Пора снять маски, папочка. PART TWO.

-Хватит!! Довольно...Мне уже тошно от твоих слов, ты даже не представляешь, насколько ранишь меня ими, - Шеннон оскалился, снова поднимая нож, слегка наклонив голову в сторону, из-за чего еще больше был похож на рехнувшегося. -Шеннон...Я сказал правду, я клянусь...Он не смог бы дать тебе столько любви, сколько я, - я опустил глаза и, казалось, страх уже отпустил меня, мне просто хотелось, чтобы все уже наконец кончилось, чтобы не вспоминать все заново, отправить эту историю наконец в прошлое и оставить там навсегда. -Ты не смеешь так говорить, потому что ты его даже не знал! - крикнул он, полоснув ножом по воздуху, от чего раздался тихий свист. -Лучше бы я его вообще не знал...Шеннон, прошу, просто пусти меня, ничего уже не вернуть, - я сделал еще одну попытку искренне попросить его опомниться, посмотреть на все со стороны, на то, в кого он превратился, и каким стал я. -Ты...Ты, мое гребаное помешательство, ты никуда не уйдешь! - вдруг злобно крикнул он, буквально набрасываясь на меня, от чего меня бросило в дрожь, и из уст вырвался стон боли. Он ударил меня, и, казалось, уже все кончено, но только спустя секунды я понял, что это был всего лишь удар его кулака. -Слышишь, я не выпущу тебя, ты будешь заперт здесь вместе с ним, вдвоем! - он схватил меня за запястье и сильно сдавил, кровь словно перестала поступать к органам, и я едва мог дышать из-за его ярости, которая буквально обжигала меня. Мне ничего не остается, как пытаться выживать... Я с силой вырвал руку, ключи с звонким треском упали на пол, я тут же спохватился их поднимать, но тут же почувствовал, как Шеннон зверски хватает меня за ноги, а я лишь пытаюсь цепляться пальцами за пыльную поверхность пола. -Отпусти...Прошу. За что ты так со мной? - простонал я, все еще не веря, что это происходит наяву. Тот, кого я любил, сейчас готов отправить меня на тот свет. Ты же обещал...Обещал не причинять мне боли. Неужели я заслужил этого? Неужели в этом так постарался мой братец? -Шеннон?..-я вдруг почувствовал свободу, его руки ослабли. Я повернул голову, видя, как он сжимает ладонями виски, с ужасом и безумием в глазах глядя куда-то поверх меня. Мне было больно. Больно осознавать, что он стал таким. Я попытался проглотить этот мерзкий ком в горле и не дать подступившим слезам покатиться по щекам. Я решил воспользоваться моментом и тут же подскочил, хватая ключи. Шеннон стоял прямо напротив двери, шансов открыть ее не было, и я помчался что есть мочи наверх. -Черт! Дьявол! - я услышал его грубый голос, который всегда заставлял кожу покрываться мурашками и холодеть. Где же это гребаное окно... Я бежал, едва не спотыкаясь на порожках полуразваленных лестниц, которые трещали под каждым моим шагом, из-за чего мне приходилось ускорять темп, чтобы не провалиться. Я завернул за угол и увидел слегка открытую дверь. Перед глазами как на зло пронеслись картины того вечера, когда я искал Шеннона, и именно так была приоткрыта эта чертова дверь, за которой Шенн сидел, склонившись над братом. Мною овладел жар, хотя ревность давно остыла, да и брата уже не было в живых...И все же, он мог спастись. Почему...почему он поступил так со всеми нами? Неужели из-за меня? Но ведь я, так же как и он, хотел любви...Просто чистой любви. Слезы снова подступили к глазам, а шаги внизу становились все громче. Я вдохнул побольше воздуха, отворяя дверь и тут же замирая. Меня качнуло, я сделал шаг назад, окаменевшим взглядом глядя на мертвое тело...Майка. Он убил собственного друга...Нет никаких шансов довериться ему во второй раз. Он невменяем. Ему нельзя верить, хотя очень трудно это делать, когда он раскаивается... Я попытался не концентрировать взгляд на трупе, а просто выбраться из окна и сползти по лестнице. Выглянув, я увидел машину, стоявшую неподалеку. Черт, я смогу...Я смогу. Нужно лишь выбраться, сесть и уехать, и никогда больше не приезжать сюда. -Фак, ключи, - я поморщился, и мне пришлось все-таки склониться над телом Майка, которое еще было теплым. Я, прищурившись и закусив губу, похлопал рукой по его карманам и нащупал ключи, тут же запуская пальцы в его карман и доставая их. -Надеюсь, с этим проблем не будет, - выдохнув, прошептал я. Затем, последний раз оглянувшись и убедившись, что Шеннон только идет по коридору, закинул ногу на подоконник, хватаясь пальцами за лестницу, щурясь от ледяного металла. Я опустил глаза вниз и вдруг понял, что просто могу сорваться... Я вспомнил, как хотел умереть, как обдумывал и все тщательно планировал. И вот, сейчас такой момент, но...На этот раз я выбираю жить. Я не стану подобием своего брата. Я буду, черт побери, жить. -Тебе не удастся сбежать, мерзавец, - я чуть ли не оторвал руку от перекладины, поскальзываясь и ощущая, как сердце уходит в пятки. Голос Шеннона показался настолько яростным, что страх снова овладел мной, и руки окаменели. -Ты тоже хочешь оставить меня...Неблагодарный мальчишка, - он рыкнул, цепляясь за мое плечо сильными пальцами. -Нет, нет! Ты не сделаешь этого! - закричал я, - Помогите! Кто-нибудь! - я посмотрел назад, но мир словно оставил нас наедине...Никого. Только машина, которая ждет меня. -Тебе не выбраться, -он потащил меня обратно, а я попытался дергаться и отбиваться, но все тщетно. Он кинул меня на пол рядом с телом и наклонился сверху, презрительно глядя мне в глаза, в которых все понемногу расплывалось; голова кружилась, а сердце, казалось бы, уже никогда не будет стучать ровно. -Мы умрем здесь все вместе. Мы оставим только наши следы, что когда-то существовали. Уйдем вместе. К нему, - проговорил он, а у меня была жгучая мысль в голове отнять у него нож. Меня трясло, но я попытался успокоить себя, предпринять уже наконец что-то, чтобы это кончилось. -Шеннон, неужели ты так хочешь моей смерти...Что тебе это даст? Очнись, я же любил тебя, - я свел брови, не в силах больше смотреть на него, в лицо человека, не понимающего, чьими словами он говорит и что делает. Я сжал в руках кулаки и на счет три оттолкнул его, переворачиваясь и выбираясь из-под его рук. -Чертов Джаред! - он свирепо глянул на меня, а я, поднявшись, подбежал и ударил его ногой в живот, заставляя согнуться и выронить нож, который я немедля схватил. На нем все еще была кровь, от чего у меня помутнело в глазах, но я постарался держаться. Шеннон выпрямился, и я тут же вытянул руку, крепко держа в пальцах нож. -Ох...Не думал, что ты такой ловкий, -покачал он головой, - ну что ж...Наверно, я этого и хотел, - понизил голос он, усмехнувшись. -Не подходи...И я тебя не трону, - сквозь зубы произнес я, глядя то на нож, то на Шеннона, который развел руки, - просто дай мне спокойно уйти, и я не трону тебя, слышишь? - повторил я. -И что, оставишь меня страдать? Знать, что ты больше не придешь сюда? Нет, уж лучше давай, сделай то, чего так хочешь, - он поднял на меня глаза, и меня снова пронзило дрожью. -Я не хочу этого...Не хочу, ты сам вынуждаешь, - проскулил беспомощно я, понимая, что никогда не смогу сделать этого. -Нет, ты только задумайся...Я сломал тебе жизнь. Я растоптал все, о чем ты мечтал. Я не дал тебе уйти тогда, и не даю сейчас. Я просто сумасшедший, я слетел с катушек. Я убил твою подругу, своего друга, твоего брата, я сломал тебя и себя...Ты меня ненавидишь, и я себя тоже, - он оскалился, медленно подходя ко мне, не переставая смотреть в глаза. Я зажмурился, и в мыслях пронеслось все с самого начала. Школа и новый психолог. Доверие и одиночество. Первая слабость. Вкус терпкости и нежности. Привязанность. Слезы и улыбки. Его слова, которые навсегда застрянут в голове. Вечеринка и первый поцелуй. Шум океана, и его улыбка. Мой дневник и падение. Боль, острая боль. Ревность и чувство вины. Ненависть и закипающая кровь. Мое зеркальное отражение и...потеря в нем себя. Никак нельзя стереть любимых из сердца. Они снова и снова будут возвращаться, делая круг, пока кто-то или что-то не разомкнет его...Не сломает обычный ход вещей. И это может быть только убийство. Я открыл глаза и встретился с его взглядом. С взглядом, в котором застыла надежда, страх и слезы. Шеннон, задыхаясь, отошел, схватившись за живот. Я чувствовал холодный пот на коже и сильный жар внутри. Я взглянул на окровавленный свежей кровью нож, и меня словно разорвало на тысячи кусочков изнутри. Слезы покатились по щекам, я дрожащей рукой нанес ему еще один удар куда-то в область шеи, слыша приглушенный вздох. Я схватил с пола ключи и, плача навзрыд, вылез из окна, спускаясь по перекладинам лестницы и повторяя про себя: "Прости, прости, прости..." Прости.

***

Дело о Черной Пантере остается не раскрытым. Полиция не может связаться с последним выжившим, Джаредом Брайаном. Ходят слухи о том, что у него до сих пор шок после всего случившегося. Преступник, убивший Майкла Порсена, так же не найден, машина убитого обнаружена на пять километров южнее бывшего борделя. Его жена признается, что он вел свое собственное расследование и уверялся в том, что Шеннон Лето вовсе не погиб, сбросившись с обрыва семь лет назад. А так же, многие уверяют, что видели самого Дэйва Брайана, который сгорел во время пожара 31 октября того года. Следователи до сих пор ведут это дело, но зацепок остается все меньше и меньше.

***

Один из баров Нью-Йорка, три года спустя.

-Baby, baby, baby, baby, baby, It’s been a long, long road, It’s been a long, long dream Baby, baby, baby, baby, baby, God knows I gave them hell, God knows I tried. На небольшой круглой сцене, окруженной столиками в тусклом зале, под тихий стук барабанов, на высоком черном стуле сидел парень, сжимая в руках микрофон, и протягивал слова, сходя почти что на шепот. Люди, которых было не так и много, сидели, склонив головы и, слегка покачиваясь, слушали грустную балладу местного певца. Его здесь уже знают, знают его полные печали песни и с тяжелыми вздохами вслушиваются в новые, попивая алкоголь из кружек и бокалов. -But at least I can say, At least I can say I loved, But at least I can say, But at least I can say I lived. Его черные как смола волосы обрамляли бледное лицо с темными синяками под глазами и тонко очерченными губами, слегка открывающимися под медленную музыку. В баре было спокойно. Да и на сердце было спокойно. Никакой боли. Никакой ненависти. Только музыка и слова. И легкий оттенок воспоминаний о том, как он когда-то пел ему свои первые песни, чтобы отвлечься от мыслей о смерти. Улыбка сошла с его лица, но его печальный взгляд вдохновляет этот серый мир. Вдохновляет любить, хранить, держать все что есть так крепко, как только можешь. Он сидит, опустив черные ресницы и потопывая ногой в такт музыке, почти скрывая пол лица микрофоном, прижатым к губам. Он сидит, парящий где-то в собственных мыслях, крутящихся в голове и сливающихся в песню, которую он дарит тому, кто вот-вот зайдет сюда, открыв тяжелую дверь. Поет и не подозревает, что через пару минут сюда зайдет мужчина, оглядев бар тяжелым взглядом янтарных глаз, сядет за барную стойку, закажет коньяка и, опустив голову, оголяя шрам на шее, будет вслушиваться в слова песни, в голос, который покажется ему знакомым. До боли знакомым. -Baby, baby, baby, baby, baby, It’s been a beautiful tragedy.