Sending shivers right down your spine

Сидеть на кухне, завтракать и пить кофе, вместе с моими похитителями было не самой обычной вещью в моей жизни. Особенно узнавая про некие романтические отношения с одним из них прошлой ночью, пусть мы и были под воздействием алкоголя. Уверен, что во всём виноваты наркотики, а не я. Не может быть, чтобы я смог совершить нечто настолько отвратительное по собственной воле. Я сидел за стол, осознавая, что происходит вокруг меня. Парень, которого все называли Боб, сидел за одним из многочисленных стульев у стола снова со своей утренней газетой. Он курил сигарету, красный Мальборо, от чего моя зависимость снова напомнила о себе. — Можно мне одну, пожалуйста? — смущенно пробормотал я, как маленький ребёнок, который хотел кусочек торта в доме у друзей своих родителей, но не решался взять. Я никогда не был застенчивым, но меня никогда и не похищали раньше. Блондин хитро улыбнулся и подтолкнул пачку ко мне. Я вытащил одну сигарету и подкурил. Улыбка наслаждения сама по себе расплылась на лице после первой затяжки. Мне не нравится, что я чувствую себя почти как дома. Но ведь это и правда не особо отличается от того места, где я привык жить. Атмосфера такая же, все: кричат, выливают злость друг на друга, боль, пытки, грязь, слёзы, алкоголь, рвота, наркотики и секс. Видимо, я всё же дома или даже в месте лучше. Я давно привык жить в постоянном страхе быть убитым в один прекрасный день. Наверное, это последствие жизни с отцом-алкоголиком, который был в два раза больше меня. Думаю, что мне даже спокойнее находится в этом дурдоме. Я не жил постоянным страхом быть убитым или замученным до смерти, как грозился Джерард, ведь он признался, что я нужен ему, что бы тот себя контролировал. И тут не так уж и часто кричат, ну за исключением Джерарда, хотя и он был спокоен большую часть времени. Кажется, что я не выдержал и удовлетворённо улыбнулся, потому что это заметил Боб. — Ты чего так светишься? — коварно спросил блондин. — Просто задумался, — ответил я, делая очередную затяжку и выпив кофе. А Джерад умеет готовить хороший кофе. Я не видел его после разговора о прошлой ночи. Его хорошее настроение исчезло, после того, как мы узнали все подробности вчерашнего вечера. Я не стал ничего спрашивать, ведь очевидно, что я не в том положении, чтобы задавать вопросы и решил прилежно вести себя, потому что всё-таки я проснулся в спальне Джерарда, а не в холодном подвале, служившем моей камерой. Если мне придётся задержаться здесь на какое-то время, то я ведь могу провести его как можно приятнее. Мой разум никак не мог справиться с воспоминаниями о прошлой ночи, отчаянно пытаясь вспомнить произошедшее, когда меня прервал Боб тупым вопросом. — Как он? Я оторвался от созерцания стены, на которую уставился даже не замечая этого и посмотрел на блондина. Лицо парня украшала всё та же ухмылка. Наверное, я выглядел как олень в свете фар, когда переспросил. — Что он? — Ты знаешь, о чём я говорю, — продолжил Боб. — Как тебе было трахаться с Джерардом? Я не знал, что должен был ответить или сделать и лишь испуганно смотрел на парня. Я ведь и правда, не помню ничего из того, что произошло прошлой ночью или не хочу вспоминать... Последнее, что я помнил это то, как отойдя от таблеток, которыми они накормили меня, я кричал на Джерарда, когда он выходил из подвала. После этого была агония. У меня началась паническая атака, я не мог находиться с собой в одном помещении. Депрессия, апатия, дисфория, тревога и усталость накрыли меня одновременно. Всё смешалось с паранойей и болью, превращаясь в худший этап моей жизни. Сначала был бред. Казалось, что в любой момент Джерард вернётся вместе с бензопилой и будет медленно резать меня на кусочки. Любой шум сверху я слышал отчётливо и ясно – они говорили обо мне. Смеялись и планировали, как причинят мне боль. Я начинал верить в то, что они слышали мои мысли и отвечали на них. Это раздражало меня. Я сходил с ума от бурлящей в крови ярости. Хотел убить их до того, как они сделаю мне больно. Я пытался вырваться из цепей, но только причинял еще больше боли себе, каждая частичка тела будто горела. В какой-то момент, я просто смирился с тем, что ничего не смогу сделать и зарыдал, как маленький ребёнок. Но бред не покидал меня, я всё ещё боялся того, что люди, которые находились наверху, сделают со мной. Я слышал, как они пытались выбить дверь, но она была слишком тяжёлая. Я сидел в самом тёмном углу и плакал все те, как казалось, часы, пока деверь, наконец, распахнулась, заставив меня замолчать. В дверях находился лишь один человек, но у него в руках не было ни бензопилы, ни любого другого оружия, только бутылка какого-то алкоголя. Он был пьян, чертовски пьян, но мне не было страшно. Видимо, я закричал, потому что он подошел ближе и начал успокаивать меня. Я моргнул, ужасаясь воспоминаниям. Боб перестал улыбаться и просто смотрел на меня, изучая реакцию. Джерард утешал меня в течение длительного времени. Он потирал мне спину, пока я рыдал на его коленях. Я помню про то, как он рассказывал, что мне станет лучше, если я выпью. И не задумываясь, я схватился за предложенную мне бутылку, а после, выпив обжигающий горло напиток, я впился в губы Джерарда. Челюсть отвисла, а руки начали дрожать. Я в очередной раз затянулся сигаретой, думая о том, что будет, когда Джерард вспомнит. Мы поцеловались и я, схватив его за волосы, укусил за шею, пока не почувствовал, как он снимает цепи. Это никак не повлияло на меня, я даже не задумался о побеге. Он поднял меня с пола, и я вжал его в стену, целуя настолько страстно, как не было ни с одной девушкой в моей жизни. Следующее, что я помнил, это как мы были уже наверху, а Джерард кричал что-то своему брату, пока я пытался затащить его наверх. Майки плакал, услышав, наверное, самое худшее, что брат может сказать брату. Но меня это не волновало. Всё чего я хотел, это как можно быстрее затащить Джерарда наверх, где была его постель. — Ты не хочешь мне ответить? — немного раздражённо спросил Боб, когда понял, что я слишком увлёкся воспоминаниями. Но я не смог ответить, ведь обрывки произошедшего нахлынули, как старый фильм, занимая всё пространство в голове. После того, как Джерард прокричал брату, что они будут вместе гореть в аду, я всё-таки затащил его наверх. Толкнул парня на кровать, я принялся бесцеремонно растягивать брюки. Джерард впервые запротестовал, когда я принялся раздевать его, снимая столь мешающую сейчас одежду. Он что-то спросил меня с тревогой и наслаждением, но я не ответил, разрывая его рубашку. Он кричал остановиться, когда я принялся расстёгивать штаны, но я не слушал. Я не давал ему вырваться, будто какая-то зловещая сила захватила власть надо мной, воплощая свой план через меня. — Боже мой, я изнасиловал Джерада, — пробормотал я до того, как осознал.