Слишком далекое прошлое

… - Тэнкай, сынок, все в нашей жизни – это Путь. Даже от случайного взгляда, брошенного тобой на пыльную дорогу, многое зависит. Возможно, эта дорога станет частью твоего Пути. А может, и не станет – и это тоже будет Путь. - То есть, Путь – это попросту жизнь? – мальчишка фыркнул, почесав нос. Едкий дым из трубки старика колечками поднимался к потолку. - Смекаешь, - усмехнулся Хирата. – Жизнь, да и не жизнь немного. Смотри-ка, - он положил на покрытую трещинами столешницу две бамбуковые чурочки. – Вот я кладу их сюда, - бамбук коротко стукнул об стол. – То, что я их поднял с пола и положил на стол – Путь этих деревяшек, так? - Ну, наверное, - мальчишка следил за манипуляциями старика, напряженно-удивленно сдвинув бровки. - Теперь взгляни на ситуацию чуть иначе. Предположим, я вышел из комнаты, и сюда зашел твой друг – Манами-кун. Он увидал эти деревяшки, и решил, что их положил на стол ты. - Но я-то знаю, что это ты их сюда положил! - Верно, ты-то знаешь. А он – не знает. - Ну так я ему скажу! - Конечно, скажешь. Но те несколько секунд до того, как ты поведаешь ему об этом, он будет считать истиной то, что деревяшки оказались на столе благодаря тебе. Это будет для него, повторюсь еще раз – истиной. - Это ведь ничего не изменит, - мальчишка скривился. - Истина многолика, и для каждого – своя, - вздохнул Томохиро, грустно и отрешенно уставившись перед собой в одну точку. – Так же как и Путь. Многолик в едином. Един в разном. Каждый шаг – часть Пути. Каждое деяние и не-деяние – тоже часть Пути. Но дело, как я думаю, в другом… - А в чем тогда, а?? – Тэнкай подобрался к старику поближе, и со злостью пихнул его кулаком в бок – тот, одурманенный опиумом, говорил едва слышно и невнятно. - Быть может… кто-то водит нашим разумом, поступками и чувствами. Однажды это понимает любой. Якобы сбрасывая «оковы судьбы», люди пытаются жить «по-своему»… Но если задуматься – а вдруг это очередная игра кукловода? И весь Путь – просто дерганье за ниточки. Выбирая свою собственную судьбу, мы идем по предначертанному. И от этого никак не избавиться, да?... А надо ли?.. Пытайтесь… пытайтесь, люди. Вам это нужно, не мне… - бормотание стало совсем неразборчивым. - Чертов старый хрыч! – Тэнкай от души пнул безвольно обмякшее тело своего воспитателя. Тот что-то промычал, закатывая помутневшие глаза. - Эй, скотина! – заорал мальчишка ему в ухо. - Не скотина, Тэнкай-кун, а уважаемый человек, - Хирата выпрямился. Взгляд его стремительно прояснился, глаза сверкнули совсем по-молодому, а движения налились силой и уверенностью. Тэнкай только тихонечко вздохнул, сглатывая подступивший к горлу комок. Он все никак не мог привыкнуть к подобным явлениям в поведении старого учителя. После некоторой порции опиума, дойдя почти до беспамятства, Хирата внезапно обретал поразительную трезвость рассудка и тела. Длилось это совсем недолго. И столь разителен был контраст между мычащим и чуть ли не под себя ходящим телом, и строгим, величавым воином, что хотелось беситься, выть и рвать все, что ни попадет под руку. А оттого, что воин существовал от силы минут пять-десять – становилось еще больнее. Ведь инстинктивно же хочется любить и уважать того, кто о тебе заботится, и кто тебя наставляет. А как… его любить? - Люди бегают по замкнутому кругу всю свою вечность. Им кажется, что, вот – они будто б проявили свободную волю, но нет – под их ногами всего лишь снова все то же самое колесо, - Томохиро, как ни в чем не бывало, продолжал развивать свою мысль. – Мало, мало кто может найти свою истину… - А ты нашел будто бы, старый осел? – с ненавистью прошипел мальчик, без отрыва глядя в блестящие, расширенные зрачки старика. - И нашел, - безмятежно улыбнулся тот. – Я исполнил свое предназначение, и обрел Истину. Мой Путь – завершен. - Не зря я, как ты думаешь, ушел из Готэя, - он поднялся, распрямляя плечи. – И не зря я жив, и не в плену, а на свободе. Духовной силы нет, да и не нужна она мне, - старик звучно рассмеялся. - Уходя из Тринадцати Отрядов, я посеял семя, которое скоро даст ростки. Точнее, нет. Оно уже дало! – Хирата рывком отодвинул седзи, впуская в комнату рассветные лучи. – И набирает мощь. Да! Я отдал всего себя Готэю. Вложил в него и силы, и душу. И в нем – именно в нем! – обрел свою Истину. - О такой твоей дешевой истине может толковать и горшечник! – Тэнкай что есть силы пнул ногой низенький столик, который с треском проломил стену, и вылетел во двор, звучно шлепнувшись в лужу. - Ты еще мал, мальчик мой, - сверху вниз, но ласково, глянул на него Томохиро. - И что такого, - прорычал тот, - а ты – мерзкая свинья!! - Да, Тэнкай-кун, - не замечая бешенства мальчишки, продолжал старик, - об Истине, обретенной в служении своему делу, может толковать и горшечник. Но это будет Истина горшечника, а не Хираты Томохиро. - Иди к холлоу! «Хирата Томохиро»!! Чтоб ты сдох, Хирата Томохиро, старый пердун!! Если ты такой весь из себя крутой и мудрый – так чего живешь в таком дерьме?? А? гребаный скот! Скотина!! Вонючая свинья, ненавижу!.. - Почему я так живу? – Томохиро вновь легко улыбнулся. – Мой Путь пройден, и моя Истина обретена. Плотские слабости и утехи более не могут навредить моему духу, ибо он подобен алмазу по своей твердости и чистоте. Вся эта грязь, в которой я, свинья, валяюсь, - он радостно вдохнул свежий утренний воздух, - отсохнет и отвалится сама. К чистому не липнет, запомни это. Скоро, - старик погладил нагретое дерево дверного косяка, - завершится и мое дело. Моя цель. Может, я желал этого как-то по-другому… Наверное. Но хотел я… эх, всегда только одного. Чтобы суть моей жизни – процветала и жила. Ж… ла… и прц…тал… ва… - тело мешком осело на грязный пол. Нитка слюны из угла рта потянулась на заляпанное косодэ, седая голова упала на грудь. Тэнкай в сердцах поддал старика ногой под ребра. - Скотина, - пряча бессильные слезы, только и смог выдавить из себя мальчик.

«Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто? - мы так и не поняли...» О. Медведев.

Солнце постепенно взбирается на небосклон все выше и выше. Ветер подгоняет горячие лучи, выжигая и развеивая остатки тумана из ложбин и оврагов. Капли росы на траве и камнях исчезают очень быстро, высушенные его дыханием. Чирк-чирк – легкие ножки в соломенных сандалиях нет-нет да заденут острые камни, на дне глубокого ущелья. Там, в конце его – прореха Гарганты. Близ ущелья, примерно в пяти ри – с добрый десяток деревень. Если достаточное количество Пустых выберется раньше, чем взвод поспеет на место – то взводу точно несдобровать. А если еще вдобавок пострадают мирные жители – тем более не повезет. Дети не думают о том, что кого-то защищают, или спасают чьи-то жизни. Их служение не наполнено теплом осознания. Их разум спокоен, а тела послушны. Они делают то, для чего существуют. Вот и зияющая дыра на безоблачном летнем небе. Оскаленные маски, леденящий душу рев – до чего же это привычно. Взвод остановился, выстроившись стройной шеренгой. Прохладный полумрак лаборатории ничуть не успокаивал, напротив – был лишь тревожным и раздражающим. - Твой дед, Фумитака, может говорить все что ему угодно, - пальцы Хироганэ так и сновали по золотистым нитям энергетического поля, - но я еще не готов сдохнуть вот так вот, благодарно улыбаясь. Пожить хочется, как ни крути. Тот не ответил, напряженно всматриваясь в призрачное изображение, переданное Адской Бабочкой-наблюдателем. - Ему хорошо, - Юске сплюнул, - пожил уже. - Сколько тебе лет, Хироганэ? – от голоса внезапно подошедшей к нему Акари мужчина вздрогнул. - Не считал, - он криво усмехнулся. – Но для тебя вполне подхожу. Девушка стиснула пальцами подбородок. - Будем же благодарны жизни за то, что она позволяет нам «истинно умереть», - глухо прошептала она. - Да, деточки, будьте благодарны жизни. И нам! – Юске слегка щелкнул по медленно вращающемуся шару из тонких золотистых нитей. Кое-где на них повисли, набухая бусинами, сгустки энергии. - Ну, начинаем, - Фумитака прикрыл глаза, почти вслепую выписывая в воздухе светящиеся линии заклятия. – Акари… - Да, ты только начни, - тонкие быстрые пальчики мгновенно начертили полосу символов, цепью опоясавшую шар. - Активация мин духовного подавления – выполнено! Что-то пошло не так. Взвод из одиннадцати боевых единиц сноровисто отправлял лавину холлоу к праотцам, красиво рассыпаясь по ущелью, атакуя то синхронно, то поступенчато, один за другим. Стальными лепестками вспыхивали лезвия, и звездами рассыпались, растворяясь в солнечных лучах, сгустки боевых заклинаний. Да, сперва проредить эту толпу, уменьшить поток – а затем залатать дыру. Засаду устроить не получилось – холлоу оказалось слишком много, и проход в Гарганту оказался больше, чем ожидалось. Но что-то пошло не так. Камни, рвущиеся из-под ног, словно… словно замедляют движения! Тормозят сюнпо! Боевые маги и лекари мгновенно устанавливают духовный барьер – но тот не выдерживает и десяти секунд!.. «Рассредоточиться!» … Взвод рассыпался, не теряя построения в виде ромба… - Разделились, - вздохнул Хироганэ. - Нам же лучше, - усмехнулась Акари. - Активация холлоу-ловушек – выполнено! Вспышка там, тут… Грохот обрушивающихся камней перекрыл звуки взрывов. Крайние в построении, что мчались по краям ущелья, вынуждены были нарушить строй – орды мелких Пустых, что мгновенно взрывались, будучи атакованными, так и теснили их вглубь. Один из мечников сбился с ровного бега, волоча перебитую ногу, широкий кровавый след лентой стлался за ним по камням. Усилие! – и бледно-лимонное свечение окутало развороченную лодыжку. Старшему лекарю даже и внезапная частичная потеря духовной силы нипочем. А холлоу так и прут, перемежая самоубийственные взрывы с выстрелами ядовитого газа и вспышками Серо, напирают, загоняя на самое дно ущелья. Роли переменились – теперь маленькие охотники стали дичью. И гонят, гонят Пустые все дальше, ко входу в Гарганту, не позволяя контратаковать. Техники холлоу сливаются в смертоносные вихри, от которых дети пока еще уворачиваются. Но только пока. - Не поскупился ты на взрывалки, - Фумитака скептически усмехнулся, а Хироганэ заржал, откинув голову. - Дык не спал же всю ночь!.. Эй! Акари-чан! Следующий, пожалуйста… - Активация… Менос Гранде – выполнено!.. «На подходе к Гарганте – развернуться и контратаковать» - промелькнуло в одиннадцати головах. «Не позволить загнать себя внутрь». Верно. Хуэко Мундо мало кого отпускает, однажды поглотив. До входа – примерно семь тё. Детвора постепенно перегруппировалась, и теперь, вместо легконогого стрелка, мечущего в нападающих рои сверкающих метательных ножей, строй замыкала однорукая лекарка-помощница… - Вот и настал твой момент истины, маленький выродок, - с ласковой ненавистью прошептала Акари, так и впившись глазами в тщедушную фигурку. - Акари-чан страаашная, - прошептал Юске на ухо Фумитаке. Элитные бойцы никогда не теряют присутствия духа. И даже шеренга Меносов Гранде, вышедшая из мрака прорехи, не может смутить их. Мозг мгновенно просчитывает тысячи вариантов стратегий… и выбирает только один. Ни взгляда в сторону, ни лишнего движения – маленькая лекарка все и сама понимает. Раз-два – и она вырывается вперед. - Сейчас будет «бум!» - грустно заключил Хироганэ. - Изменение энергетических каналов – выполнено!.. Заклятие самоуничтожения – одно из первых заклятий, которому обучают в Школе. Для выполнения его требуется не так уж и много духовной силы, и некоторое количество времени. Но ударная мощь верно сотворенного заклятия такова, что способна песчинки на песчинке не оставить в радиусе добрых пяти ри. Полное высвобождение человеческой души – и неслабой души при том, ежели оная в Школе оказалась… Надо полагать, как говорится. И самое замечательное в этом заклятии то, что действие у него однонаправленное. Перед любым заданием на теле воспитанника ставят особенный символ. Тех, на ком он есть – заклятие не заденет. Даже не обожжет. А вот тех, на ком нет его… не обессудьте. Проблема – со всех сторон напирают взрывающиеся Пустые, впереди – теплая встреча из меносовских серо. Решение – заклятием самоуничтожения стереть и врагов, и запечатать Гарганту. Высвободившейся энергии с лихвой хватит и на то, и на другое. А оставшимся десяти – уйти врассыпную. Задание ведь так и так окажется выполненным. Однорукая лекарка должна будет сделать это потому, что она – самая слабая в этом взводе. И самая бесполезная. Девочка остановилась в полутора тё от гигантской, холодом и ужасом веющей дыры. Взвод выстроился полукругом, с горем пополам активируя защитные экраны. Меньше минуты… надо продержаться меньше минуты! Тонкие губы зашевелились, левая рука медленно повела перед лицом, оставляя в воздухе переливчато-синие, тяжелые линии последнего заклятия. Прочие члены взвода привычно чуть напряглись, ожидая знакомого холодка в защитных печатях. Знакомого потому, что тренировки по заклятиям самоуничтожения были самыми что ни на есть настоящими. И ничего не произошло. Печати не активировались. … А однорукая девчонка продолжала кастовать заклятие, словно не замечая ничего вокруг происходящего… Какие-то секунды. … Смерть кажется неминуемой. Нет, не страшно. Чуть... неожиданно, пожалуй. Хоть и твердилось нам, что «смерти нет», но, когда она поводит мягким черным крылом по лицу, то невольно вздрагиваешь. Боишься не смерти, а следующего шага. И даже не боишься – а всего-то чуть тревожишься. Не успеть укрыться от заклятия, даже если попытаться уйти врассыпную. Сколько секунд? Шесть? Пять?.. четыре?.. … Грязные окровавленные бинты слетели прочь с сухой руки. Рукав на левой взметнулся до плеча. - Чего-о? – возопила троица Наставников. На руках маленькой калеки не было живого места - сеть татуировок покрывала их почти до локтей. Сложнейшие символы, магические знаки, печати усиления, защитные иероглифы светились на белой коже иссиня-черным. Девочка надкусила кожу на нерабочей руке, левым указательным пальцем подхватив несколько капель темной крови. «Я выпрямлю эти каналы, чего бы мне это не стоило! Все ясно – их искривили так, что печати не сработали! Я смогу! Я докажу, что я не самая слабая!..» … Гигантский столп бирюзового света рванулся в небо, расширяясь, стирая все на пути своем, камни, деревья, холлоу, все, всех…