Огни большого города

Альфред замолчал. Взгляд бегал по беспристрастному лицу азиата, а губы чуть приоткрылись, собираясь что-то сказать. На самом деле, Джонс не совсем понял, что за странные звуки вырвались изо рта его собеседника секундой ранее, однако американец был почти уверен, что это был китайский… ну, какой-нибудь другой язык, завезённый в англоязычную Америку, словно диковинная зверушка. Точно также, Ал не понял то, что это значило: его обругали или дали понять, что при всём своём желании он это сделает только на своём неизвестном языке. Юноша прекрасно знал, что в Китай-городе, да и вообще в США, много иностранцев, которые даже не знают английского, но как-то умудряются тут жить, однако с этим он никогда в жизни не сталкивался. Замешкавшись и растерявшись, Альфред, сам того не заметив, ослабил хватку на плече задержанного и даже начал думать о том, что стоит снять наручники. Немного пошевелив мозгами, американец понял, что если собеседник и правда знает только китайский (или что это был за язык), то вряд ли бы он смог за ним шпионить, и Ал опять руководствовался не здравым смыслом, а вихрем эмоций и подозрений. Чуть встряхнув светлой головой, Джонс вернулся к необычному азиату, заметив по выражению его лица, что тот ждал его дальнейших действий, да и быть закованным в наручники ему не льстило. - Парень, ты английского вообще не понимаешь? Американец говорил почти по слогам, тщательно разжевывая каждое отдельное слово, как будто маленькому ребенку. Задержанный лишь продолжал хлопать своими пушистыми и короткими темными ресницами, заглядывая карими глазами в самую душу незадачивого полицейского. Тяжело вздохнув и осознав бессмысленность самой попытки с ним заговорить, уже было собирался достать ключи и отцепить наручники с запястий, как откуда-то из мрака переулка послышался чей-то свист. По спине пробежались, словно от холодного душа, мурашки, и Ал отвернулся от юноши, ища глазами источник шума. Этот мальчишеский свист некоторое время раздавался из очередного темнеющего переулка, мрак в котором лучи рассвета разогнать пока не могли. Линия света прерывалась слишком резко, обрываясь у самого входа в переулок и оставляя свистуна в этой пугающей и трепещущей мгле. Альфред был готов к чему угодно: к мафиози, бандиту, однако вышедший из темноты человек буквально поразил американца. И парень даже не знал чем именно: тем, что тот был каким-то бесноватым подростком, или тем, что без всяких слов и вопросов отвесил Джонсу подзатыльник, не смотря на то, сам американец был выше его на голову, отчего эта сцена становилась абсурднее с каждой секундой. - Эй, малец, ты чего руки распускаешь? Хочешь разделить с ним камеру? Ал усиленно пытался придать своему голосу насмешливый тон и тем самым опустить наглеца, однако с каждой секундой его взгляд находил новые детали. Это был очередной азиат, правда, в отличие от своего молчаливого собрата, нынешний просто источал какую-то энергию непоседливости, впрочем, он ведь был ребенком. Короткие темные волосы, неровно постриженные и не достающие ему до плеч, блестящие светлые карие глаза с дрожащими бликами, словно смотрящие на салют. Незнакомец номер два травил Альфреда недовольным взглядом, прямо говорящим ему о том, что вот-вот готов дать не только подзатыльник, но и кое-что посильнее. Но, судя по длящемуся молчанию, Джонс испугался, что и этот паренёк не знает английского, однако все его страхи тут же развеялись, стоило юноше энергично затараторить с ярким и непонятным акцентом, но вполне понятным для американского уха: - Убери руки от моего братца! Козёл! Вот только Ван узнает, то он тебе эти твои наручники запихает… - поджав губы и жестом иллюстрируя то, что какой-то непонятный Ван будет делать с Алом, парень заткнулся. - Ты кто ещё такой? Не лезь не в свое дело, - грубо отрезал Джонс, уже порядком разозлившись и меряя парня таким же по-мальчишески дерзким взглядом. - Нет, Леон*, ты только посмотри какой он упёртый! Очевидно, мальчишка обращался к закованному в наручники азиату, из-за чего Альфред удивленно вскинул брови, опять разворачивая лицо задержанного к себе: - Так ты у нас Леон, да? Выражение лица последнего вообще не изменилось – такое же отстраненное и холодное, правда, брови были уже слегка нахмурены, а глаза вот-вот были готовы закатиться. - Ну, конечно, Леон, - подросток вновь оживленно затараторил, пытаясь выдернуть своего друга из лап Джонса. - Но Леон он только для тебя! У нас у всех тайные имена и клички, чтобы… - Им, заткнись! В переулке сразу же повисла тишина, все немногочисленные присутствующие уставились на Леона, который наконец-таки вышел из себя, продолжая хмурить густые брови и прожигая своего незадачливого друга самым уничижительным взглядом из всех возможных. Неловко замолчал даже Джонс, словно пойманный им азиат был вовсе не шпионом, да ещё и вруном, а строгим учителем, который поставит его и своего приятеля в угол или даже вот-вот выпорет. Наверно таких же ощущений был полон и подросток, что сейчас стыдливо поджал губы, наверняка поняв то, что взболтнул лишнее, давая американцу полное право задавать свои вопросы и даже выдвигать претензии. Трюк с притворством в незнании английского был достаточно прост, однако Им умудрился его испортить своим появлением не в том время, не в том месте. Леон первым нарушил тягостную тишину своим тяжелым вздохом, после чего слабо дернул плечами, разворачиваясь лицом к американцу. - Леон – кличка. Вы тяжело воспринимаете азиатские имена, так что это было лучшим вариантом. И да, я знаю английский и очень неплохо, - с этим Альфред спорить не стал – акцент у него был, однако не особо заметный, даже немного в сторону британского, - Мне наверно стоит извиниться за этот «шпионаж» и за… - Извиниться?! Он тут на нашем районе хозяйствует, а ты ещё и прогибаешься? – Им недовольно взвыл, делая взмах руками. - Он полицейский, так что он имеет право на это. Ёнг, не забывай, что ты не у себя в Японии**. - Да у него даже обвинений нет! Американец прокашлялся в кулак, обращая внимание на то, что до сих пор стоит здесь и эти милые перепалки ему не особо интересным. Азиаты в тот же час умолки, обратив взор карих глаз к служителю закона, очевидно ожидая какого-то вердикта или по-крайней мере ожидаемых формулировок. Вместо этого Ал прищурился, слегка изгибая тонкую бровь и задавая очередной вопрос, отчего подросток вновь нахмурился, закатывая глаза и выражая всем своим видом неприязнь к разговорам с Альфредом: - Вы можете наконец-то сказать свои полные имена, чтобы я перестал теряться в догадках? - Как я уже сказал, меня в округе все зовут Леоном, я прибыл из Гонконга, а это мой знакомый Им Су Ёнг он из японской колонии - Кореи. Им не захотел брать себе другое имя, так что все привыкают к его родному. - Так, понятно. А ты, значит, все-таки шпионил, да? – Джонс лукаво улыбнулся. - Я имею полное право слушать чужие разговоры. Как никак это улица, а не приватная комната. Тем более это мой район. Но я при этом вижу, что вы такой же упертый и несносный, как и Ёнг, так что я предлагаю поговорить с моим отцом. Он тут всем заведует и сможет ответить на все ваши вопросы, я в этом уверен. С этими слова Леон покорно опустил плечи, полностью расслабляя руки, закованные в наручники, но при этом устремляя непокорный и хладный взгляд куда-то вдаль, отводя его как от лица Альфреда, так и от лица своего дружка-азиата. А Джонс был вполне доволен последней фразой, которая явно предвещала много чего интересного, а мысли о том, что может из себя представлять «главный» азиат, не особо его заботили, так что Ал и не думал волноваться, полностью воодушевляясь на предстоящую беседу. Единственным недовольным оставался Им, который до сих пор что-то пыхтел, сложив руки на груди и точно также отведя взгляд, бросая искры в пустое место и прожигая блестящий от влаги асфальт. Дождь окончательно прекратился, словно исчезая от мягких лучей восходящего солнца, которые играли в лужах на земле и каплях, что летели с узких и изогнутых карнизов крыш. Небо играло всеми теплыми красками, разгоняя остатки темно-синего мрака и прогоняя тьму, что царствовала на узких улочках. При мысли о наступлении нового дня, американец наконец-то вспомнил про оставленных позади Артура и Франциска, что наверняка оторвут парню голову, стоит лишь ему появиться у них на глазах. Но если отец Леона действительно ответит на многочисленные вопросы Джонса, то они наверняка его простят и даже скажут спасибо за то, что их напарник оказался таким прекрасным спринтером. - И я также прошу вас выпустить меня из наручников, раз мы полюбовно обо всем договорились. Отец не будет рад, если увидит, что его сына привели закованного, словно какого-то воришку. - А ты со своим приятелем не убежишь? С моей стороны будет глупо вас потерять из-за своей наивности, - Альфред хмыкнул, доставая из кармана небольшие ключи и ожидая ответа. - У меня нет настроения на бессмысленную беготню. Можете мне доверять. Раздался тихий металлический щелчок – тонкие и бледные запястья высвободились из плена. Наручники покорно повисли на кожаном ремешке Альфреда, слабо позвякивая, словно недовольствуясь тем, что их роль уже закончилась. Блаженно выдохнув и размяв затекшие конечности, Леон улыбнулся краями губ, однако тут же спрятал эту довольную улыбку, возвращая лицу постоянную строгую маску. Легким и свободным жестом азиат пригласил Ала действовать за ним, одновременно схватив Има за руку и ведя за собой куда-то ещё глубже в азиатский район, быстро перебирая ногами и шлепая по лужам. Джонс же чувствовал себя победителем, явно ощущая то, что расследование медленно начало сдвигаться с мертвой точки и всё только начиналось. _________________________________________________________________________________ *Леон - одно из предложенных Химаруей имен для Гонконга и явно отсылает к временам британской колонизации. **В те времена будущая территория Корей принадлежала Японии и была колонией. Северная и Южная Кореи появились лишь в 1948 году после поражения Японии во Второй Мировой, после чего сферу влияния на полуострове разделили СССР и США.