Основной инстинкт

− Роуз, ты точно ничего не знаешь о питании троллей? — вздыхал Джон, толкая тележку вдоль прилавков супермаркета и прижимая к уху телефон. — У меня такое ощущение, будто Каркат ненавидит всё, что лежит у меня в холодильнике. − Это не повод его ублажать. У него просто привычка демонстрировать свою ненависть ко всему, что его окружает. − Да, он немного вредный, − согласился Джон и взял с полки упаковку паштета. Подумал немного и взял ещё две. — Но он очень хороший. Правда. Если не обращать внимания на его закидоны, с ним легко поладить. − Проблема в том, что на его поведение довольно трудно не обращать внимания, − с сомнением отозвалась Роуз. — Джон, надеюсь, ты говоришь достаточно тихо? Кстати, ты не боишься надолго оставлять Карката одного? Что, если он уйдёт, пока тебя не будет дома, или что-нибудь вытворит? − Ничего он не вытворит, − буркнул Эгберт, слегка раздражённый таким мнением подруги. Каркат не был каким-нибудь домашним питомцем, за которым нужен глаз да глаз, а вполне сообразительным и самодостаточным человеком… троллем. — И разве я могу теперь заказывать еду на дом? Здравствуйте, сдачу оставьте себе, и не волнуйтесь, наш тролль не кусается!.. Джон осёкся и судорожно огляделся по сторонам, но никто не обращал внимания на бормотание растрёпанного паренька в очках. − И вовсе он не собирается уходить, − продолжил Джон приглушённым голосом. — Просто… я заметил, что ему нужно почаще оставаться одному. Наверное, это в природе троллей. Каркат действительно не слишком любил долго находиться в чьей бы то ни было компании. Иногда он был не против обсудить что-нибудь или даже сыграть с Джоном в одну из его любимых компьютерных игр, в которых неожиданно оказался большой мастак (и, конечно же, не упуская при этом случая назвать Джона криворуким слепым недоумком). Но большую часть времени он предпочитал проводить в одиночестве, огрызаясь на любые попытки начать разговор, а порой даже демонстративно скрываясь в ванной комнате — единственном месте, где можно было запереться изнутри. Последняя привычка была одной из немногих привычек Карката, раздражающих Эгберта да к тому же порой доставляющей хозяину квартиры неудобства определённого характера. Джон даже подумывал о том, чтобы отгородить одну из комнат, повесив на дверь такую же задвижку, но это означало бы окончательное отделение, а Джон был готов терпеть многое, лишь бы не отдаляться от тролля. Может быть, он и выдавал желаемое за действительное, но Джон замечал небольшие подвижки в их отношениях. Каркат определённо становился терпимее, чем в первые дни, и даже ругался на Джона гораздо меньше — то ли в знак особой признательности, то ли осознав, что Эгберта его выражения совершенно не трогали. Кроме того, тролль больше не шарахался в сторону и не сжимался от малейшего прикосновения, позволяя Джону похлопывать его по спине или брать за руку. Касаться его рогов Джон больше не пытался, равно как и не пробовал повторить объятий. Всё это было немного странно, потому что раньше Эгберт никогда не выказывал особого желания тактильной близости, даже с самыми лучшими друзьями. Про себя он объяснял эту перемену простой тягой к такому необычному существу, а ещё — ответственностью спасителя, вынуждающей его продолжать заботиться о том, кто больше не требовал этой заботы. Правда, при этом он сам прекрасно осознавал, что дело не только в этом. − Джон?.. Ты меня слышишь? − Да, − Эгберт очнулся от прострации и двинулся к стеллажу с быстрорастворимыми супами. — Он никуда не денется, можешь поверить. Зачем только Роуз задала этот вопрос? Теперь Джон понемногу начинал нервничать. Что, если Каркат и вправду сочтёт этот момент подходящим для ухода по-английски? Что, если Джон вернётся домой, а Вантаса там уже не будет? Словно ничего и не случилось, словно не произошло той памятной встречи всего пару недель назад? Усилием воли Эгберт подавил в себе желание немедленно помчаться назад, минуя кассы. Он вспомнил взгляд Карката, в ответ на вопрос, не хочет ли тот уйти; обиженный и разочарованный взгляд. − Скажи мне, Джон, он хотя бы раз сказал тебе спасибо за всё, что ты для него делаешь? − Да, − гордо отозвался Джон, не уточняя, что это действительно случилось ровно один раз. − И твоя занятость его персоной не мешает твоей работе? − Вовсе нет, − бодро отозвался Эгберт, но уже без прежней уверенности. — Ты же знаешь, мне не нужно ездить в какой-нибудь дурацкий офис, чтобы зарабатывать. − Это тоже было правдой. Джон скрыл только то, что за последние дни почти не продвинулся, и несколько незаконченных проектов сиротливо поджидали его в папках на рабочем столе. Впрочем, от Роуз трудно было утаить что-то подобное. − Пойми меня правильно, − терпеливо сказала она. — Я всего лишь считаю, что раз он прописался в твоей квартире, то должен как-то помогать тебе. Например, убираться, или что-то в этом роде. Не сдержавшись, Джон фыркнул. Представить Карката убирающимся было непросто, особенно учитывая, что даже завидев щётку для смахивания пыли, он закатывал глаза и всячески избегал даже присутствовать при её использовании. − Слушай, ему сейчас непросто, хорошо? — недовольно буркнул Джон, впервые испытывая желание не согласиться с Роуз, несмотря на её неоспоримую правоту. — Только представь, каково это: оказаться сначала на улице, а потом — среди тех, кого ты призван ненавидеть, но кого ненавидеть не получается. Дай ему время оправиться от… когнитивного диссонанса, − ввернул Эгберт умное словечко. Лалонд хмыкнула. − Тебе виднее, Джон. − Ладно, − он пожевал губу признался: − Ты, как всегда, всё говоришь верно. Просто я… необъективен. − На самом деле, Джон, ты объективнее всех нас, − заявила вдруг Роуз. — Дейв до сих пор шатается по ночам в поисках других троллей, Джейд, наоборот, считает, что все остальные тролли — такие же незаслуженно затравленные, как Каркат, и в эйфории придумывает всё новые лозунги. Мне так и вообще ничего от Карката не нужно, кроме новой информации. А ты не обобщаешь. Оцениваешь только его. − Угу, − щёки Джона зарозовели. В последнее время любую неоднозначную фразу он воспринимал, как не слишком прозрачный намёк. — Моя очередь, Роуз. Пока. Когда Джон переступил порог, квартира показалась ему пустой. Испуг ударил его под дых, и он бросился внутрь, роняя пакеты. Неужели предупреждение Роуз стоило воспринять всерьёз? Неужели Каркат мог просто взять и… исчезнуть? В нарастающем волнении Джон распахивал все двери по очереди, пока не наткнулся на закрытую. Конечно, как он сразу не догадался! Не сдержавшись, Эгберт шумно выдохнул в облегчении и торопливо постучал. − Не знал, что ты запираешься здесь, даже когда и запираться-то не от кого. — Из ванной не донеслось ни звука. — Каркат? Выходи, ты достаточно там засиделся. Я принёс кое-что новое из еды. — Молчание действовало Джону на нервы, но больше пугая, чем раздражая. — Пожалуйста, хватит прятаться. Из-за двери раздался стук, шорох, а потом натянутый, мрачный голос: − Прекрати меня домогаться. И, кстати, от твоей еды меня давно уже тошнит. Не в фигуральном смысле. − Что? — ахнул Эгберт. — Тебе плохо? — Всё немедленно встало на свои места. Неужели Каркат всё это время просто-напросто пытался скрыть недомогание? Впрочем, нет, он даже не скрывал; это Джон, как последний дурак, списывал странное поведение Карката на желание изолироваться от чужого присутствия. — Немедленно открой, Каркат, − приказал он. — Я смогу помочь. Ты должен был сразу сказать! А ну открывай!.. Он изо всех сил дёрнул ручку двери, твёрдо намереваясь войти и узнать, в чём дело, а заодно промыть упрямому троллю мозги. − Нет!.. — Казалось, Каркат, был серьёзно напуган. — Не заходи! Убирайся!.. Своим отчаянным криком Каркат достиг противоположной цели: Джон с ещё большим ожесточением навалился на дверь. Какая-то необъяснимая жажда защищать и опекать заставляла его действовать. Дейв на его месте, наверное, давно бы без особых усилий снял дверь с петель, а Джон только добился синяков на плече и ноющих ладоней. Но хлипкий замок всё же не выдержал его напора. Эгберт вломился внутрь, готовясь увидеть многое, но только не то, что увидел на самом деле. − Что за… − вырвалось у него. Голос мгновенно охрип, горло пережало. — Боже, проклятье, чёрт… Джон уже видел подобное — той ночью. Но сейчас, при ярком свете ламп, на фоне душевой кабины и кафеля зрелище казалось куда более жутким. Каркат глянул на него исподлобья и включил воду. Кровь капала у него с локтей. Эгберт заметил аккуратно отложенную на край раковины бритву, и то, как Каркат предусмотрительно снял рубашку, и то, как он косился на Джона, следя за его реакцией. Вот теперь всё действительно стало очевидно. И пропадающий время от времени нож, после находившийся на самом видном месте, и кровавое пятно на рукаве, и продолжительные рейды в ванную, и подозрительно ровный частокол старых и новых рубцов на предплечьях. Джон размахнулся и влепил Каркату затрещину. Потом взял полотенце и заставил прижать к самым глубоким порезам. − Почему? — тупо спросил он, пока ткань пропитывалась красным. Каркат не ответил. — Ты… уже делал это в моём доме, − пролепетал Джон. Его мутило. — Сколько раз ты делал это у меня под носом?.. Тролль продолжал хранить молчание, и Эгберту ужасно хотелось врезать ему снова. Отголосок недавнего разговора с Роуз разбередил горькую обиду; Джон готов был закрыть глаза на все словечки Карката и все его манеры, но этого — этого он простить не мог. − Либо ты скажешь мне, что заставило тебя заниматься этим, либо… − Что меня заставило?! — выкрикнул Каркат ему в лицо и рассмеялся с окончательно прорвавшимися сквозь завесу иронии истерическими нотками. — Хорошо. Прими мои поздравления, Джон. Твои надежды оправдались. Я и вправду не такой, как остальные тролли. Я мутант среди мутантов, доволен? Я не испытываю ненависти к людям. Я никому не причиняю вреда, кроме себя. Такие, как ты, меня извратили. Искалечили. Обратили мой основной инстинкт против меня самого. Тебе всё ясно? − Пойдём. − Я ничего не могу с этим поделать. — Каркат смотрел на него беспомощно и нарочито зло, выставляя напоказ главную свою слабость. − Пойдём, − повторил Джон. На него вдруг навалилась обволакивающая все остальные чувства апатия. — Тебе нужно сесть. Я принесу пластыри. И не вздумай говорить мне, что справишься сам. Потому что хрена с два ты справляешься. Доставая аптечку, которую он уже привык не убирать далеко, Джон неожиданно понял, почему Каркат не благодарил за своё спасение. Потому что ни черта он его не спас. А ещё — потому что в том переулке тролль отказывался от помощи не из-за одного лишь недоверия и гордости. По всей видимости, он просто не слишком-то хотел спасаться.