Основной инстинкт

− Я уже говорил это и повторю ещё раз: ты совершаешь ужасную глупость, Джон. Каркат отлично справится и без тебя. Это тот самый случай, когда он не нуждается в твоей опеке. − И вовсе это не из-за Карката. — Джон чувствовал, что румянец выдавал его, но на словах отступать не собирался. — Мне тоже иногда хочется пощекотать нервы. — Это был уже откровенный блеф, и Дейв, разумеется, не мог поверить в то, что его уравновешенный друг-домосед мечтал о ночных прогулках в поисках мутантов-убийц. — К тому же, ты научил меня приёмам самообороны. − Я показал их тебе, а ты сделал вид, что запомнил. Это не то же самое, что научить. Выглядя не слишком довольным, Дейв зарядил травматический пистолет. Каркат следил за его приготовлениями с выражением нескрываемого отвращения, а когда в руках Страйдера промелькнул электрошокер, скривился и отвернулся. Джон вспомнил, что Каркату тоже досталось однажды — ни за что, просто по умолчанию, − и успокаивающе положил руку ему на плечо. − Тебе лучше не идти с нами, − глухо сказал Вантас. − И ты туда же? — разочарованно буркнул Джон. — Ты действительно не хочешь, чтобы я участвовал? − Я не сказал, что не хочу. Я сказал, так будет лучше. − Всё нормально. — Эгберт сам не понимал, зачем упрямился, но уже нисколько не сомневался в том, что никто не сумеет его переубедить. — Я не буду лезть на рожон. Каркат пожал плечами и натянул на голову капюшон. − Я ненавижу себя за то, что делаю. − Не говори так, − быстро перебил его Джон. — Не говори так никогда. Вместе они спустились и побрели втроём к поджидавшей их на перекрёстке компании. Ещё издалека на Карката обрушилась целая лавина взглядов: подозрительных и любопытных, благодарных и сердитых — целый спектр эмоций, но их объём давил. Вантас неуютно ссутулился, ускорил шаг, оказываясь впереди короткой процессии; его шея словно одеревенела: очевидно, он прикладывал значительные усилия, чтобы не обернуться. Однако Дейв поручился за своих приятелей и нисколько не подвёл: ни один человек не попытался причинить Каркату никакого вреда, никто даже не заговорил с ним, не считая нескольких неуверенных приветствий, полностью проигнорированных троллем. Джон не мог понять, что чувствовали охотники за троллями, оказавшиеся в компании одного из них. Но ещё тяжелее было представить молчаливые страдания Карката, вынужденного помогать в поисках своих сородичей — пусть даже ставших его врагами, открывшегося перед теми, кто следил за каждым его движением, готовый отразить нападение, которого никогда не случится. Насильно познакомленного с людьми, от которых едва ли сможет получить искреннее расположение. Эгберт очень хотел бы верить в идеалы Джейд; в то, что любой человек, справившийся с боязнью перед троллями, сможет воспринимать их не только как кровожадных монстров из выпуска новостей, но сейчас даже он чувствовал сгущающуюся вокруг Карката атмосферу недоверия. Тролль продолжал шагать впереди, время от времени останавливаясь, выбирая направление. Его лицо почти ничего не выражало, но Джон знал, что он боялся. И едва он догадался об этом, то сразу понял, зачем действительно решил отправиться на это опасное мероприятие. Он хотел защитить Карката не от других троллей, а от людей. Решительно протолкавшись вперёд, он встал между Каркатом и остальными, забыв о том, что обещал держаться в середине отряда. Следом от остальных откололся Дейв, не то прикрывая Джона, не то проникнувшись его настроением. Глядя в спину Вантаса, Джон ничего не мог поделать со своим недовольством. Теперь о его тайне знало гораздо больше человек, чем ему бы того хотелось. Всего одно лишнее слово, сказанное кем-то в неподходящее время — и о его прежней жизни с Каркатом можно будет забыть. Если их разлучат, Каркат однажды не сдержится и разрежет вены не поперёк, а вдоль. Джону ничего подобного не грозило, что вовсе не означало, будто он легко перенесёт расставание. Погружённый в не слишком приятные мысли, Эгберт едва не влетел в спину Каркату, который встал как вкопанный. Джон заметил, как грудь ходила у него ходуном, а рот приоткрылся в предвещающем неприятную встречу оскале; а потом Вантас вдруг рванулся вперёд, перепрыгнул через нагромождение каких-то бетонных плит, бегом пересёк несколько узких тёмных улочек и остановился напротив двух троллей. Троллей, присутствие которых Джон почувствовал ещё до того, как увидел их. Колени у него стремительно ослабели, в горле перехватило дыхание, неприятно похолодело в груди, и в первые секунды Эгберт даже не понял, что происходило с ним, пока умом не осознал, что это страх. Он испытывал ужас при одном только взгляде на скрытые в тени фигуры, в росте и комплекции не слишком превосходящие Карката. Неослабевающий, граничащий с паникой, ужас. Он подошёл к Каркату в ту ночь не только из-за своего неискоренимого добродушия, а потому что почувствовал, что к нему можно приблизиться без опаски. Аура вокруг двух новых встреченных им троллей была совершенно иной — давящей, тёмной, внушающей желание поскорее убраться из поля их зрения. Вот такие качества нужны были искусственно созданным, генетически модифицированным солдат нового поколения. Только в одном их безумные создатели просчитались: такие существа просто не могли оставаться покорными, не могли подчиняться, не могли дифференцировать цель. Все люди, — а для некоторых и не только люди, а вообще все — становились для них мишенью. С безнадёжным согласием Джон успел признать перед самим собой, что люди не зря боялись троллей. И что в бесконечном споре Дейва с Джейд правда всё же была скорее на стороне Дейва. То, что Эгберт встретил именно Карката — неожиданное, невероятное везение, потому что Каркат особенный, он − уникум, пусть несчастный в своей исключительности. Впрочем, Джон очень сомневался, что все остальные тролли не были несчастными. − Что ты делаешь, Каркат? — спросил тролль, которого звали Эридан, высоким голосом с различимыми в нём истерическими нотками. Каркат молчал, и в его глазах отражалось абсолютное непонимание, растерянность, шок; он, похоже, не отвечал лишь по той причине, что не знал ответа, не знал, почему согласился на эту операцию, почему позволил уговорить себя на предательство, пусть даже много раз оправданное. Всеобщее замешательство длилось несколько секунд, а потом всё поменялось очень быстро: несколько человек, включая Дейва, почти синхронно рванулись вперёд, окружая Эридана с разных сторон. Численное преимущество не оказало никакого эффекта: тролль раскидал их в разные стороны с удивительной лёгкостью и ринулся вперёд, туда, где стоял Каркат, с совершенно очевидными намерениями. И тогда Джон окончательно потерял контроль. Забыв об осторожности, об обещании держаться в стороне, он бросился Эридану наперерез, и тот сшиб его с ног, быстро переключаясь на новую и более привлекательную жертву. На этот раз пощады можно было не ждать. Джон закрыл глаза, готовясь почувствовать разрывающий плоть смертельный укус, но прижимавший его к земле вес неожиданно исчез. Отбросивший Эридана к стене Каркат теснил его, скаля зубы — своё единственное действенное оружие. − Эридан!.. Прекрати всё это! Уймись! Не поддавайся!.. — кричал он, но его призыв не возымел никакого успеха. В очередной раз демонстрируя нечеловеческую силу, Эридан прыгнул, протаранив соперника. Один из его тонких изогнутых рогов штопором вонзился в тело Карката, и Джон отчётливо услышал треск ломающихся рёбер. И тогда он завопил во всё горло. Подоспевший Дейв всё-таки исхитрился ткнуть шокером Эридану в спину, а Джон тем временем оттащил Вантаса на несколько десятков шагов. На губах Карката пузырилась кровь, а при одном взгляде на дыру в его груди Джону становилось физически плохо. Эта рана не имела ничего общего с теми, которые он помогал троллю залечивать в первые дни после знакомства; кровь не просто подтекала из неё, а хлестала, и дрожащие пальцы Джона, пытавшиеся остановить этот поток, только пачкались в ней, не принося никакой пользы. − Джон… − выдавил Каркат, и Эгберт похлопал его по щеке, почти забывая, где находился. Напоминание пришло мгновенно вместе с тенью оставшегося дееспособного тролля. Джон хотел позвать её по имени — Фефери, надеясь, что это поможет смягчить её, образумить, но язык не слушался. Наклонившись, Фефери обмакнула палец в кровь Карката. Посмотрела на неё почти с удивлением. Должно быть, её забавлял цвет. − Ты всегда был слишком похож на человека, Каркат, − негромко сказала она, и это прозвучало не обвинительно и не презрительно, а неуловимо грустно. Каркат завозился на земле, попытался приподняться на локтях, но не сумел и распластался, кашляя. Находясь рядом с Джоном, он больше не мог его спасти. Фефери наклонилась над Эгбертом, угрожая острыми клыками, но Джон видел в её глазах борьбу. Может быть, она сумеет пересилить себя и откажется убивать человека. Может быть, Джону суждено умереть не сегодня. Может быть… А потом в воздухе что-то прошелестело, и Фефери покачнулась, безжизненно сваливаясь Джону в руки. К красным пятнам на его футболке примешались сиреневые, и несколько мгновений он тупо смотрел на них, не понимая их происхождения. Гемоспектр! Это тоже кровь. Кровь Фефери, которая совершенно точно была мертва. Ни одно оружие участников отряда Дейва не могло убить так легко. В небе вдруг вспыхнул прожектор, слепя всех застанных врасплох участников этой нелепой трагической сцены. Где-то неподалёку включались одни за другим новые источники света, гораздо более мощные, чем фонарики подростков; и за какую-нибудь минуту на тесном пятачке, затерянном посреди грязных улиц, стало светло, как днём. Становился всё отчётливее шум снижающегося вертолёта. Дейв ошибся. Спецслужбы тоже занимались поискам троллей и совершали именно то, чего Эгберт давно боялся: избавлялись от них самым простым и эффективным способом. Пришедший в себя Эридан вскочил на ноги и бросился было прочь, но на середине улицы споткнулся и рухнул так, как падают те, кто умер мгновенно. − Нет… − простонал Джон и упал на захлёбывавшегося в собственной крови Карката, навалился сверху, пытаясь закрыть его своим телом от фонарей, от снайперов, от любого вмешательства со стороны. – Нет, нет. Нет.