Плохой мальчик

      Проснулся от того, что кто-то нежно и бережно гладит меня по щеке. Я приоткрыл глаза и встретился с медовыми очами. Томми смотрел на меня с такой нежностью, что сердце замерло и боялось возобновить биение. Увидев, что я проснулся, он мягко улыбнулся.       — Что-то случилось? — прошептал я.       — Нет. Всё в полном порядке.       — Почему не спишь?       — Не могу.       — Почему?       — Думаю…       — О чём?       — О том, какой ты красивый, — он грустно улыбнулся. — О том, какие у тебя мягкие волосы, нежные губы, карамельные глаза, миниатюрный носик. О том, какие у тебя нежные руки и о том, какое у тебя сердце…       —…и какое же оно?       — Доброе, ласковое, любящее, нежное, светлое… Думаю о том, как сильно я тебя люблю. Ньют, прости меня за то, что начал наше знакомство не самым приятным образом. Точнее, совсем неприятным образом.       — Эй, Томми, — прошептал я. — О чём ты говоришь? Наше начало — самое лучшее из всех тех, которые я видел в фильмах. Наше начало — самое лучшее, что произошло со мной за все шестнадцать лет.       — Правда?       — А ты как думаешь?       — Всё равно прости.       — Не буду, потому что прощать не за что. Закрыли тему.       — Хорошо, — он улыбнулся и придвинулся ближе, касаясь своим лбом моего. Я прикрыл глаза и переплёл наши пальцы.       — Ньют?       — М-м-м?       — Давай сходим в парк аттракционов? Я слышал, что завтра там будут фейерверки.       — Хорошо. Но есть одно «но».       — Какое?       — Я страшно боюсь этих гигантских искристых хлопушек, — я тихонько засмеялся.       — Правда?       — Ага. Когда я был маленьким, мы с мамой, папой и малышкой Соней ходили на фестиваль. Всё было невероятно здорово: клоуны, мимы, девушки в разноцветных нарядах, выполняющие разные трюки, тигр в клетке, всё было очень захватывающе. Но, когда мы проходили возле всяких ларьков, я засмотрелся на плюшевого медведя, а когда повернулся к родителям, с просьбой купить его мне, их нигде не было. Я тогда оглядывался во все стороны, пытаясь найти их, но всё было зря. Решив, что они далеко уйти не могли, я пошёл вперед. Много народу, но моих родителей нет, я один. Мне тогда жутко хотелось где-то спрятаться и расплакаться, но я не мог. Выйдя на набережную, я уселся на берегу реки. Я смотрел на небо, считая звезды, наблюдал за парами, которые сидели недалеко от меня, слушал радостные вскрики людей и тихо надеялся, что мама и папа найдут меня. Спустя десять минут сидения на берегу, запустили фейерверки. Они громко взрывались в небе, а их искры разлетались в разные стороны. Все восторженно кричали, наблюдая за салютами, а я, закрыв уши руками и зажмурив глаза, неподвижно сидел на берегу. Я был ужасно напуган, сердце бешено заколотилось, и в один момент всё просто закружилось, я потерял сознание. Очнувшись дома на своей кровати, я услышал громкие крики. Выйдя из комнаты, увидел своих родителей, которые ужасно ругались. Отец кричал, что это мама виновата в том, что я потерялся и потерял сознание, а мама кричала, что во всем виноват отец. Я стоял и наблюдал за этой картиной. По щекам текли слезы, я хотел было что-то сказать, но отец вдруг резко взял свою куртку и ушёл, громко хлопнув дверью, а мама разрыдалась. Я подошёл к ней и обнял её крепко-крепко. Попросил, чтобы она не плакала, потому что никто не стоит её слез. Она улыбнулась и утерла слёзы с моего лица, а потом сказала, что она больше никогда не будет плакать. С того дня мы и жили без отца втроем. Я, мама и Соня. Но наступил такой момент, что маме предложили хорошую работу в Новом Орлеане, и они с Соней переехали туда, а я остался жить здесь, поскольку не хотел покидать свой дом и школу. С тех пор так и живем. Мама приезжает ко мне раз в месяц, чтобы проверить, как я тут. Она могла бы и почаще приезжать, но работа этого ей не позволяла. Соня тоже с ней приезжает, но в этот раз мама сама, поскольку сестричка нехило накосячила, — я грустно улыбнулся.       — Ты сейчас общаешься с отцом? — прошептал Томми.       — Нет.       — Почему?       — Не хочу. Тем более, что теперь у него новая семья. После той ссоры папа приезжал ко мне где-то полгода, но вскоре нашёл себе какую-то европейку и женился на ней. Через год у них родилась дочь, и с того момента папа больше ко мне не приезжал. Звонил только в мой день рождения. Но теперь даже не звонит. Поначалу мне было жутко обидно, но потом стало всё равно. Не нужен, ну и ладно. У меня замечательная семья и без него.       — Твоя мама больше не была в браке?       — Нет. Соня несколько раз пыталась познакомить её с какими-то мужчинами, но мама сказала наотрез, что ей никто кроме нас двоих не нужен, — я тихонько вздохнул. — Прости, что рассказал тебе всё это.       — Ничего. Мне было интересно узнать о тебе что-то новое, пускай и грустное. А тебе стало легче от того, что ты высказался.       — Ты прав. Спасибо тебе за то, что ты есть, — шепнул я и сжал его руку в своей.       — Люблю тебя, — прошептал он и, поцеловав меня в макушку, опять прижался своим лбом к моему. — Но в парк аттракционов мы всё равно пойдем, только не будем дожидаться фейерверков, хорошо?       — Хорошо, — я улыбнулся и сжал его руку сильнее.       — Мои родители тоже расстались, когда мне было 6 лет.       — Почему?       — Мама застукала отца в их же кровати со шлюхой.       — А как они помирились? Она смогла такое простить?       — Они не мирились. Моя мама вышла замуж второй раз. Я не называю его отчимом, потому что он относится ко мне как к родному сыну, а я отношусь к нему как к отцу. Он хороший человек, я искренне его уважаю. Только он, наверное, отречётся от меня, как и мама.       — Почему ты так думаешь? То, что он гомофоб ничего ещё не значит. Может он примет тебя таким, какой ты есть. Ты же сам говоришь, что он хороший. А мама? Как она может отречься от родного сына?       — Нет, не думаю. Я слышал, как папа говорит о геях. И, поверь мне, хорошего он и слова не сказал. А мама… согласится во всем, что ей скажет отец.       — Не думай о плохом, — прошептал я и придвинулся ещё ближе.       — Не буду. Да я и не смогу думать.       — Почему?       — Потому что сейчас рядом со мной лежит яркое-яркое солнышко, которое уничтожает все тучи, которые приближаются в мою сторону, — прошептал он и тихонько засмеялся.       — Это я? — глупо спросил я.       — Ты, — Том хохотнул чуть громче. Я тоже засмеялся.       Спустя пару минут Томми сжал мою руку крепче.       — Ньют?       — М-м? — сонно промычал я.       — Я люблю тебя.       — Я знаю, — я счастливо улыбнулся. — Я тебя тоже люблю.       — Знаю… — прошептал брюнет и, поцеловав меня в макушку, уснул. Через минуту я ушел в Царство Морфея следом за Томми.