Огни большого города

Небольшое и неприметное двухэтажное здание уютно умостилось и было скрыто за поворотом одной из улочек. Единственное, что мешало дому окончательно затеряться в рассветном тумане, было мягкое свечение ещё не потухших фонарей. Леон и Им поспешно вели Альфреда к цели, отворяя дверь, краска на которой уже не успела уродливо облупиться, и ведя американца вверх по тёмной и узкой лестнице. Джонс осторожно, вслепую поднимался по крутым ступеням, оказавшись вскоре на втором этаже, где царил такой же расслабленный полумрак. И только остановившись у очередной двери, в самом конце тёмного коридора, Ал заметил отсутствие мальчика, который, казалось, всю дорогу шел рядом и забегал вперёд своего старшего товарища, то и дело грозя скрыться из виду. Очевидно, ему это удалось, однако Альфреда подобная мысль ужасно беспокоила, отчего тот то нервно оглядывался назад, то щурил глаза, заглядывая в чёрнеющие углы, где, как ему казалось, мог кто-то быть. Заметив беспокойство Джонса, Леон тут же ответил своим уже привычным американцу безразличным тоном, что Им отправился к себе домой и уже службы не сослужит. Не дожидаясь реакции собеседника, азиат в этот же миг скрылся за последней дверью, жестом попросив Ала подождать его здесь. И вот, спустя некоторое время, дверь в комнату с тихим скрипом наконец-то отворилась, пропуская гостя внутрь. В нос американцу сразу ударил приятный запах ароматических палочек, дым от которых струился в воздухе, извиваясь змеями и растворяясь под потолком. Однако кроме приторного аромата палочек был другой, более дерзкий и необычный запах чего-то ещё. Как бы Альфред не пытался принюхаться, ни что не подходило под его определение, однако незнакомый аромат тут же шалью обвил его, со всей возможной нежностью пробираясь в нос, заставляя втянуть себя сильнее, прочувствовать всю дурманящую глубину и палитру. Увлеченный необычной смесью запахов, Джонс даже не сразу заметил то, как на низком диванчике развалился человек, покуривающий длинную и тонкую трубку. Он пристально рассматривал пришельца, но при этом скрывал собственное лицо в тени - света в комнате было столько же, сколько и в коридоре, поэтому Ал то и дело напрягал зрение, силясь рассмотреть комнату и человека напротив. - Леон, мальчик мой, можешь идти, гость наверняка захочет поговорить один на один, - необычайно тихий и ласковый, но при этом быстрый и высокий голос нарушил тянущуюся тишину. Азиат послушно откланялся, быстро исчезнув из комнаты, а Альфред, следуя старой привычке, тут же откашлялся в кулак. - Я ожидал, что вы будете старше, - незнакомец вновь заговорил, выдыхая клубы дыма, которые принялись расплываться по комнате. - Присаживайтесь. Меня зовут Ван Яо – я прибыл из далекого и туманного Китая, родины красочных фейерверков и драконов, что дарят дожди. - Благодарю. Меня зовут Альфред Джонс, и я бы хотел перейти сразу к делу, - американец с трудом сел на низкую софу – колени Джонса были почти на уровне груди. - Мне сказали, что у вас есть ответы на некоторые мои вопросы, так что… - Не хотите чаю? – китаец перебил парня, тут же склоняясь над небольшим столиком, звеня сервизом. - Вы же никуда не торопитесь? - Ну, как сказать, - Ал вспомнил про Франциска и Артура, которые либо послушно ждут его, либо уже мысленно сравняли с землей и уехали домой. - Вот и славно. Время тянулось медленно, ненавязчиво, как и дым, что Яо выпускал изо рта почти в лицо американцу, отчего последний постоянно кашлял, отмахиваясь и воротя лицо в попытке избежать дурмана. Как и было обещано, чай оказался разлит по небольшим кружкам. Тёмная жидкость тут же разлилась во рту, приятным тёплом спускаясь в глотку, оставляя после себя терпкое послевкусие и горький осадок. Ответы у Яо всё же были, однако Джонс выбивал их из него с огромным усилием и, к сожалению, вполне вербально. Обычно в плане переговоров лучше всего с этим справлялся дипломатичный и харизматичный Франциск, ну, или Артур, с его великолепным знанием этикета… но никак не Альфред, который предпочитал сначала ударить, а потом спросить. Поэтому Леону, наверное, повезло, что их встреча закончилась вот так легко, а не синяком под глазом или разбитым носом. И всё же Ван оказался слишком сложен в обращении, напоминая собой хитрого лиса, что ловко меняет темы и, когда американец ставил его в тупик, неохотно делится ответами. Однако, даже то, что Ал смог узнать, вовсе не делало погоды. К тому же, никаких часов и окон в комнате не наблюдалось - и парень с трудом мог определить, сколько времени уже прошло за этим чаепитием, однако Яо продолжал увиливать от настойчивых вопросов. - Скажите, с кем была перестрелка? – Ал, наверно, уже раз в пятый задавал этот вопрос, моля Всевышнего о том, чтобы китаец наконец-таки соизволил ответить. - Важно лишь то, что она была. Мы не были инициаторами, так что нашей вины в этом нет, - китаец вздохнул, делая очередную затяжку из трубки и чуть откидываясь на софе. - Из наших в участке оказался один парень. Я долго бился над тем, чтобы его выпустили, однако они все тянут резину. - И против кого он там был? – Джонс вцепился пальцами в кружку, делая ещё один глоток. - Какие-то молодые люди. Как ты. Целый грузовик, полностью заполненный коробками. Я уверен, что это был виски. Эта дрянь, которую вы так любите, да? Американец нахмурился, закусывая губу и складывая руки в замок, и вновь отвернулся от дыма, что ему пустили в лицо. Аромат палочек продолжал кружить голову - комната слегка плыла перед глазами, окружая собеседников дымом и целым букетом разных ощущений. С каждой минутой парень чувствовал какое-то неправильное и одновременно приятное чувство, что било куда-то в голову. Вскоре и сам американец вальяжно откинулся на столь неудобном диванчике, постоянно делая глотки из небольшой чашки. Не смотря на то, что попытки получить ответы Джонс не прекратил, делать он это стал всё реже, но при этом стараясь подобрать лучший момент. За этими разговорами оказалось, что Леон – сын этого Яо, а кроме них в доме живёт ещё несколько его родственников и тот маленький Им, который приблудился к ним абсолютно случайно. А чай, что Джонс сейчас пил, был привезен самим Ваном из Китая, так что распивая его с ним, Альфред делает большую честь, буквально поглощая воспоминания Яо о своей родине. Однако это всё было не то, что юноша ожидал услышать, поэтому он никак не мог успокоиться. Единственным ценным фактом было тот грузовик, который очевидно перевозил виски и то, что водитель пытался убрать свидетелей, из-за чего встретил отпор нескольких азиатов. На подмогу водителю тут же подъехал небольшой черный автомобиль с двумя сообщниками, и завязалась перестрелка. Время шло, и Альфред начал думать, что, наверное, китаец и сам толком ничего не знает о случившемся, и, похоже, беседу пора заканчивать. Но стоило американцу лишь открыть рот, как Яо вновь его перебил, оторвавшись от спинки дивана и прекратив выпускать изо рта клубы сладкого дыма: - Скажите, а правда, что индейцы раскуривали трубку мира? - Да, есть такое, а что? – Альфред удивленно вскинул бровь, опять забыв о том, что разговор надо бы прекращать. - Я предлагаю нам поступить так же. Ведь теперь мы будем хорошими друзьями, и вы всегда можете прийти сюда, - китаец улыбнулся, пододвигаясь поближе к парню. Дальше Альфред не успел ничего спросить или ответить – во рту сразу почувствовалось теплое и шершавое дерево, из которого была сделана трубка, и непроизвольный вдох дыма. Джонс тут же громко закашлялся, разгоняя чарующую тишину и смахивая выступившие на глазах слёзы. Глядя на такую реакцию, Ван лишь тихо засмеялся, похлопав американца по спине и уже более спокойно протянув трубку: - Простите, я думал, что вы умеете курить. - Конечно умею, просто это было слишком неожиданно! – Ал, опять нахмурив брови и бросив китайцу недовольный взгляд, выхватил из рук Яо трубку. Естественно американец соврал – юноша никогда не брал в рот ни сигарет, ни сигар, ни папирос, и даже понятия не имел, как нужно делать затяжку и чего стоит ждать. Однако природная гордость просто не позволила бы Альфреду попросить помощи или совета, отчего парень растеряно вертел в руках вещицу, всё никак не решаясь попробовать. И при всём желании Ал не смог бы сказать, что из себя представляет этот табак и его вкус, однако даже этот странный привкус он не решался до конца назвать табаком. Маленькие и лукавые глаза Яо тем временем внимательно следили за каждым импульсивным движением Джонса, за его реакцией, словно у мальчишки, и его паузой. К сожалению, от взгляда Ала ускользнула хитрая ухмылка китайца, что на секунду сверкнула в туманной дымке, обнажая слегка пожелтевшие зубы. Губы азиата снова дрогнули лишь тогда, когда американец наконец-то сделал первую затяжку, сдерживая очередной приступ кашля и как-то вяло выдохнув дым изо рта. Лицо Альфреда в тот миг словно слегка позеленело – парень почувствовал тошнотворное чувство, что подходило к горлу, заставляя выдохнуть чужеродный и неприятный дымок. Дальше дело шло лучше, благо Ван наконец-то решил деликатно дать пару советов о том, как следует делать затяжки и выдыхать дым. Джонс же обучался достаточно быстро и через минут десять уже вполне походил на курильщика со стажем, научившись правильно держать эту вытянутую трубку и выдыхать более-менее изящные клубы. Однако, не всё было так чудесно, как казалось Алу – удовлетворенная и ликующая улыбка постепенно сползала с лица, губы кривились в какой-то непонятной гримасе, а Яо вместе с комнатой начал куда-то растворяться. Затуманенным взором голубых глаз Альфред с трудом пытался навести резкость очертаний окружающих предметов – темнота начинала сгущаться вокруг него, перед глазами заплясали яркие и цветастые пятна, а тело настолько ослабло, что руки уже даже не держали эту трубку, что казалась такой тяжелой и неподъемной, словно какой-то булыжник, а не набитая табаком деревяшка. Аромат палочек смешивался с запахом табака, удавкой затягиваясь на шее, пробираясь в рот и в нос, пытаясь полностью вытеснить рассудок из юношеского разума. Джонс попытался что-то сказать, однако изо рта вылетали только остатки дыма и каркающие звуки, которые были лишь безобразным подобием слов. Голову вконец вскружило, и потолок завертелся в разные стороны вместе с софой. Альфред осознал свой промах слишком поздно, когда темнота начала подбираться непозволительно быстро, почти вплотную окружив его и раздирая сознание на куски. Всё это время китаец продолжал неподвижно сидеть перед гостем, сложив на коленях тонкие и изящные руки. И только сейчас парень увидел эту неправильную улыбку на лице Яо, которая лишь шире расползалась на его лице. И за секунду до окончательного падения в темнеющую бездну, полную живой мглы, Джонс наконец-то смог понять непонятный привкус табака и терпкий запах, что наполнял комнату. Остатками сознания американец смог признать ядовитый вкус – вкус опиума, что словно целовал в губы с неимоверным жаром и жадно съедал его. Тот самый подлый и едкий запах, что разъедал разум каждого, вышибал мозги и валил на землю, накрывая собой. Американцу доводилось бывать в притонах, и запомнить этот губящий и дурманящий аромат весьма сложно. Когда Альфред мертвым грузом повалился на диванчик, то на его лице сохранилась раздосадованная и грустная ухмылка: ухмылка собственной глупости.