Штиль

Мы отплыли почти ночью. Это очень не похоже на меня: обычно я отправлялся в плавание утром, как можно раньше. А тут дал себе расслабиться. Ночью на самом деле плыть опасно. Днём, конечно, тоже, но ночью всё-таки больше: в темноте сложно сразу увидеть врага. Пришлось нам полностью затушить все огни на корабле, чтобы нас было сложнее выследить. Я отправился в каюту, приказав дежурным внимательно смотреть по сторонам и ни в коем случае не пропустить врага. Мне удалось немного поспать, и мне повезло: сна я не запомнил. Только тьма. Когда я вышел на палубу, солнце уже вовсю светило, небо было абсолютно чистым, без единого облачка. Только ветер и морской простор, сверкающий бликами солнца. Этот вид умиротворяет. — Сеньор, там судно! – крикнул наблюдающий с мачты. Я осмотрелся по сторонам и увидел вдалеке корабль. Он был слишком далеко, поэтому я ничего не смог разглядеть. Мигом схватив подзорную трубу, я всмотрелся в неопознанное судно. Судя по флагу, оно было прусским. Очень странно. Пруссия обычно группирует корабли, а тут — одиночное судно. Осмотрев находящихся там людей, я заметил какого-то точно так же глядящего на меня в подзорную трубу человека. Этот парень показался мне подозрительно знакомым. И действительно, когда он опустил трубу, я узнал в нём Армандо. Ну и что он там делает? Армандо с озабоченным видом что-то сказал, я подозреваю, что-то нецензурное, и быстро метнулся к мачте. Он начал спускать прусский флаг, и я заметил, что у него на флагштоке висит уйма цветных полотен. Я усмехнулся. Вот хитрец же! Через какое-то мгновение над его кораблём развивался уже флаг Португалии. А потом я заметил, как он заливается смехом, смотрит на меня и машет подзорной трубой. Да ещё и скалится так бесстыже. Корабль всё приближался и приближался, и в конце концов сравнялся с моим. Армандо запрыгнул на ограждение борта и, держась за снасти, чуть повис над водой. Как будто по-другому ему плохо слышно. — Ты и мой флаг так используешь? — скрестив на груди руки, громко спросил я. — Не исключено, — сверкнул он улыбкой. Я вздохнул и покачал головой. Всё-таки он неисправим. — Это очень удобно. Можно сказать, что я сейчас жив только благодаря этому. И, кстати, — Португалия стал серьёзен. — Поворачивай обратно. — Ещё чего! — усмехнулся я. — Там Англия! Тебе не справиться, даже с таким флотом. Я смотрю, ты собрал самые мощные суда, но, поверь, этого мало. Не глупи и разворачивайся! — махнул рукой в сторону брат. — Я как раз Англию и хочу увидеть. Я закончу эту войну! — Своей гибелью! Понадобится чудо, чтобы твоя артиллерия выстояла, — сверкнув голубыми глазами, проговорил он. — Он тебя превосходит. — Я верю в своих людей. Мы сможем победить, несмотря на его превосходство! — Ну, да, ты же у нас страна страсти. Куда уж тебе головой думать, прежде чем сделать что-то, — специально растягивая слова, чтобы переубедить меня, говорил Армандо. — Даже если их больше, мой флот выдержит! – после моих слов команда одобряюще возликовала. — Нет, — отрезал брат. Лицо его стало сосредоточенным — ни капли той прежней наглости. Он невесело посмотрел на меня. — Я предупредил тебя, решай сам. И только попробуй сдохнуть! — крикнул Португалия и спрыгнул на палубу. — Полный вперёд!— скомандовал он. — Пока, Фернандес! Опять его новости... Как он успевает быть везде и всюду?! Я уверен в своём флоте. Англия не справится. У меня больше сотни мощнейших кораблей, на борту которых есть и пехотные войска. Ещё никогда я не выдвигался с таким количеством. Это — обеспеченная победа в наших морских войнах. Португалия уплыл в противоположную сторону, а мы ещё довольно долгое время двигались вперёд. И на горизонте никто не появлялся. Я уже решил, что бой будет у берегов Британии, а потом и на суше. Видимо, Кёркленд решил не плавать далеко. Я смотрел вперёд, иногда поглядывая в трубу. И, заглянув который раз, я увидел корабли, двигавшиеся на нас. Их было три штуки. — Приготовить орудия! – приказал я. Когда корабли оказались в зоне видимости, я смог различить британский флаг. Всего три. Он смеётся? Хотя потом я заметил, что вокруг этих кораблей кружат и другие такие же судна. С каждой секундой их становились всё больше и больше, постепенно они начали выстраиваться в одну длинную линию. Вот тут-то у меня и перехватило дыхание. Их было не меньше, чем у меня. Возможно даже больше. Но всем известно, что английская артиллерия обладает огромной разрушительной мощью. Я впал в ступор. — Босс, приказ? – спросил Мануэль. Я судорожно думал, что же можно предпринять. Похоже, зря я не прислушался к Армандо и, как видно, переоценил себя. — Э-э… поворот. Готовиться к залпу! Да поможет нам Бог. Вокруг меня все забегали, а я продолжал наблюдать за врагом. И тут послышались первые выстрелы в нашу сторону. Вражеский флот начал атаку. Мои корабли ответили тем же. И вокруг разразился оглушительный гром выстрелов и треск ломающихся мачт и бортов. Один мой корабль загорелся. Я уже ясно видел, как английский флот приближается всё ближе. Чёрт! От внезапного залпа я просто свалился с ног. Одним выстрелом было уничтожено четыре моих корабля. Шум и неразбериха вокруг! Я схватил секиру. Голова начинала гудеть от этого шума. Нам удалось потопить несколько вражеских кораблей. Но со следующим залпом я запаниковал. Четверть моего флота погибла. Так быстро, всего за несколько минут! Это же невозможно! Я носился от одного борта к другому, глядя на плавающие вокруг горящие доски. Всё дымило, стояли крики матросов. И в следующую секунду залп английской линии расколол ещё один корабль пополам. Команда на нём разбежалась в разные стороны, некоторые люди с криками падали в пробоину. Они звали на помощь, но как только я хотел отдать приказ спасать их, в них прилетели новые пушечные ядра, и уже никто не уцелел. На моих глазах гибнут мои люди, а я ничего не могу поделать. Поверхность воды уже заполняли не только деревянные обломки, но и трупы моих подчинённых. Сердце пропускало удар. Я так виноват. Возможно, именно с этого момента я перестал мыслить здраво. — Не отступать! Они должны ответить за всю пролитую кровь! — крикнул я, сам не веря в собственный призыв команде не жалеть сил. Мои люди ещё активней начали обороняться. В конце концов нам даже удалось уничтожить еще несколько английских кораблей. А потери мои росли и росли. Всё мелькало перед глазами ужасными картинками: дым, тонущие корабли, темнеющее вдали небо – будет шторм. Проклятье! Я с ужасом наблюдал, как тонут мои суда, один за другим. Как с каждой секундой всё больше тает мой шанс вернуться назад. Это катастрофический провал. Я так сильно прогадал, что и немалую часть флота потерял, так и сам не знаю, выживу ли. Один из кораблей приблизился вплотную, и я смог оценить его габариты. Он был огромен: мне пришлось закинуть голову, чтобы видеть то, что происходит на его борту. Почти сразу с него начали скидывать верёвки и канаты, по которым англичане спускались на мою палубу. Я судорожно оглянулся по сторонам и понял, что выхода не осталось. Я криком приказал Мануэлю отправить оставшиеся корабли в отступление, а сам приготовился к сражению вручную. Англичан становилось всё больше, и палуба стала полем битвы. Я пустил в ход секиру. Сражаться с несколькими людьми сразу было непросто, но я стоял, как мог, стараясь взять на себя как можно больше. Но вся моя команда всё равно билась. Это были неравные силы, Англия изначально был сильнее. Как я уже говорил, Кёркленд любит большие битвы, в исходе которых он уверен на все сто. Уже выбиваясь из сил, я увидел, как на палубу моего корабля спрыгнул сам Англия. — Ну, что, вылез из своей норы? — с дьявольской улыбкой спросил он, усмехнувшись. — Я тебя удивил, не правда ли? Я хотел было кинуться на него, но кто-то сзади ударил меня доской так, что вздохнуть я потом некоторое время не мог. Упал на колени, вдыхаю, но лёгкие не наполняются воздухом, будто что-то мешает. Англия, оголив шпагу, подошёл ко мне, но путь ему преградил Мануэль. — Сеньор, прошу вас, отдайте потом это моей внучке, — прохрипел он, суя мне быстро в руку какое-то маленькое серебряное колечко. Я не глядя сунул его в карман. А Мануэль бился с Англией, пока я приходил в себя. Я снова вступил в схватку, но в разгаре боя увидел, как Англия закалывает моего помощника, и Мануэль падает замертво. Это меня и погубило. Я отвлёкся, и меня снова оглушили. Я вмиг оказался в лежачем положении, в глазах всё плыло, тело будто окаменело. Я попытался дотянуться до отлетевшей в сторону секиры, но руку мою обожгла страшная боль: Кёркленд воткнул в неё шпагу. Я напрягся до скрежета зубов, чтобы не взвыть от боли. В это время в грудь мне пришёлся пинок, а потом ещё один. И в глазах у меня поплыли чёрные пятна. Лицо мне тоже разбили, и я начал глотать кровь. — И это — Непобедимая Армада?! Ничтожество! — воскликнул Англия и, сев мне на грудь, начал душить меня руками. Специально пальцами надавливал на кадык, чтобы мои мучения были ещё ярче. Сознание медленно, но верно покидало меня. Я уже потерял счёт времени, не понимая, где нахожусь, и что происходит. На лице кровь, в горле кровь. Просто отвратительнейший вкус, а когда сглотнёшь, только хуже становится. До тошноты. Ещё один удар, и я провалился в темноту. А дальше только какое-то месиво изображений, звуков, точнее, криков. Плач, проклинающий Испанскую Армаду. Это те, кого я лишил кормильца. Они ненавидят меня. Я виноват… во всём. Эти звуки гулко отдают в голову , не прекращаясь. Внезапно крик обрывается, и остается только шум в ушах... Я не сразу осознал, что приоткрыл глаза и вижу небо. Голубое, ясное, с облаками. Понимаю, что меня тащат по земле, камзола на мне нет, и спину я не чувствую. На шее верёвка, за неё и тащат. Затянули специально так, чтобы не высвободился, но и не задохнулся. Но воздух всё равно не достигает лёгких. С трудом поднимаю здоровую руку, чтобы схватиться за удушающую верёвку, но расплывчато вижу над собой чьё-то лицо. Он что-то говорит, ему что-то ответили, и я получил чем-то твёрдым в грудь. Больше ничего не вижу. Тошно. Я вообще дышу? Я не понимаю. Не чувствую сердцебиения. Нет, лёгкие горят огнём, я не дышу, и это безумно больно. В сознании начинают мелькать картинки. Бельгия и Нидерланды. Бельгия обнимает его за руку и что-то мне рассказывает, а Нидерланды, как всегда, недоволен. Бушующее море, ночь, льёт дождь, и сверкают молнии. Одинокий корабль шатает из стороны в сторону. А потом резкая смена картинки. Я и Рим, он треплет меня по голове, приводит меня в дом и показывает своего новорождённого внука, завёрнутого в белую ткань. У малыша янтарные глаза и розовые щёчки; я смотрю на него с интересом. А потом я бегу по какой-то сухой дороге, вокруг жара и солнце.Картинка резко меняется, Франциск хвастается своей туникой и бежит от меня за маленьким Англией. Я ничего не слышу. Будто звук кто-то поглощает. Абсолютная тишина. Наверное, это сон. Снова этот шторм и корабль, который после длительного мотания из стороны в сторону налетает на скалы и уходит на дно. Внезапно появляется личико Романо. Его пухленькие щёчки, маленький носик и большие, грустные глаза. Смотрит на бабочку возле себя, тянется, чтобы дотронуться до неё, но она взлетает, а его лицо становится не по-детски несчастным. Так хочется его обнять, чтобы он не грустил. Романо! Что же с ним теперь будет? Мой маленький Ловино. Это я виноват. Я умираю. Прости, что не я не смог сдержать своего обещания. В конце концов, я не смог стать хорошим боссом, не смог воспитать и защитить. Надеюсь, малыш, ты не будешь меня ненавидеть. Отчаяние накатило на меня огромной волной. Так хочется плакать, но я не могу, ведь меня уже почти нет. И всё темнеет. Тьма окутала меня с ног до головы. Но через некоторое время появляется мой брат. С дерзкой улыбкой, смеётся и машет своим ножом, словно игрушкой, что-то говорит мне. То, что он рассказывает, его явно веселит. Для меня его рассказ же — просто тишина. Но он резко приблизился ко мне, и в моей голове разносится его насмешливый голос: — Всё-таки мой братец редкий тугодум, да, сеньор Фернандес?