Учитель на замену.

«И сотворили Школу так, как велел им дьявол. Ребенок любит природу, поэтому его замкнули в четырех стенах. Ребенку нравится сознавать, что его работа имеет какой-то смысл, поэтому все устроили так, чтобы его активность не приносила никакой пользы. Он не может оставаться без движения — его принудили к неподвижности. Он любит работать руками, а его стали обучать теориям и идеям. Он любит говорить — ему приказали молчать. Он стремится понять — ему велели учить наизусть. Он хотел бы сам искать знания — ему они даются в готовом виде. И тогда дети научились тому, чему они никогда бы не научились в других условиях. Они научились лгать и притворяться. Дети отбились от рук. Они бегут из дома, ищут приключений. Они становятся практичны, самоуверенны и упорны без помощи школы и даже вопреки ей. И разрушилась Школа, которая была сотворена по наущению дьявола».

Адольф Ферьер

Сердце больно билось о ребра, легкие, казалось, вот-вот разорвутся на части, каждый вдох отдавался сильной болью в груди, но Стайлз продолжал наматывать круги на поле для лакросса, весь сырой и красный, готовый в любой момент упасть в обморок. Но Питер Хейл не позволял ему этого, он бежал рядом и подгонял подростка, периодически брал его за локоть, когда Стилински собирался остановиться, но никогда не помогал, лишь давал пинок для ускорения. Они бегали уже целый час, и за это время Стайлз стал сомневаться, что это было хорошей идеей — играть с Питером. Мало того, что этот садист не позволял ему даже пару минут передохнуть, так он еще и футболку снял, провоцируя подростка, заставляя все время спотыкаться, отвлекаясь на идеально накаченный торс преподавателя. Стилински хотелось выдержать все пытки, которые подготовил ему Хейл, но похоже переоценил свои силы. Пробежав еще пару метров, подросток упал на колени, не дожидаясь разрешения учителя и не слушая его приказы встать и продолжить бег. Когда Питер подошел к мальчишке с целью схватить его за шкирку, чтобы он продолжил бегать, Стайлз лег на траву, не позволяя учителю ухватить его хотя бы за одну конечность. Бросив попытки поднять подростка, Хейл сел рядом с ним на траву, давая возможность Стилински хоть немного отдохнуть. Он заслужил, мальчишка хорошо постарался, но Питер ему этого не скажет, не сейчас, может позже, когда игра подойдет к концу, а пока подросток должен помучиться. — Вставай, — Питер шлепнул Стайлза по бедру, дыхание мальчишки выровнялось, а значит, можно продолжить тренировку. Стилински подчинился, приподнимаясь на локтях, но на ноги не встал, так и остался стоять на коленях перед преподавателем. Пришла очередь Хейла проигрывать партию, ведь поза мальчишки была настолько двусмысленна, что приличной мысли в голове просто не откуда было взяться. Учитель подошел ближе к подростку, больше не предпринимая попыток его поднять, и заглянул в карамельные глаза, с восхищением и обожанием смотрящие на него. Питер слегка взъерошил волосы на голове у мальчишки, позволяя ему ткнуться в свое бедро, и провел рукой по позвоночнику, пересчитывая позвонки, не без удовольствия отмечая, что дыхание у Стайлза сбилось, а сам он ластится, подставляется под прикосновения. Спроси кто-нибудь у Стилински, зачем он это делал, он не смог бы ответить, может быть от части это было для того, чтобы избежать тренировки, может, чтобы немного подразнить преподавателя, в любом случае Стайлз ни за что не променял бы эти несколько мгновений спокойствия и защищенности рядом с Хейлом, эти теплые, сильные руки, которые так жадно и в то же время осторожно изучали изгибы его тела. А Питер… Питеру это просто было необходимо, в его жизни так мало было хороших и светлых моментов, а этот мальчик излучал столько позитива и энергии, что, казалось, может зарядить небольшую электростанцию. Стайлз был тем светлым пятном в столь мрачной и убогой жизни Хейла, он мог достать его из этой тьмы, мог удержать своими карамельными глазами, и Питер бы подчинился этому неугомонному подростку, потому что он того стоил, потому что мужчина готов был отдать все на свете, чтобы эти глаза вечно на него так смотрели — с обожанием и восхищением, а главное с полной готовностью подчиняться. Но Питер достаточно взрослый мужчина, чтобы понимать, в таких делах спешить нельзя, и давить на мальчика тоже не стоит, пока тот не знает всего о предмете своего обожания. Стайлз — подросток, гормоны и все такое, он и сам, видимо, толком не понимает, что делает, поэтому, когда подросток чуть сместил голову, останавливая ее напротив паха мужчины, и неуверенно положил руки на бедра мужчины, Хейл нехотя остановил мальчишку, беря его руки в свои и опускаясь перед ним на колени, заглядывая в его очаровательные карамельные глаза. — Еще успеем. И учитель едва заметно поцеловал мальчишку, лишь на секунду прикасаясь своими губами к пересохшим губам подростка, успев поймать сдавленный выдох Стайлза, и быстро отстранился, потянув руку подростка на себя, заставляя его тоже встать. — А теперь попробуй сосредоточиться и ответь мне на вопрос. Представь, ты идешь ночью по безлюдной улице, слышишь за собой шаги, ты начинаешь идти быстрее, человек за тобой тоже увеличивает шаг. Сомнений нет, это не спортсмен вышел перед сном на пробежку, это маньяк, который собирается тебя убить, а возможно перед этим еще и изнасилует. Что ты будешь делать? Биты у тебя нет, — успел вставить Питер, когда Стайлз только открыл рот, но после этого сразу захлопнул, наверное именно это и хотел уточнить подросток. — Эм… Убегу? — Допустим. А если он уже схватил тебя за плечо и развернул к себе? Ты полностью в его власти, куда будешь бить? — Ну, — Стилински опустил глаза вниз, намекая на известное место. — Это естественно, — Хейл усмехнулся, — Но у мужчины в голове заложено на автомате прикрывать это место, а значит, ты можешь не успеть его ударить, плюс он схватит тебя за ногу, и тогда тебе конец. Давай, Стайлз, ты же умный. Подросток закусил губу, задумываясь и разглядывая преподавателя, если бы Питер поздней ночью напал на него, что бы он сделал? Ну, это очевидно — позволил бы ему изнасиловать себя, а после такого и умереть не жалко. Стайлз помотал головой, выкидывая эти мысли из головы и смущенно опуская голову. — Только не представляй меня в качестве маньяка, — усмехнулся Хейл, догадываясь о чем думал мальчишка. — Колено, Стайлз. Ударь даже самого сильного мужчину по коленке — он упадет или, по крайней мере, станет хромать, что даст тебе время на то, чтобы удрать домой и достать биту из-под кровати. Подросток кивнул, усваивая информацию, стараясь сосредоточиться на тренировке и не думать о теплых, мягких губах Питера, о сильных руках, которые гладили его по голове. Хейл отвесил мальчишке легкую оплеуху, напоминая о своем присутствии, и убедившись, что Стилински и мыслями и телом с ним, в одну секунду схватил подростка за руку и перекинул через колено, укладывая на лопатки. — Сосредоточься! — Хейл снова стал садистом-тренером, а значит, надо приготовиться к новой порции боли. — Хотя бы сделай вид, что защищаешься. Маши руками, ногами, убегай от меня, делай хоть что-нибудь. О своих нападениях я предупреждать не стану, будь всегда на чеку, — и учитель снова схватил подростка за локоть, но мальчишке каким-то образом удалось выкрутиться и он рванул подальше от своего персонального маньяка.

***

— У тебя разве нет сегодня тренировки? — шериф завозился со своими документами и немного провалился во времени, поэтому удивился, когда Стайлз поставил перед ним тарелку с сэндвичами. — Или ты решил, что вчерашней было достаточно? — Опять ты обо мне плохо думаешь, — подросток сделал вид, что его и правда это задело. — Питер… то есть мистер Хейл отменил сегодняшнюю тренировку, так что все законно, шериф. — Ну допустим, — Джон снова погрузился в исследование бумаг и, видимо позабыв, что сын рядом, потянулся к бутылке. Стайлз вовремя успел перехватить бутылку до того, как отец нальет себе еще один стакан этой отравы. Подросток прижал бутылку к себе и большими, испуганными глазами смотрел на Джона. Таким сына шериф не видел с тех пор, как его мама умерла, а сам Джон запил. — Прости, — мужчина взял кружку, которую Стилински неизвестно когда успел принести, и отпил немного чая. — Что, совсем все плохо? Стайлз ушел на минуту в соседнюю комнату, и вернулся уже без бутылки виски, но с пивом «одобренной Стайловской проверкой». — Думаю, не стоит, — Джон отказался от протянутой бутылки. — Этот риппер не дает мне покоя. То три убийства за неделю, то он вообще не объявляется — уже две недели не было убийств. Нет, я не жалуюсь, но я совсем его не понимаю, он разъезжает по Штатам и с предельной жестокостью убивает людей, случайных, как нам казалось, — шериф замолчал, разглядывая какую-то фотографию. — И? — подросток нетерпеливо вертелся на стуле, пытаясь разглядеть, на что там уставился отец. — Прости, я тут вываливаю на тебя свои проблемы, у тебя наверно своих дел полно. — Шутишь что ли? Я гиперактивный подросток, которому нечем заняться. Рассказывай! — Хорошо. В общем, вот, смотри, — мужчина протянул подростку фотографию. — Видишь этот символ? Риппер оставляет их на каждой своей жертве. Криминалисты выяснили, что сначала он оставляет эту метку на человеке, и только через несколько дней убивает. Он дает им понять, что они выбраны, дает мнимую надежду на спасение, но ни одной жертве так и не удалось выжить, по крайней мере о таких мы не знаем. — А что означает этот символ? — Стайлз вернул фотографию отцу, рассматривая другие, действительно, на всех убитых был этот символ, у кого на запястье, у кого на плече, у кого-то даже на заднице. А мужик серьезно к этому подошел. — Я много чего нашел, кто-то трактует этот знак, как материальное преображение, эволюцию, есть даже что-то о связи между Небом и Землей. Но была там одна трактовка, которая мне запомнилась, я думаю, это и есть то, что нам нужно, — Джон подтолкнул сыну распечатанный листок. — Месть? Значит, этот риппер мстит? — подросток снова посмотрел на фотографии растерзанных людей и спираль у них на теле, которая, кажется, была выжжена у них на коже. — Что же надо такое натворить, чтобы заслужить подобное? — Это неважно, теперь он преступник, и все равно, что натворили эти люди, их убийца виноват не меньше. Шериф пытался вдолбить в голову сыну, что месть — не оправдание, возможно это даже хуже, чем какое-то психологическое заболевание, ведь человек отдает себе отчет в том, что он делает, а значит, несет ответственность за свои поступки. Стайлз же не соглашался с отцом, он говорил, что есть такие вещи, которые нельзя простить, за которые нужно отомстить. На это Джон не успел ничего ответить, у него зазвенел телефон, он слушал собеседника на том конце провода, сжимая пальцами переносицу, а потом глубоко вздохнул и положил телефон на стол. — Еще один труп? — воодушевился Стайлз. Все-таки это ненормально, когда подросток так увлечен убийствами, но что с этим делать, шериф не знал. — Да, на этот раз медсестра. Не понимаю, — Джон откинулся на стуле, рассматривая кипу бумаг, валяющихся на столе. — Как же он выбирает своих жертв? — Ты же сам сказал — он мстит. — Но эти люди никак между собой не связаны. Если бы они что-то натворили в прошлом, мы бы уже что-нибудь да нашли. — Может, это что-то, что не афишировали? Ну, ведь есть такие случаи, когда богатенькие люди делают все, чтобы та или иная информация не всплыла где-нибудь. Может, наш мститель считает это личным и не хочет вмешивать полицию, он уверен, что сам со всем разберется. — Когда ты успел стать таким взрослым? — Джон не без восхищения смотрел на своего сына, немного улыбаясь. — Ну, знаешь, годы-то летят. — Да, — шериф еще несколько минут смотрел на Стайлза, а потом, как будто вспомнив о чем-то, быстренько сложил документы, закинул их в ящик и, захватив по пути куртку и ключи, направился к двери. — Пап! — Стилински догнал отца уже на улице. — Можно я с тобой поеду? — Нет, — не останавливаясь, ответил мужчина. — Ну, пап. Мне все равно нечем заняться, — ноль реакции, тогда Стайлз решил применить запрещенный прием. — Лучше тебе взять меня с собой, а не то я сам пойду на место преступления и мало ли во что вляпаюсь. Помогло. Джон резко остановился, глубоко выдохнув, потом развернулся к сыну и прищурил глаза, может он блефует? Нет, обычно если Стайлз что-то задумал, то он это делает. — Ладно, — сдался шериф, открывая заднюю дверцу машины. — Садись, шантажист. Тебе точно не надо на тренировку? — Точно, точно. Стилински в который раз удивился, и как ему так легко дается ложь? Это уже стало частью его жизни, он лжет не задумываясь, порой даже в мелочах: сколько ложек сахара положить или какой твой любимый цвет. Он так заврался, что уже и сам не помнил многие вещи. А может, он ждет, что кто-то поймает его на лжи, что кто-то схватит его, как непослушного щенка, за шкирку, и бросит в лицо: «Ты лжешь». Может тогда он и сказал бы правду, тогда сознался бы во всем, но пока ему такой человек не попадался, пока ему все сходило с рук. И в этом-то и была проблема — ему верили, несмотря ни на что, ему верили, а он продолжал врать на автомате.

***

Питер Хейл вышел из здания под проливной дождь, он стоял и смотрел на дорогу, ведущую к школе, она была пуста, ни одной машины, никто не ехал. Одежда мужчины промокла насквозь, но он не собирался уходить, учитель лишь приподнял ворот пальто, но это не спасало его от проливного дождя. Хейл явно был разочарован, он уже не смотрел на дорогу, и так было ясно, что никто не приедет, мужчина смотрел на черное небо, позволяя каплям дождя смыть тяжесть прошедшего дня, прошлой жизни и наполнить его свежестью. Питер последний раз посмотрел на дорогу прежде, чем вернуться в здание, и, поджав губы, едва слышно произнес: -Смелый мальчик.

***

— Воу, — вырвалось у Стайлза, когда они с отцом приехали на место преступления. Да, это тебе не кино, тут все по-настоящему. Кино ты можешь выключить или перемотать неприятные моменты, а когда перед тобой лежит разделанный труп, части тела которого разбросаны в радиусе ста метров, как будто убийца обезумел после совершенного преступления и раскидал куски тела в приступе бешенства, ты не можешь спрятаться от этого. Конечно, можно закрыть глаза, отвернуться, но отвратительный запах крови, грязи и гниения, кажется, въелся в твою одежду и, как бы ты не старался, сколько бы не тер себя мочалкой, этот запах еще долго будет преследовать тебя. Как только Стайлз вышел из машины, ему в нос ударил отвратительный запах, и он закрыл лицо рукой, правда помогало это не очень, шериф, видимо привыкший к этому, даже не поморщился. В первые несколько минут подростка чуть не вырвало от представшей перед ним картины, настолько жутко это выглядело. Разбросанные части тела были прикрыты кусками ткани и огорожены желтой лентой, чтобы на них нечаянно никто не наступил. Стайлз, конечно, любопытный подросток, но даже он никогда не интересовался на сколько частей можно разделать человека. Что ж, теперь он знает — 24. Теперь это число всегда будет ассоциироваться у подростка с растерзанным трупом. Стилински просто стоял в стороне у дерева и глубоко дышал, стараясь не опозориться и не проблеваться прямо здесь, на глазах у половины участка, пока шериф обходил небольшой огороженный участок, рассматривал каждый след, каждую сломанную веточку, капли крови на листьях. Поиски осложнялись тем, что пару часов назад шел дождь, поэтому следы и капли крови просто смыло водой, но Джон все равно усердно продолжал искать. Шериф Стилински всегда был в этом очень хорош, если уж он натыкался на какую-нибудь улику, его было не остановить, он как гончая шел по следу, пока наконец не находил того, кто был ему нужен. В этих делах Джон всегда был дотошен, не упускал из виду ни одну мелочь, в этом они с Питером были похожи, может поэтому шериф и оставил своего сына на попечение Хейлу, он увидел в нем что-то знакомое. — Может, ты лучше в машине посидишь? — Джордан Пэрриш, молодой помощник шерифа, который, кстати, был не менее дотошен, чем сам шериф, обратил внимание на совсем бледного подростка, который, казалось, вот-вот упадет в обморок. — Нет, я в порядке, — отмахнулся Стайлз. Очередная ложь, на которую снова купились. Стайлз был совсем не в порядке, его мутило, в глазах плыло, а этот запах… Запах просто сводил с ума, заставлял лезть на стену, рвать на себе волосы, подросток готов был вскрыть себе череп, лишь бы избавиться от этого запаха. Стайлз и сам не знал, на что он надеялся, что думал увидеть, отец ведь рассказывал ему об этом человеке, он знал, что собой представляет этот риппер, что он делает со своими жертвами, отец показывал ему фотографии убитых, но одно дело видеть это на фотографиях и совсем другое в живую. Наверно, подросток думал, что увидит Эвалин МакХейл, красиво лежавшую на припаркованной машине и смотрящую на звездное небо мертвыми глазами. Но поблизости не было Эмпайр Стейтс Билдинг, а значит она не могла сброситься с этого великолепного здания, но об этом Стайлз не думал, ему просто было скучно и он как всегда выбрал неудачное времяпрепровождение. Мальчишка уже собирался уйти, лучше он посидит в машине, чем еще хотя бы пару минут пробудет в этом месте, он прошел мимо отца, который рассматривал одну из частей тела жертвы, и услышал, как он произнес: «Странно». — Что странно? — Стайлз подошел к шерифу, тоже рассматривая кисть несчастной женщины, но ничего интересного или необычного не заметил. — Нет символа, — задумчиво произнес мужчина. — Ни на одной из частей тела нет символа. — И что это значит? — подросток сегодня тупил, поэтому никак не мог понять к чему же клонит отец. — Это не месть. Убийца не знал эту женщину, ее не было в его списке. Такое ощущение, что она просто случайно попалась ему под руку. И посмотри на это, — шериф обвел рукой огороженный участок. — Раньше риппер такого не делал. Да, он расчленял людей, но не так, все было аккуратно, все было спланировано и просчитано, а это, — мужчина снова оглянулся. — Это работа не мстителя, а психопата. Что-то выбесило его, и он сорвался, раскромсал эту женщину и разбросал ее части тела по лесу. — С чего ты взял, что это работа того самого маньяка, которого ты ищешь? Ты же сам сказал, что это на него не похоже, — Стайлз присел на корточки рядом с отцом и внимательно слушал его, подростку снова стало интересно, это дело продолжало его затягивать, он взглянул на это с другой стороны, как на еще одно дело, которое нужно расследовать, и его уже не тянуло проблеваться. — Нет, нет, это определенно его работа. Посмотри, — шериф взял кисть жертвы и протянул его сыну, от которой тот сначала отшатнулся. — Края неровные, рваные. Все тела были изрублены заостренным ножом, считается, что так наносится больше увечий и жертва быстрее истекает кровью, да и плоть резать удобней. — Фу, пап, давай без подробностей, — Стайлз снова стал дотошным, любопытным подростком и потянулся к протянутой, отрубленной кисти. — Даже не вздумай трогать без перчаток, — Джон быстро убрал часть тела подальше от сына и встал, заставляя подростка тоже встать. — Это точно он, я уверен. И чувствую мы вот-вот его поймаем. — Самонадеянность, пап? — Ну что ты. Он делает ошибки, и эта женщина тому доказательство, что-то выбесило его, чего не случалось ни разу за последние несколько лет. И что-то мне подсказывает, что это повторится. Риппер больше не контролирует себя, а значит снова совершит ошибку, и тогда мы его схватим. — Надеюсь, для этого не придется умереть еще нескольким людям? — едва поспевая за шерифом, пробубнил Стайлз. Чисто риторически, не надеясь на ответ. — Ты главное позаботься о том, чтобы это был не ты, — все-таки ответил Джон, снимая перчатки и садясь в машину. — С тебя станется. Маньяк убьет тебя за одну только болтовню.

***

— Чувак, ты что опять за свое? — Скотт явно был взволнован и зол, он подлетел к Стайлзу, когда тот только вошел в здание школы. — Ты опять прогулял урок Хейла. — Ой, Скотт, да брось ты. Ну не пришел и что? — Почему? Тебе что, так сложно было просто сходить? — Скотт, да он чуть не убил меня. На уроке еще было более-менее нормально, а на дополнительной тренировке я чуть не сдох. Он чертов садист. А я виноват в том, что пытаюсь остаться в живых? — Стайлз! — Маккол схватил друга за плечо, заставляя заткнуться. — Ты что не понимаешь? Да он взбесился из-за тебя, так нас гонял, что там реально сдохнуть можно было. Я еле ноги от туда унес, вот, посмотри, — Скотт закатил рукав, показывая Стайлзу красно-синий синяк на пол руки. — Он будто с цепи сорвался. Никого не щадил, он и раньше не очень-то нежно с нами обходился, но сегодня это был предел жестокости. Когда прозвенел звонок, а ты так и не пришел, он спросил у меня о тебе, я же не знал, что ты и личную тренировку пропустил. Хейл подождал еще минут десять, а когда стало ясно, что ты не придешь, он сразу начал спарринг. Представляешь? Так сразу, без разминки. Он раньше никогда так не делал. Слушай, Стайлз, поговори с ним, разберись с этим, иначе мы все из-за тебя сдохнем. Стилински шумно выдохнул, высвобождая свою руку из стальной хватки друга. — Окей, — тихо прошептал он, лишь бы Маккол отвалил. — Поговори, — Скотт ткнул пальцем в грудь друга. — Поговори с ним. Сегодня же! — Да понял я, — чуть громче, чем хотелось бы, гаркнул Стайлз, но не успел извиниться, друг уже умотал куда-то. В первую минуту подростку хотелось догнать друга, извиниться, все-таки не красиво получилось, но потом возникли совершенно противоположные эмоции. Пока Стилински, проталкиваясь через толпу учеников, пытался догнать Скотта, он даже не заметил, куда его заманивает друг. Он не сразу почувствовал подвох, хотя видел, что друг его видит, он оборачивался несколько раз, убеждаясь, что Стайлз следует за ним, и только когда звонок прозвенел, и все ученики разошлись по кабинетам, подросток заметил, что находится один посреди коридора, недалеко от спортивного зала. Естественно, первой мыслью было поскорей убраться от туда, от греха подальше. Стайлз знал, что мог выбешивать людей лишь одним своим присутствием, и знал, что со страха может много чего наговорить, так что подросток справедливо решил, что прежде чем объясняться с учителем, надо правильно подобрать слова, продумать все ходы, а уже потом идти с повинной. Но… Развернувшись, чтобы как можно скорее уйти и молясь всем известным богам, чтобы Хейл не вышел из зала и не заметил его, Стайлз внезапно остановился от того, что кто-то разбил что-то об стену. Разумный человек поспешил бы уйти, не ввязываться в неприятности, но Стайлз неразумный человек, плюс он чувствовал, что-то, что происходит за закрытой дверью от части его вина. Закатив глаза и громко выдохнув, в сотый раз проклиная себя за любопытство, Стилински постучал в дверь — внутри все стихло, — и не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. В помещение царил полумрак, горела лишь одна лампочка, да и та грозила вот-вот погаснуть, она постоянно мигала, давая лишь немного времени и света, чтобы рассмотреть взбешенного преподавателя в помятой рубашке и с небольшой щетиной, он стоял недалеко от подростка и прожигал его безумными глазами. Остальные лампочки почему-то были разбиты на полу, а рядом лежала бита, измазанная в крови. Не успел подросток сообразить, во что именно он вляпался на этот раз, как его схватили за грудки, приподняли над полом и прижали к стене. Глаза у Питера горели огнем, костяшки пальцев были разбиты, впрочем, как и губа, а еще от него сильно пахло алкоголем. Странно, но Стайлзу почему-то не пришло в голову, что достаточно лишь закричать, как кто-нибудь обязательно прибежит на помощь и спасет его от пьяного преподавателя, но механизм в голове у подростка всегда работал не так, как у всех, и поэтому думал он лишь об одном — лишь бы их не услышали. Ведь иначе Хейла могут уволить или того хуже посадить, ведь он напал на сына шерифа, папа определенно будет не доволен, поэтому Стилински даже не пытался сопротивляться, он лишь инстинктивно схватил руки мужчины, которыми он удерживал его. С тех пор, как отец после смерти матери запил, Стайлз ненавидел пьяных, они выводили его из себя, возможно пугали, но определенно вызывали отвращение. Но только не Питер, было что-то в глазах этого мужчины, что-то кроме безумия и выпитой бутылки виски. Боль. Стилински не сразу это заметил, а когда наконец понял, в груди неприятно кольнуло, что-то подсказывало, что он всему виной, а он не любил расстраивать людей. — Питер, я… — попытался оправдаться подросток, но что он мог сказать? Что испугался? Что все происходит слишком быстро? Он и сам не знал причину, по которой не пришел ни вчера, ни сегодня. Но мужчина все равно не дал ему оправдаться, он выше поднял мальчишку, так, чтобы их глаза были напротив друг друга. — Маленькая дрянь, — прошипел Питер и прильнул губами. Тут Стайлз еще больше запутался, этот мужчина определенно был для него загадкой. Зачем он это сделал? Да, потому что он спятил! А что, неплохое оправдание для убийства человека. Подросток чуть не издал нервный смешок, но вовремя понял, что находится в руках пьяного, обезумевшего качка, а с ним шутки плохи. Питер не углублял поцелуй, не пытался проникнуть в его рот языком, не просил большего, он только прижимался горячими, чуть обветренными губами с привкусом виски и сигарет и, кажется, успокаивался. Воздуха катастрофически не хватало, но Стайлз не смел оттолкнуть мужчину, он ждал, когда тот сам оторвется от него и поставит на землю, но не выпустит, чтобы не вздумал сбежать. — Маленький засранец, — усмехнулся Хейл. — Что ты творишь со мной? — Я? — обрел голос Стайлз. — Это ты мне скажи, что на тебя нашло? — подросток обвел взглядом разгромленное помещение. — Ты, — легко ответил мужчина. — А теперь скажи, куда ты пропал? Питер снова приблизился к мальчишке, но больше не целовал, лишь провоцировал подростка, приоткрывая рот и периодически облизывая пересохшие губы. — Ты волновался? Мило. Нет, для шуток сейчас точно было не время, но нервы сдают, сами понимаете, да еще когда рядом такой горячий мужчина, вообще сложно себя контролировать, но понял это Стайлз лишь тогда, когда в полуметре от его головы в стенку впечатался кулак, и на него посыпалась штукатурка. Питер снова стал злым, хотя на минуту подростку показалось, что взгляд у мужчины стал адекватным. — Кажется, я задал вопрос. Боже, с такой хрипотцой он становился еще сексуальней. — Ну, я… у меня были дела. Прости, что не предупредил. Зря! Эта ложь будет дорого стоить Стилински. Не успел он сообразить, как его снова схватили за грудки и сильнее впечатали в стену, сверля разъяренными глазами. — Ложь, — только и сказал Хейл. Ну вот. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся. Хотел, чтобы кто-нибудь поймал тебя на твоей же лжи? Пожалуйста! Получите, распишитесь. Вот только о последствиях стоило подумать заранее, мужчина, кажется, терял терпение и остатки разума. Питер видимо из последних сил старался не сорваться, он тяжело дышал, руки стали трястись, но отпускать мальчишку он не собирался, не раньше, чем он все расскажет. А Стайлз… Похоже впервые со смерти матери ему не хотелось лгать, только не сейчас, только не Питеру, только не тогда, когда он смотрит на него так, как будто готов уничтожить весь мир ради него. — Я испугался, — признался Стилински, опуская голову и расслабляясь в руках мужчины, отчего-то подросток был уверен, что Хейл не причинит ему вреда, не нарочно. — Меня? — немного испуганно спросил Питер, отпуская мальчишку, но тот сам сделал шаг вперед, прислоняясь лбом к широкой груди. — Нас. Мужчина зарылся рукой в растрепанные и мокрые волосы подростка, успокаивая его, похоже он переволновался. Возможно мальчишка и не врет, но сейчас Хейл определенно напугал его, и Питер это знал, но ничего не мог с собой поделать, Стайлз просто выводил его из себя, эта своевольность, эта дерзость, это неумение подчиняться, мужчина просто бесился от этого. И лишь, когда мальчишка оказывался в руках Питера, лишь тогда он замолкал, только тогда он был готов подчиняться, но лишь одному человеку — Хейлу. Впрочем, это и было еще одной причиной, по которой Стайлз не пришел, его пугала эта власть, которую имеет учитель над ним и одновременно радовала, должен же быть хоть кто-то, кто может утихомирить его. Подросток довольно жался и жмурился, прижимаясь к груди мужчины и вдыхая его запах, это удивительно, но помимо виски, сигарет и пота, от него пахло кофе с корицей. Кофе и корица. Стайлз считал, что эти два компонента не подходят Питеру, они слишком спокойны, ему бы больше подошло что-то другое. От мужчины пахло домом и уютом, и это никак не вязалось у мальчишки в голове, но и думать об этом не хотелось, с Хейлом было спокойно, и Стайлз готов был отдать если не все, то многое, чтобы вот так стоять и прижиматься к сильному и властному мужчине, и плевать, что он доминант и при случае просто шлепнет его, лишь бы ни с кем не делить. Преподаватель схватил мальчишку за волосы на затылке, заставляя поднять голову и посмотреть на него, Стайлз болезненно поморщился, ему не нравилось, когда с ним так обращаются, но мужчине все же подчинился. — Значит, правду ты не скажешь? — Хейл приподнял бровь, сильнее оттягивая волосы подростка. — Придется выбить ее из тебя. По телу Стилински пробежали мурашки, мальчишка смотрел в небесно-голубые глаза учителя, которые в блеклом свете казались красными, и понимал, что мужчина не шутит. Когда играешь с дьяволом, нужно быть осторожней, сам не заметишь, как попадешься ему на удочку. И Стайлз попался, он знал это, понял, как только его схватили, а он не убежал, теперь он будет играть по правилам Питера, но пугало то, что он не знает правил, а мужчина, видимо, не собирался их объяснять. — Раз уж ты здесь, — лукаво улыбнулся Хейл. — И никуда не спешишь, — мальчишка рванул к двери, но крепкие руки обхватили его поперек груди, а потом и вовсе закинули на плечо и понесли в зал. — У тебя есть шанс отработать прогулянные тобой занятия, а заодно и извиниться передо мной. Питер швырнул подростка на жесткий матрац, нависая над ним, Стайлз недовольно смотрел на преподавателя, потирая копчик, потому что его именно швырнули на этот чертов и между прочим не самый мягкий матрац. — Или, — Хейл осторожно провел по скуле мальчишки. — Я все расскажу твоему отцу. Думаю, шериф будет не в восторге от того, что его обожаемый сын снова прогуливает занятия. — Думаешь, он будет рад, если его сын станет инвалидом? — нервно усмехнулся Стайлз. — Тогда защищайся, — Хейл схватил подростка за бедра и притянул ближе к себе, но Стилински пихнул преподавателя ногой в грудь, и пока тот приходил в чувства от такой дерзости, рванул в сторону двери. — Или беги быстрее. Не сказать, что Питер очень уж был потрясен выходкой Стайлза, скорей наоборот, ведь Хейл сам просил его защищаться, вот мальчишка и защищается, как может. Мужчина, не долго думая, вскочил на ноги и в секунду догнал подростка, снова перекинул его через плечо, отнес к матрацу и бросил на него, даже успев шлепнуть по заднице. — Давай, — кивнул Питер. — Сможешь выбежать за дверь, и твоя тренировка окончена. Соблазнительно. Честно. Но, черт возьми, ведь практически невозможно. Стайлз посмотрел за спину учителю, мда, бежать далековато, а тут еще это огромная скала, возвышается над ним и издевается. Но победа стоит того, а значит надо пробовать. Подросток вскочил на ноги, попытался обойти Хейла хотя бы с одной стороны, но мужчина не позволил ему этого, на какой-то момент мальчишка просто замер перед Питером, он смотрел на него и улыбался той улыбочкой, которой не улыбаются хорошие мальчики. Стайлз думал о том, можно ли играть нечестно, засчитается ли это? В конце концов, разве не этому учит Хейл — умей защитить себя. Стилински посмотрел учителю в глаза, тот свел брови вместе, что это задумал этот чертов засранец? Но не успел Питер как следует подумать об этом, как мальчишка тихо прошептал: «прости», и со всей силы ударил мужчину по коленке. Хейл упал скорей от неожиданности, чем от боли, и смотрел на удаляющуюся фигуру, которая имела наглость развернуться и показать язык. Маленькая дрянь! Питер испытывал смесь эмоций: с одной стороны, он гордился мальчишкой, оказывается он все-таки его слушал и даже что-то запомнил, к тому же, разве не это ли цель урока — любыми способами защитить себя? Но с другой стороны, Хейл боролся с соблазном проучить подростка, напомнить ему с кем он имеет дело, и лишний раз доказать, что за все наши действия нам приходится отвечать. Учитель догнал Стайлза уже у самой двери, тот дергал ручку, но безуспешно, дверь не поддавалась. Питер погремел ключами в руках, довольно скалясь. — Нечестно! — обиженно воскликнул Стилински. — А то, что сделал ты, было честно? Стайлз поджал губы, теперь он определенно не жалел об этом, оказывается, Хейл первый стал жульничать, а значит, заслужил боль в коленке, которая будет мучить его еще ближайшие несколько часов. Подросток опустил голову, Питер не опирался на больную ногу. Стилински сам не заметил, как на его лице появилась улыбка, но к несчастью учитель ее заметил, и почему-то это ему не понравилось. Нет, а что такого-то? — Беги, гаденыш! Дважды просить Стайлза не пришлось, он рванул в противоположную от преподавателя сторону. Питер дал мальчишке всего минуту, а потом пошел к нему, именно пошел, мужчина не торопился, нога не позволяла, но это произвело нужное впечатление — подросток сидел в углу, как загнанный зверь, и с ужасом смотрел на Хейла, по лицу которого невозможно было понять, что он собирается сделать с мальчишкой. Стилински, как обычно не долго думая, решил, что не хочет знать, как его собираются казнить, и поэтому снова рванул с места, но не тут-то было, Питер перехватил его и стал выворачивать руку, подросток дернулся, отказываясь так просто сдаваться, и споткнувшись о ногу преподавателя, упал, Хейл не успел его поймать. Мальчишка завыл от боли, хватаясь за ногу, и до крови закусывая губу, чтобы не закричать. Питер уже сидел на коленях рядом с подростком и ощупывал его ногу. Каждый раз, когда пальцы учителя надавливали чуть сильнее на пострадавшую конечность, Стайлз вздрагивал. — Нужно отвести тебя в больницу, — мужчина с легкостью поднял подростка на руки и понес его вниз, к своей машине. — Теперь можно считать, что мы квиты? — пробубнил мальчишка, уткнувшись в шею Питера, слюнявя ее и изредка покусывая, намекая, что ему больно и, что он злится на Хейла. — Думаю, ты искупил свою вину. — Отец убьет тебя, — жарко выдохнул Стайлз в ухо мужчине, тот аж остановился, стараясь не отвлекаться на горячий шепот, слюнявую шею, теплые руки, которые практически не пытались держаться, уверенные, что их и так не уронят, да и вообще не думать, что на руках у него теплый, спокойный, такой желанный, а главное ЕГО мальчишка.