Штиль

Едва взошло солнце, я собрался в порт, узнать, как идёт подготовка флота, но, выйдя за порог дома, я увидел настоящее бедствие вместо моего огорода. Всё, что я совсем недавно посадил, было растоптано. Я обошёл весь дом кругом, осматривая разбитые окна дома и выискивая хоть один кустик помидоров. Я нашёл всего два куста, стоящих рядом. Но один из них был помят, и я решил, что он точно засохнет. Хотя я уплыву, и засохнут они оба, потому что некому о них заботиться. Жалко, конечно. Я на них столько сил угробил. Ну да ладно, пора идти. Работа в порту шла полным ходом. Всюду бегали люди, таскали какие-то мешки; было очень людно и шумно. Я не стал зря терять время и вбежал на свой корабль. Корма его, я заметил, была как новенькая: всё-таки у рабочих, ее заделывавших, была уйма времени. Морской воздух немного покалывал нос. Неужто я отвык от него за такое короткое время? Команда меня встретила одобрительным гулом приветствий. Всем уже не терпелось отчалить, а вот меня, честно сказать, как-то не прельщала подобная перспектива, душа к этому уже не лежала. Домой бы вернуться. Это они — волки морские, им море — дом родной, а меня уже что-то изменило. Ко мне сразу подбежал замкомандующего; я его специально оставил, чтобы он следил за ходом работы. Мануэль, невысокий, средних лет мужчина, с проседью в черных, как смоль, волосах. Я знаю его уже немало лет, ему можно доверять. — Как идёт подготовка? – спросил я. — Уже всё готово, сеньор. Всем уже не терпится отчалить, — отчеканил Мануэль. — Когда мы выдвигаемся? Я задумался. По уму, отчалить нужно прямо сейчас, но мне безумно хочется вернуться домой и посмотреть на всё последний раз, предупредить всех. Последний раз… что за бред?! В конце концов, я просто обязан вернуться домой. И я вернусь. Это плавание обязательно закончится успешно. А пока всё-таки схожу домой. — До темноты. Я приду поздно вечером, и мы сразу же отчалим. А вы готовьте больше пороха, впереди очень большая битва. — Да! – вся команда возликовала, а я, отчего-то уставший и немного грустный, отправился домой. Придя домой, я сразу же начистил и наточил секиру. Всё-таки когда лезвие может порезать даже небольшим прикосновением, как-то спокойней. Больше ничего такого брать я с собой не стал. Я уверен, что всё пройдёт гладко. Но, чёрт, о чём я думал? Я даже забыл спросить, сколько готово кораблей. Ничего, я доверяю своей команде. А время так неумолимо быстро шло. Я и оглянуться не успел, как уже наступила середина дня. И опять Романо куда-то запропастился. Я пошёл его искать, но на пороге столкнулся с Нидерландами. Он презрительно покосился в мою сторону, его руки были сжаты в кулаки. — Ты, чёртов ублюдок, даже не в состоянии защитить свой собственный дом! А ещё куда-то собрался, — прорычал он. Я не знал, что можно ответить. — Из-за тебя её ранили! Нет, ну да. Мысленно ты уже где-то там, меж Англией и Францией. Куда уж тебе думать о твоих подчинённых! — Не ори. Сейчас же сам разбудишь свою сестру, — хмуро ответил я. И наверху действительно послышались лёгкие шаги, а потом голос Бельгии. — Брат? Ты чего там кричишь? Она медленно начала спускаться, держась за левый бок, но, увидев меня, остановилась на лестнице. Она посмотрела на Нидерланды, потом на меня и вновь на него. — Вы опять ссоритесь? Нидерланды даже головы не повернул в её сторону, только всё так же продолжал сверлить меня взглядом. Он знает, как его сестру расстраивают наши ссоры, но всё равно кидается на меня. — Что если бы её убили? – с вызовом спросил он. — Нет, брат, это я! Я сама виновата! – Бельгия спустилась и взяла его за руку, чтобы он посмотрел её в глаза. — Или Италию? Тебе даже ребёнка не жаль?! — Ну что же на тебя нашло? Не говори так, пожалуйста, — пыталась усмирить его Бельгия. — Меня тошнит от тебя. Так что мне не составило бы труда убить тебя, если бы с ней что-нибудь случилось! – шипел он. Да знаю я, что мне бы больше не было места на этом свете. И он прав. Я не смог предотвратить какого-то набега. Это позор для меня, для Непобедимой Армады. Но, сегодня, я решил с этим покончить. — Я уплываю сегодня, чтобы разобраться с этим раз и навсегда. Эта война прекратится, и все будут в безопасности, — сообщил я и отправился к выходу из дома. — Ты решил поплавать вместо того, чтобы восстанавливать свой дом. Не строй из себя героя, Армада твоя — одно название. Ноги моей здесь больше не будет! – парировал мне вслед Нидерланды, но я его уже не слушал. Я отправился на другую сторону дома, к террасе. День сегодня, как всегда, очень жаркий и солнечный. Вокруг валялись обугленные факелы англичан, иногда попадалось их оружие. Мой дом всё-таки не так крепок, каким был раньше. Но времени восстанавливать его или укреплять у меня нет. Я просто брошу все силы на разгром Англии. Мне это по силам. Подходя к углу дома, я услышал чей-то голос. Говорил он тихо, точнее спокойно. И он мне знаком. Выйдя из-за угла, я увидел Франциска и Романо. Француз сразу заметил меня, а вот Романо стоял ко мне спиной. Франция распрямился, когда увидел меня, значит, он о чём-то разговаривал с Романо. — Что здесь происходит? – опешил я. Его появление — настоящая неожиданность. — О, ничего такого, — как обычно, нараспев ответил Франц. Романо же так и стоял ко мне спиной, склонив голову. Тогда я и заметил, как он слегка подрагивает. Он медленно повернулся ко мне, и я увидел его заплаканное, красное личико. — Романо, что с тобой? – только и смог выдать я. Он подошёл ко мне вплотную, и слёзы его покатились ещё больше. — Почему ты меня защищал, ублюдок?! Надо было бросить меня и бежать, нападать на Англию. Ты же хотел это сделать, придурок! — заикаясь от рыданий, прокричал он. — Кто тебе… — я не стал продолжать вопрос, только с ненавистью посмотрел на Францию. — Тебе мало? Какого чёрта ты треплешься направо и налево! — А это была тайна? — фальшиво удивился он. — Это же твой план. — Из-за тебя на меня напали, и ты ещё изображаешь невинность? Франциск набрал воздуха в грудь, чтобы что-то ответить, но быстро передумал и задумчиво посмотрел в сторону, а потом изогнул бровь: — Ты о чём? Так я тебе и поверил. Я не сдержался, бросился на этого наглеца с голыми руками: он вывел меня из себя. Он ещё ответит мне за всё! Бонфуа иногда выкрикивал что-то вроде: «Антонио, это не смешно!», «Ты в своём уме?». Но на меня этот цирк больше не подействует. У нас завязалась драка, за которой наблюдал Ловино. Я сумел разбить Франциску губу, хотя и он сделал со мной то же самое. Так и махались, пока силы не закончились. — Испания, ты параноик! Видимо, это Англия тебя довёл, но это совсем не весело. Думай, прежде чем нападать без причины… — Пошёл отсюда! Вон! – крикнул я Франции. Я всё ещё в бешенстве от его наглости. Как он смеет вести себя так, будто он вообще не при делах. Двуличный лис. Франциск, тяжело дыша и вытирая кровь с губы, поспешил удалиться. Я тоже какое-то время переводил дыхание, глядя ему вслед. А потом повернулся к Романо, который растерянно смотрел на меня и глотал слёзы. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким виноватым. Он из-за меня же плачет. Я подошёл и сел перед ним на колени. — Романо, я… Тот, не дав мне договорить, всхлипнул и обнял меня за шею. Я был в таком шоке, что потерял дар речи. Всё-таки этот ребёнок удивителен. После моего предательства он ещё меня и обнимает. Чего-чего, а такого я ни под каким предлогом не ожидал. Я почувствовал себя настоящим негодяем. Обнял Романо в ответ и прижал к себе. А он плакал, уткнувшись мне в шею и хныкал. — Почему? Почему даже ты оказался таким, придурок! Я подумал, ты не такой, как все, а оказалось... — всхлипывая, начал малыш. — Прости меня, если сможешь, Романо, — прошептал я, поглаживая его по голове и спине. — И не плачь: босс того не стоит. — Все всегда используют меня и моего брата. Мы совершенно одни. Даже дед куда-то исчез и даже не попрощался. Хотя Феличиано он всё равно любил больше... — Нет, ты не прав. Рим очень любил вас обоих и всегда желал вам только счастья. Он хотел, чтобы вы выросли сильными и никогда не отчаивались. Он мне сам об этом говорил! — Ты врёшь! Его интересовали только девушки и вино. — Какого же ты мнения о своём дедушке, – удивился я. — Я уверен, он до сих пор за вами приглядывает. И, я так понимаю, твоя любовь к девушкам досталась от него, — хохотнул я. — Придурок! – буркнул Романо мне в шею, мокрую от его слёз. Я мягко оторвал его от себя, чтобы взглянуть на его лицо. Оно было все красное, мокрые щёчки припухли, а глаза слезились. — Ну, всё, не надо плакать, всё хорошо, — я вытер пальцами слёзы у него под глазами. Он всё время косился куда-то вбок, избегая встречаться со мной взглядом. — Я хочу объясниться перед тобой. Я принял то решение на горячую голову, когда ещё не знал, какой ты. Я просто тогда сильно сердился на тебя. Но я почти сразу передумал. Я понял, что это неправильно и жестоко. И я могу только вымаливать у тебя прощение. И ещё, я обещаю, что такого больше не повторится. Я обещаю защищать тебя. И не потому, что я как босс обязан защищать своих подчинённых, а потому, что я просто хочу защищать тебя, Романо. И надеюсь когда-нибудь искупить свою вину. Романо снова прижался ко мне и всхлипнул. Надеюсь, это прощение. — Я думал, ты опять уплыл. Ты ничего не сказал, когда ушёл утром. И вообще, зачем ты вечно уплываешь? Что там такого интересного?! — Но, Романо, стране нужны деньги… — Ну и пусть! Насади помидоров, продавай их. Ведь можно зарабатывать, не уплывая, — закапризничал он. — Романо, не всё так просто… — Как тебе не надоела эта война. Когда она закончится? — Скоро. Совсем скоро. Мы сидели так, обнявшись, ещё какое-то время. И Романо, в конце концов, успокоился и перестал плакать. Как же хорошо в его детских объятиях. С ним так тепло. Я даже чувствую биение его маленького сердечка. Не хочу больше видеть его слёз. Нет, он больше не будет плакать из-за меня, я постараюсь. С ним мне даже дышится легче. Моё маленькое итальянское чудо. — Ладно, Романо. Мне пора убираться дома, — сказал я, с неохотой отрываясь от него. — А я?! — А тебе ещё рано со стеклом иметь дело. Можешь отдыхать, — улыбнулся я. Весь остаток дня мы провели вместе. Я убирал разбитые стёкла, а он сидел недалеко и наблюдал за мной, давая свои комментарии. Ещё никогда мы с ним так не ладили. Вечером мы все вместе поужинали, а потом вымыли посуду. И надо было видеть, каким красным и забавным стал Романо, когда его в награду чмокнула Бельгия. Скромняшка. И вот когда дома уже стремительно темнело, я зашёл в комнату к Романо, чтобы взглянуть на него перед отплытием. Он уже спал и, конечно же, не знал, что утром меня не обнаружит. Я присел перед его кроватью и вгляделся в его лицо. Такой маленький носик и пухлые щёчки, дыхания почти не слышно. Я укрыл малыша одеялом поплотнее и коснулся пальцем его носика. Но вспомнил, что у меня слишком грубые пальцы, и сразу же отдёрнул руку. Всё-таки желание коснуться его нежной кожи пересилило, и я погладил его по щеке тыльной стороной руки. Я отчего-то улыбнулся и встал. Посмотрев на малыша ещё немного, я вышел из комнаты, чтобы поспешить на корабль. Надеюсь, он меня простит за то, что я ухожу без предупреждения. Так правильней. Возможно, я эгоистичен, но мне так легче. Ведь я всё равно вернусь: ведь я обещал, что буду защищать его.