Огни большого города

Маленький черный Форд гнал по запутанным улицам города, жалобно взвизгивая на каждом новом повороте. Франциск, сидящий на заднем сидении, то и дело что-то тихо шипел, когда машина резко подпрыгивала и кидала несчастного француза по всему салону авто, от одной двери к другой. Когда его в очередной раз подбросило на месте, юноша успел подумать о том, что англичанин управляет автомобилем всё же гораздо лучше, и теперь строил жалобные, почти умоляющие взгляды последнему. Артур же не видел этого слезливого выражения лица, раздраженно подперев голову рукой и опёршись лбом и взглядом в стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь чернеющую мглу и тусклый свет фонарей, который с трудом разбавлял этот мрак и липкий вязкий туман. На пару минут он даже ощутил себя в родном Лондоне, то и дело ожидая, что скоро где-то вдалеке из этой пелены выплывет Биг Бен, горделиво устремляясь в небо своей остроконечной верхушкой. Однако вместо этого - грустные и тяжелые пейзажи типичного американского города. Британец с трудом сдерживал себя от буйствующего и клокочущего желания хорошенько врезать Альфреду после каждого мучительного поворота машины, боясь, что американец непременно впечатается прямо в стену и угробит их всех, а в частности этот драгоценный Форд, который англичанин купил на свои кровно заработанные деньги. Ну а Ал лишь улыбался, сверкая в темноте белоснежными зубами и цепляясь тонкими пальцами за руль, лихорадочно и резко крутя его, словно штурвал корабля. Искомый чайнатаун находился почти на другом конце города, затерянный между высоких и угрюмых зданий, подпирающих своими шпилями темный небосвод, доставая до самых звезд. Однако его тяжело было назвать неприметным – яркие, пестрые огни и украшения так и резали глаза прохожих. Разноцветные красные флажки бодро развевались на ветру, приглашая всех желающих посетить множество разнообразных уютных китайских кафе и магазинов, которые в большинстве своём были закрыты из-за банкротства: волна кризиса, стремительно захлестывающая всю Америку, распространялась со скоростью чумы в средневековье. И её болезненный удар по кошельку и по нервам ощутили все слои тогдашнего общества. А любой большой город делился на мириады мелких районов, каждый из которых жил своей суетливой жизнью. И этот чайнатаун не был исключением. С очередным пронзительным скрипом, Форд завернул на последнюю остановку, тут же прорезав путь во тьме парой желтоватых лучей света, упираясь ими в глухую кирпичную стену одного из обветшавших зданий. Когда автомобиль наконец-то остановился, звук мотора стих, впрочем, как и последние остатки света в этом переулке. До самого Китай-города они не доехали, оставив свою машину в переулке через дорогу. Пара громких хлопков дверьми пронеслось эхом по безлюдной улице, что была укутана в шаль из серого тумана и утихающей дождевой завесы. Где-то у самого горизонта начинало светать, слабо зажигая лоскутки неба в бирюзовый свет и делая неубедительные попытки разогнать зыбкий, почти лондонский, туман с этих улиц. - Я мог бы спать в это время у себя дома, наслаждаясь сном, а вместо этого мокну на улице в компании двух слабоумных, - Артур вяло топтался на месте, поеживаясь от пробирающего холода и сырости, слабо потирая замершие сквозь промокший пиджак плечи. На очередное недовольное бормотание британца Альфред с Франциском ответили лишь единогласным хмыканьем и медленными шагами к выходу из переулка. По ту сторону дороги виднелись приглушенные красно-желтые, почти оранжевые, огни китайского городка, что манил собой трех парней, словно маленьких мотыльков. И из всей троицы лишь Альфред держал на лице неунывающую добрую улыбку и легкую, непринужденную походку, с которой и перешел на ту сторону улицы. Аккуратно перепрыгнув через широкий и бурный ручей сточной воды у самого бордюра, француз с англичанином поспешили за своим непоседливым компаньоном, слабо щуря глаза на подсветку Китай-города, что резала глаз на близком расстоянии. Внутри этот район особо не отличался от хмурых и мрачных американских улиц, которые сегодня утопали в реках дождевых вод, несущихся вниз по дороге, словно горные потоки. Нет, чайнатаун, естественно, обладал другой атмосферой. Атмосферой нарочито китайской улицы с целой кучей каких-то потрёпанных вывесок с иероглифами, которые мало кто мог прочитать и, уж тем более, понять. Однако Альфред был похож на маленького зачарованного ребенка, что вертел головой в разные стороны, вглядываясь в каждый уголок ещё незнакомого места. С крыш на троицу поглядывали блестящие от влаги извилистые драконы, хищно раскрыв зубастые пасти, словно вот-вот готовясь прыгнуть на незваных гостей, как дикие псы. Непривычная звенящая тишина и неприятная таинственная темнота, утонувшая в тумане, создавала какую-то напряженную обстановку, от которой американцу постоянно казалось, что они тут не одни и все обитатели азиатского района столпились у своих закопченных и грязных окон, выжидающе глядя на незнакомцев. Однако, в некотором смысле, тревожные ощущения Джонса оказались верны: где-то вдалеке послышались быстрые шаги и топот подошв по неровному скользкому асфальту. Парень среагировал моментально, сорвавшись с места и со сноровкой спринтера скрывшись в туманной пелене, оставляя своих друзей позади. - Чёрт побери, Альфред, ты куда?! – Артур громко кричал навстречу рассветной мгле, растеряно застыв на месте. - Нет, надо быть полнейшим идиотом, чтобы припереться в эту дыру, а потом оставить нас одних! - Успокойся, чаелюб, ты прекрасно его знаешь, - Франциск устало вздохнул, прикрывая глаза и прикасаясь холодными пальцами к своему лбу. Француз поднял голову, заглядывая в мрачное фиолетовое небо с ползущими тучами, которые разлились по нему неровным чернильным пятном. Искать непоседливого американца в незнакомом районе было бы бессмысленным решением, однако без него они остались в полном неведении насчет планов Джонса и дальнейших его действий. Дождь к этому времени уже закончился, погрузив весь город в глухую тишину, которую нарушал лишь статичный стук капель, которые разбивались с карнизов крыш о сырой асфальт, чтобы потом стать частью небольшого ручейка и бежать куда-то вдаль разнося мелодичное журчание каждому охотному уху. - Пойдем обратно в машину. Он скоро вернётся. Франциск улыбнулся краями губ, положив свою руку на плечо англичанину, однако Артур лишь брезгливо дёрнулся, яростно запахивая свой пиджак и поднимая его воротник до самых ушей. Француза это всегда веселило: такой молодой, дерзкий и вечно как на иголках. А ещё его всегда легко было довести до предела, чем Франц и развлекал себя каждый раз, когда ему становилось скучно. Тем временем, Альфред бежал по узким «китайским» улочкам, блуждая в тумане, стараясь не упустить удаляющийся звук чужого тяжелого дыхания и такого же неровного бега. Шум капающей воды постоянно отвлекал его от преследования, то и дело, угрожая затеряться после очередного поворота в какой-то переулок. Чайнатаун казался больше, чем есть на самом деле, представляя из себя какой-то запутанный лабиринт из узких улочек и не менее узких переулков. И всё-таки не зря Ал работал в полиции, и не зря он лучше всех в классе бегал кросс: незнакомец впереди, видимо, выбивался из сил - дистанция между ними постепенно сокращалась. Вот уже из поредевшей пелены тумана показалась его спина, закутанная в черную ткань, а вскоре и такая же чернеющая макушка и сверкающие пятки. Удачно вписавшись в очередной поворот, Джонс вытянул руку вперед, стальной хваткой вцепившись в промокший воротник и резко дергая незнакомца на себя. Тот, издав тихий сдавленный крик, тут же повалился на Альфреда, и на холодном асфальте оказались они оба. Благо, американец тут же оказался на ногах, вытаскивая из внутреннего кармана плаща наручники. На самом деле, он не совсем понимал причины так грубо задерживать совершенно незнакомого человека, однако он чувствовал, что делает всё правильно. - Следил за нами, да? Джонс одним рывком дернул беглеца, резко поднимая на ноги и грубо хватая за плечо. Ростом тот оказался ниже самого Ала, а по силуэту даже больше напоминал девушку, нежели парня. Единственное, что выдавало в нем представителя сильного пола – отсутствие груди и коротко отстриженные чёрные волосы, которые не доходили ему даже до плеч. «Шпион» упорно молчал, опустив голову и спрятав своё лицо, уставившись взглядом себе под ноги. Американец лишь сильнее вцепился ему пальцами в плечо, с силой встряхнув его так, что у парня, вероятно, искры из глаз посыпались. - Я ещё раз спрашиваю, кто такой и что ты там делал? В ответ - раздражающая тишина. Тяжелое дыхание их обоих, и непонятно от чего: от затяжной погони или от такого напряжённого «допроса», где ни одна из сторон не желала друг другу уступать. Ещё немного, и Альфред уже не выдержал. Сжав зубы, неаккуратно схватил жертву за подбородок и резко развернул его к себе лицом. Под мягкие лучи рассветного солнца и тусклого света очередной подвески попало худое лицо, явно принадлежавшее одному из многочисленных азиатов. Небольшой острый нос и тонкие бледные губы, которые в таком освещении, казалось, сливались с самой кожей. Из-под прикрытых век виднелись тёмные карие глаза, взгляд которых незнакомец тщательно отводил, даже не пытаясь разглядеть нападавшего. Напряжённая тишина длилась, наверное, всего минуту, если не меньше, однако для Ала она растянулась на добрые часы. Казалось, что американец вот-вот прожжёт во лбу азиата зияющую дыру, однако тот не издаст ни крика, ни визга, а просто молча упадёт на землю. - Парень, ты немой, что ли? Или глухой? Я офицер полиции Альфред Фицджеральд Джонс, и если ты будешь дальше играть в молчанку, то тебя ждёт весёлая ночь в холодном участке, - американец тихо засмеялся, чуть дергая за наручники и убеждаясь, что они хорошо закреплены. - Ну же, не испытывай моё терпение и нервы. Азиат продолжал молчать, однако глаза наконец-то поднял, так что Ал увидел настолько глубокий и пронзительный взгляд, что ему даже стало стыдно, что он задержал этого парня. Однако Джонс был рад и тому, что они хотя бы установили зрительный контакт. Рано или поздно этот малец откроет свой рот, и Ал наконец-таки сможет его отпустить. Природная упёртость просто не позволяла ему теперь снять наручники и уйти без каких-либо допросов, а также не заставить кареокого сломать самого себя или сдаться и сказать хоть слово. И когда губы «шпиона» всё же дрогнули, Альфред весь напрягся, собираясь услышать то, ради чего тут простоял несколько минут и оставил где-то в самом начале лабиринта своих замерзающих напарников… С уст издалось тихое и безразличное, полное какого-то равнодушного холода: -我不知道英语。* ___________________________________________________________ *Я не знаю английский.