Blood on my name

            На Вашингтон опустились сумерки. Кухня в квартире Капитана превратилась в штаб. Всегда считала это место сердцем человеческого жилища, несмотря на то, что моя кухня была ещё и мясницкой для Зимнего. Я питала трепетную любовь к этой части квартиры. Ведь именно на кухне приятнее всего делиться секретами, удобно забравшись с ногами на стул, грея руки о кружку с горячим чаем или кофе. Здесь лучше всего обдумывать различные планы, любуясь видом из окна. Обсуждать будущее, раскинув свои наброски на большом столе. Делиться тайнами прошлого, погасив при этом свет.       А в нашем случае — либо приводить в порядок Винтера, либо обсуждать дальнейший поиск Романовой. За завтраком разговора не вышло, обед мы благополучно пропустили, теперь решили собрать консилиум после ужина.       — Кто такая Романофф? — требовательно чеканил Винтер.       — Думаю, тебе лучше вспоминать всё постепенно. Слишком большой объём информации может тебе навредить, — высказалась я.       — Кто тебе сказал, что я хочу всё вспомнить? — Винтер поднял на меня бледно — голубые глаза, обжигая взглядом.       — Я знаю, чего ты не хочешь вспоминать. Убийств.       Солдат не сводил с меня глаз.       — Розмари, — одёрнул меня Капитан.       — С этим можно жить, Винтер, — продолжила я. Солдат прищурился, чуть склонив голову набок.       — А ты уверена? — спросил Капитан. Ещё одна пара голубых глаз впилась в меня. Я опустила взгляд и отошла к окну. Нет, Капитан, не уверена. Если я не просыпаюсь по ночам с жуткими криками, то это не значит, что мне не снятся кошмары из прошлого.       — Но ведь я всё ещё жива, Капитан, — я развернулась, упёрлась крестцом позвоночника в подоконник, — Винтер, это не твоя вина. Мы оба действовали по указу ГИДРЫ.       Если я буду оправдываться так перед ним и перед собой до конца жизни, я себя возненавижу.       — Я знаю, что тебе приписывают больше дюжины убийств за последние пятьдесят лет. Но это уже не исправить. А бежать — бессмысленно. Ты должен принять это. Поэтому я привела тебя к Капитану. Он поможет.       Винтер перевёл взгляд на Капитана. Тот кивнул.       — Я чуть не убил и его, — глухо отозвался солдат. Я чертыхнулась.       — Знаешь, что я тебе скажу? На руках некоторых героев тоже немало крови. Может быть, у кого —то руки в крови даже выше локтя. И я не думаю, что они винят себя в содеянном так же, как и ты. Когда найдём Романову, можешь спросить у неё, сколько раз ей спасали жизнь те навыки, которым ты обучил её. Дай ему папку, Капитан. Пусть читает.       — Ты противоречишь сама себе, — возразил Роджерс.       — А как ещё его можно убедить?       — Дай ему время.       — Проблема в том, что у нас его нет. А Винтер может знать то, чего нет в этой папке. Но ему будет полезно узнать то, что есть. Особенно про период нахождения Романовой в Красной Комнате.       — Расскажи ему только об этом. Остальное он вполне может вспомнить сам.       Мы перевели взгляд на Винтера, ожидая его ответа.       — Расскажи о Красной Комнате, — попросил он.       Я забралась на широкий подоконник, ощутив за спиной холодное стекло. Роджерс протянул мне папку с делом Романофф.       — Не надо, Капитан. Разбуди меня среди ночи — и я расскажу тебе любой факт из её биографии. Романова приняла предложение вступить в советскую правительственную программу «Чёрная Вдова», проводимой Красной Комнатой, в обмен на продлевающий жизнь химикат. Она хотела спасти Ивана Безухова, который был для неё приёмным отцом. Целью программы было создание из девочек спящих агентов, которые затем будут разосланы по всему миру. Во время пребывания там, она была био- и психотехнологически улучшена, что дало ей долгие жизнь и молодость. Процедура была разработана учёной Людмилой Кудриной. Григор Пчелинцев внедрил Романовой фальшивые воспоминания об обучении в Московском художественном институте и последующей карьере балерины. Это должно было скрыть её промывку мозгов, и обеспечить подсознательную преданность Романофф своей стране. Во время пребывания в программе её учителем был Зимний Солдат. Вскоре у них завязался роман, но правительство прекратило его, выдав Романову замуж за русского лётчика испытателя.       Я замолчала, внимательно глядя на Винтера.       — Дай мне папку, — проговорил он, поднимаясь.       — Баки, — Капитан взял документ в руки, но отдавать его не спешил.       — Стив.       Винтер впервые назвал его по имени. Его голос звучал надсадно, с надрывом, как заржавевший механизм.       — Хуже уже не будет, — подтвердила я. Роджерс протянул папку другу и тот оставил нас, запершись в спальне.       — Это неправильно, — выдохнул Капитан, сцепляя руки в замок.       — Другого выхода нет. Он вспомнит, так или иначе. Капитан.       Роджерс повернулся ко мне, бросив вопросительный взгляд. Только сейчас в мягком свете ламп я заметила, как он устал. Физических признаков видно не было, но взгляд выдавал его с головой.       — Ты ведь собирался искать его, верно?       — Ты вовремя появилась. Я уже был готов покинуть Америку.       — Почему ты живёшь по другому адресу?       На лбу Капитана залегло несколько морщинок, ещё парочка забороздила меж густыми бровями, спускаясь к переносице.       — ГИДРА научила меня обзаводиться полезными связями. Это, наверное, единственное наставление, что мне пригодилось. За исключением навыков боя и медицины. Один двойной агент достал мне твой адрес. Он же обеспечил меня информацией о Романовой.       — Мы с Наташей — самые разыскиваемые агенты. Поэтому я сменил адрес.       Капитан был явно недоволен, что любую информацию ГИДРА может получить вот так вот, за здорово живёшь.       — Она залегла на дно?       Роджерс кивнул.       — Ты знаешь, что это очень плохо? Потому что у Чёрной Вдовы есть три комнаты-убежища в Нью-Йорке, в зданиях, которыми владеют старые русские, обязанные Романовой жизнью. В этих убежищах она хранит различное оружие, запасную одежду, фальшивые паспорта, медикаменты. У неё также есть полностью обустроенная квартира в Москве с оборудованной тайной комнатой. Вероятно, у неё есть конспиративные квартиры в разных странах, но совершенно точно есть в Париже. Мы сойдём с ума, перебирая все варианты.       — Никто и не говорил, что будет легко.       Эти слова Капитана я потом вспоминала не раз. И первое воспоминание о них посетило меня этой же ночью. Винтер беспокойно ворочался, а я спала довольно — таки чутко. Почувствовав, как он резко поднялся, садясь на кровати, я проснулась.       — Винтер, хэй.       Его знобило, но тело было покрыто испариной, как и прошлой ночью.       — Винтер.       Я присела напротив него. Его взгляд метался из стороны в сторону, как дикий зверь в клетке. Затем солдат сфокусировался на мне. В тот момент я должна была сообразить, что находиться на таком близком расстоянии опасно. Именно поэтому Капитан в первые пару минут после спонтанного пробуждения Зимнего держал меня за своей спиной. Но я не сообразила, за что и поплатилась в следующий миг.       Винтер положил бионическую руку на мою шею, затем резко схватил тугую косу, быстро наматывая её на кулак. Грубым рывком он стащил меня с кровати, бросив на пол. Я взвыла от боли, приземляясь на правую руку, больно ударяясь бедром об пол, перекатываясь на спину. Кожу головы неприятно жгло от того, что за волосы потянули слишком сильно. Коленки жутко саднило — содрала о край кровати.       — Ты, — процедил Винтер, поднимаясь с постели, — скрывала от меня часть моего прошлого так долго. Знай я это, уже давно бы был свободен от ГИДРЫ.       Солдат угрожающе навис надо мной. Я шипела и морщилась, пытаясь понять, как действовать дальше. Винтер уже было занёс бионическую руку надо мной, но я резко ударила его ладонями по ушам, успевая проскользнуть меж его ног, желая выбраться отсюда. Дверь в спальню распахнулась, Капитан подоспел как раз вовремя. Он схватил меня за локоть, рывком перемещая за свою спину.       — Баки, — произнёс он, примирительно подняв руки, — успокойся. Всё в порядке.       Оказавшись в гостиной, я метнулась к сумке, которая до сих пор стояла в прихожей. Отыскав в ней аптечку, я распотрошила её, выуживая ампулу и шприц. Со скоростью света распечатывая его и набирая препарат, я метнулась в спальню, замерев на пороге.       — Я не буду с тобой драться, Бак. Не здесь и не сейчас, — медленно говорил Роджерс, шаг за шагом приближаясь к Винтеру.       Я спрятала шприц за спину.       — Твоих слов будет достаточно для его успокоения? — спросила я, надеясь обойтись без транквилизатора.       Зря спросила, лучше бы молча колола. Винтер завидел меня и точно озверел. Он ринулся в мою сторону, но Капитан преградил ему путь, резко прижав его к стене.       — Бак, одумайся!       Винтер хрипел и отфыркивался, но не сдавался. Он занёс левую руку, готовясь нанести удар ребром по шее Роджерса. Я метнулась к ним, успевая вколоть транквилизатор в бедро Винтера. Капитан вовремя заметил занесённую руку солдата и перехватил её. Я отползла от мужчин подальше, ожидая, когда препарат подействует. Я держу его на крайний случай. На самый — самый крайний. Тело Винтера обмякло, и Капитан перенёс друга на кровать.       Я поднялась, чувствуя, как уже завтра утром на спине расползётся гематома, которая не обойдёт стороной ни правую руку, ни правое бедро. А ходить буду с завыванием, потому что ноги в коленях будут сгибаться, но с небольшим дискомфортом. Выкинув пустой шприц в мусорное ведро, я ушла в ванную осматривать боевые раны. Я включила воду и присела на край ванны. В дверь постучали.       — Заходи, я не разлагающийся труп, стесняться нечего.       Роджерс вошёл, бегло осматривая меня на предмет травм.       — Ободранные коленки, гематомы на правом предплечье, бедре, а также на позвоночнике, — проговорила я, проверяя температуру воды.       — Ты всегда носишь с собой транквилизатор? — Роджерс приблизился. Было видно, что ночное происшествие наложило на него неприятный отпечаток.       — На крайний случай, который наступил сегодня. Раньше этого не было. Слушай, Капитан, дай руку, а то я сейчас орать буду, как резанная. С детства ненавижу промывать разбитые колени.       Роджерс протянул руку. Подставив сначала одно колено, а затем второе под тёплую струю воды, я морщилась и тихо чертыхалась, впиваясь ногтями в ладонь Капитана. Закончив с промыванием, я присела на борт ванны. Роджерс протянул мне чистое полотенце.       — Я там высыпала всю аптечку в прихожей, — начала я, аккуратно прикладывая полотенце к коленям.       — Если мне девяносто пять, то это не значит, что я забыл, как лечить разбитые коленки, — Капитан чуть улыбнулся и вышел. Я вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как кожу пощипывает. Роджерс вернулся с набором первой помощи для нерадивых агентов, которые до сих пор морщатся от боли каких — то разбитых коленок.       — Давай лучше я, — произнёс он, смачивая вату перекисью водорода. Я скривилась, цепляясь за борт. Капитан аккуратно принялся обрабатывать ранки, а я закусила губу и изо всех сил старалась никого не проклинать. По крайней мере, вслух. Прекрасно справившись со своей мясницкой задачей, Роджерс залепил обе коленки бинтом и пластырем, затем любовно оглядел дело рук своих.       — Так вот, что чувствует Винтер, когда я в нём иногда ковыряюсь, — выдохнула я, когда всё уже было кончено. Капитан поднял глаза.       — Испугалась?       — Да. Впервые за долгое время я снова начинаю его бояться.       — Что ему приснилось на это раз?       — Я не знаю. Он просто проснулся, за волосы стянул меня с кровати, говоря, что это из — за меня он проработал на ГИДРУ несколько лишних лет. Я скрывала от него такую важную часть его прошлого, что он вполне имеет право злиться. Вот только калечить меня незачем.       — Думаю, тебе не стоит больше спать с ним.       — Да. Ты прав.       — Сегодня поспишь на диване, а завтра решим вопрос с дальнейшей ночёвкой.       — Только обещай мне, что ты не будешь уступать мне его, как джентльмен. Ты ведь тоже не железный, Капитан. И несколько часов сна тебе ну точно не повредят. Я клянусь своею конской гривой, что приставать не буду.       Я перекинула растрепавшуюся косу через плечо, всё больше убеждаясь в том, что было целесообразней её отрезать. К чертям собачьим.       — Ну, если клянёшься, тогда я тоже обещаю. Пойдём.       — Только не бери меня на руки, я тебя очень прошу. Я дойду сама, пусть при этом вспомню всех святых.       Роджерс слегка улыбнулся, пропуская меня к двери. Я покосилась на него, принимая это за сарказм. А потом собралась с духом и поднялась. Сделав несколько шагов на негнущихся ногах, я перевела взгляд на Капитана, который наблюдал за моими потугами.       — Не могу смотреть на твои мучения, — произнёс он, поднимая меня на руки без моего разрешения.       — Колени, Капитан, — зашипела я, когда его рука легко прошла под ними, заставляя их согнуться.       — Потерпи пару секунд.       Он донёс меня до дивана натурально за пару секунд. Я облегчённо выдохнула, вытягивая ноги, чуть поморщившись. Роджерс вернулся через несколько минут, успев заглянуть в спальню, чтобы забрать вторую подушку. А заодно проверить Винтера.       — Как он? — спросила я, когда Роджерс устроился рядом, закинув руки за голову.       — Спит, — просто ответил он.       — Я не об этом. Думаешь, тебе удастся вернуть хотя бы часть былого Джеймса?       — Часть — вполне.       — Расскажи мне, каким он был до этого ада.       — Ты действительно хочешь знать?       Капитан облокотился на правый локоть и взглянул на меня.       — Нет. Просто твой голос меня успокаивает. Да шучу. Рассказывай уже давай.       Я натянула одеяло до самых ушей и повернулась к Капитану, закрыв глаза. Как только его размеренный голос мягко дотронулся до моего уха, я мгновенно провалилась в сон.