Корзина фруктов

Тонкие девичьи пальцы умело наигрывают сонату, клавиши плачут под искусными руками прекрасной маркизы, аккорды разлетаются на осколки и растворяются в трепете свеч, в ярком блеске гостиной, оставляя эхо после себя. Последний аккорд тает в воздухе, маркиза убирает руки на коленки и улыбается скромно на бурные овации гостей. Ее жених, прекрасный граф Фантомхайв, с легкой поуулыбкой берет невесту под руку и они присаживаются на диван в отдалении от других гостей. Старые дамы и замужние женщины радостно перешептываются - еще годок, и в высшем обществе появится еще одна блистательная пара, пара прекрасной маркизы Милдфорд и молодого Цепного пса Фантомхайва. Зиглинде прикрывает глаза и в шепотки так надоевшей знати совсем не вслушивается. Пальцы сильнее сжимают чашку и горячий чай обжигает горло, девушка улыбается так, как учили и кивает леди, устроившей прием. - Леди Миллиган, чай просто бесподобен! Рискну предположить, с индийских плантаций? - Вы совершенно правы, леди Салливан, - Мэри кривит губы в лицемерной улыбке и уродливые морщины сеточкой появляются у крашков бледных губ. Зиглинде фыркает едва заметно и ставит чашку на небольшой журнальный столик - как же она устала от фальши, от престарелых дамочек и замужних дам, от сплетен за спиной, что черными крыльями распахиваются сзади, от сдержанного ухаживания и воркований той парочки. Зеленое шелковое платье забирает все тепло души, да посмотрите, - она же самая красивая статуя ледяного скульптора, такая же равнодушная и холодная. Зиглинде смеется навзрыд и кидает в рот сладкий виноград - его приторность ядом по венам, воспитанное благородное общество смотрит неодобрительно и даже презрительно, девушке хочется плюнуть в них виноградными косточками, и смеяться и смеяться, глядя на их ненавистные лица. Но мечтам не суждено сбыться - теперь надо объяснить причину несдержанного поведения. Зиглинде складывает руки на коленях и тихо прокашливается. - Я представила, что братику Сиэлю пошли бы хвостики милой Лиззи. Дамы цокают языком и качают головами. Очередная глупость дурашки-Зиглинде, почему она не думает о серьезном в свои шестнадцать лет? Она умеет только слишком громко смеяться и сбегать в леса, но ничего не сделаешь с ведьмой, ей бы только в леса-поля, собирать горькую полынь и ковыль, она же никому ненужная. Зиглинде искренние, светлые шестнадцать лет и она чувствует себя экзотической птицей в красивой клетке, не любимую свободу на потрескавшихся губах, а пустоту. Она кусает за плечи и манит к себе,а Зиглинде встряхивает ее рукой и улыбается широко - всему злу радостно и лучезарно. Она не завидует Элизабет - да, у нее золотистые волосы, в которых немного солнца и весенняя зелень в глубине глаз, самые нарядные платья - а, кажется, сегодня голубое на ней, совсем не миленький цвет - и завидный жених Англии. Нет, она не плакала ночами в мягкие подушки в одиноких покоях и не причитала о несчастной любви и разбитом сердце. Господи, да нет у фарфоровой маркизы свободы, ее свободы, нет! Ничему больше не завидует ведьма. Она смотрит в ледяное синее небо, умоляет на коленях Ну отпусти, дай свободу, у нас же нет права на сказку, мне ничего не надо, отпусти. В опьянении пляски и весны забыться бы, прямо сейчас отсюда бежать, навстречу ветру, лента освободит черноту волос, скованных ею! Ах, не будет дня счастливее, чем дни объятий с давно потерянной подругой!.. Сиэль скалит зубы в дьявольском оскале и хватает девушку за плечи, поднимая с колен, целует грубо и нагло в алые губы и кислотой обжигает шею. Твоя свобода принадлежит мне. Отпусти, у нас же не будет сказки, совсем станет невыносимо-больно! Отпусти, пока мы не обезумели оба! Цепи по рукам и ногам сильнее, свобода дальше - легким поцелуем крыльев бабочки, прощаясь с ней. Сиэль поворачивается к не_любимой невесте, Лиззи жмется к нему сильнее и доверчиво, как любящий и преданный щенок, гости умиляются, кто-то тяжелым вздохом помянет прошедшую юность. Зиглинде судорожно выдыхает и разом выпивает пока еще не остывший чай, душа в себе всю горечь и боль. Хрупкая слеза обжигает щеку и Зиглинде прячет гримасу ужаса за веером. Небо снова насмехается над ней.