Джоанна поспешил смягчить свой тон: – Леди Старк поручила их мне. – Вот как? – Джоффри вскинул светлые брови. Он все же вынудил ее заговорить о мачехе. – А мне показалось, леди Кейтлин к тебе относится весьма холодно. – Она мне не мать, она и не должна быть со мной нежной, – отрезала она резко. – Леди Старк заботилась обо мне так, как считала нужным, и доверяет мне своих дочерей, потому что знает, что я смогу защитить их. Джоффри разочарованно надул губы. Он-то надеялся, что заденет ее, застанет врасплох, поставит на место, унизит. Но Джоанна своего бастардства на людях никогда не стыдилась. Лишь наедине с собой. – Не каждому бастарду везет так, как тебе, – принц признал поражение. – Многих просто бросают, а некоторых даже убивают. Зачем он сказал это? Джоанна не знала, но решила, что хочет закончить этот разговор. – Да, ваше высочество, – она улыбнулась так лучезарно, точно сегодня был день ее именин, – мне очень повезло! Вежливо откланявшись, Джоанна покинула принца, ей не было никакой радости проводить с ним лишнюю минуту. Она нагнала поезд тихим галопом и искала глазами Джори, а, найдя, хотела пришпорить лошадь, но замерла: они с отцом ехали рядом подальше от чужих ушей и говорили. Сердце у Джоанны провалилось: там решалась ее судьба.

***

Вся тяжесть ходового дня упала Эддарду на плечи, когда из-за холма открылся вид на столицу. Мало что в своей жизни он ненавидел так сильно, как этот город, что отнял у него отца и брата. Но Роберт позвал его, и Нед подчинился. Пока другие конники торопили лошадей, чтобы скорее очутиться в уюте, Тихий волк вел коня медленным шагом, в безнадежной попытке отсрочить еще на мгновение прибытие в столицу. Там, в хвосте поезда, его нашел Джори. – Я искал вас, лорд Старк. Думал, вы уже в замке. – Пытался поймать вечернюю прохладу, Джори. Эта жара… – Нед не нашел подходящего слова, но гвардеец с пониманием усмехнулся. – Что-то случилось? – Нет, милорд, – Джори, обычно спокойный, едва заметно волновался, и Нед невольно начал беспокоиться вслед за ним. – Я хотел поговорить с вами о Джоанне. – О Джоанне? – Он вернет ее на Север при первом поводе, зря только поддался на доводы Кейтлин, не надо было ей ехать. – Что с ней? Все хорошо? – С ней все в порядке, милорд, – уверил его Джори. Ярое беспокойство Неда, видно, вызвало у него улыбку, он немного помедлил прежде, чем выдал на одном выдохе: – Я хочу на ней жениться. Нед остановил лошадь. Поручая дочь заботам капитана гвардии, он, видно, плохо подумал о том, к чему это может привести. Джори ждал. – Джоанна знает об этом? Она согласна? – Я спросил у нее вчера. Она готова быть моей женой, если вы дадите на то благословение. Эддард тронул поводья. Он всегда боялся этого дня, хотя знал, что однажды он наступит. Порой, он гадал, не потому ли решил растить ее мальчишкой, чтобы никто не посмотрел на нее, как на невесту. Не потому ли не искал для нее женихов, что боялся пообещать ее руку тому, от кого она решит сбежать. Нед бы этого не вынес еще раз. Но вот ее руки просит тот, кто учил ее драться. – Давно ты решил это? Сир Родрик уже меня спрашивал. – Дядя спрашивал вас не по моей просьбе, – отчего-то ему было важно сказать это, будто Нед разозлится, узнав, что он присматривался к Джоанне с ее тринадцати. – И, хоть я его тогда не отговаривал, решил я это только теперь. После Дарри. Нед усмехнулся собственной непрозорливости. – Я должен был это предвидеть, верно? – Сказать по правде, милорд, в один миг я осмелился подумать, что вы это спланировали. В его словах было больше истины, чем Нед мог признать. Раненую, он не захотел доверить Джоанну никому другому и поручил опекать ее именно Джори, зная, что с ним она будет окружена безопасностью и заботой, и он видел все эти недели, что Джори делает все для нее, намного больше, чем ему было приказано. Можно ли представить лучшую проверку для будущего зятя? Можно ли представить лучшего мужа для Джоанны, чем сын Мартина Касселя, что сложил за Эддарда голову, и чьи кости остались в Дорнийских марках? Нед сегодня же напишет Хоуленду в Сероводье. – Я даю тебе свое благословение, Джори Кассель. Я разрешаю ваш брак с Джоанной. Лицо Джори просияло улыбкой, но он поспешил сдержать свою радость. – Благодарю вас, лорд Старк – он склонил голову. – Вы оказали мне великую честь. Я не предам вашего доверия. – Я в этом не сомневаюсь, Джори. Ты будешь хорошим мужем для моей дочери. Жаль, что пришлось потащить вас на юг, чтобы понять это. Нед сказал это, окинув хмурым взором великолепный вид на Королевскую гавань, что открывался от ворот замка Хейфорд. Вокруг сновали слуги и гвардейцы, они готовились уже не к последнему ночлегу, а к возвращению короля в столицу. Отмывали карету, чистили лошадей, готовили стяги. Джори спешился и придержал за уздцы коня Эддарда, чтобы тот тоже спустился. Лошадей тут же увели в стойла, они шли к замку, их уже заждались. – Но зато югу доведется принять у себя северную свадьбу, – Джори явно подбирал эти слова, чтобы не показаться нетерпеливым. Нед улыбнулся ему и похлопал по плечу: – Я распоряжусь, как только мы приедем.

***

Они въезжали в Королевскую гавань через Драконьи ворота. Жители столицы рукоплескали королю Роберту, теснясь и толкаясь за стеной Золотых плащей, что встали цепью по обеим сторонам Шелковой улицы. Роберт добродушно улыбался и махал им в ответ. Джоффри ехал подле отца и вторил ему, девицы кидали под копыта его коня цветы. Но столица не знала Старков, а потому отец велел гвардейцам поднять белые стяги с серым лютоволком. Северяне – суровые и рослые, в плащах, подбитых мехом, в темных кожаных доспехах, при виде них толпа робела, но многие из тех, кто помнил, как взошел на трон король Роберт Баратеон, спешили склониться перед лордом Эддардом Старком, хранителем Севера. Позади него ехали его дочери. Арья гордо выпрямила спину, и ее не слишком красивое, детское лицо лучилось не радостью, но чувством превосходства. Не ей была оказана честь, это она снизошла до южной столицы. Санса тоже выбралась из кареты, ее лошадь вели под уздцы. Она лучезарно улыбалась и кивала прохожим так уверенно, словно уже была здесь королевой. Следом за ними ехала Джоанна. Если бы подле нее не шли два подросших лютоволка – Призрак и Леди, – никто из горожан не обратил бы на нее внимания, но люди глазели на нее и шептались, показывали пальцами с круглыми от страха и удивления глазами. Их внимание Джоанне льстило. Пусть, она не Старк, но она – северянка, и лучше им действительно ее боятся. Они въезжали, и столица безмолвно восклицала, глядя им во след: «Волки, волки!».