Окунись...

Скотт нужен якорь. Тот, который держит на плаву остатки самоконтроля; тот, кто позволяет забыться и не разгрызть чужую глотку. Мэтту нужна боль. Та, от которой в венах бурлит адреналин; та, которая разжигает огонь власти в маниакально блестящих глазах. - Ты сегодня свободен? - интересуется Скотт. Стайлз скептически поднимает брови и отворачивается. Мэтт улыбается. - Конечно. Он сжимает её талию и оставляет влажный поцелуй на щеке, отчего те начинают слабо гореть. Они выходят в обнимку из кабинета химии, одноклассники провожают их заинтересованными взглядами, а Скотт вместо смущения чувствует спокойствие, когда ребра почти трещат от натиска Мэтта. - Полнолуние совсем близко, детка? - самодовольно улыбается он. - Без меня никуда? Скотт скидывает его руку и сладко улыбается, открывая дверь его машины. - Не поранься в этот раз, милый. Мэтт злобно щурит глаза и автоматичкски проводит по груди, словно и сейчас чувствуя располосованную когтями кожу. Они несколько секунд прожигают друг друга взглядами и одновременно садятся. Мэтт заводит машину. * - Выпьешь? - Скотт кивает на бокал в его руке и залпом выпивает свой. Мэтт видит, её контроль висит на волоске. Где-то между этим стаканом и следующим. Он ждёт. Его комната как у маньяка обвешана её фотографиями. Вот она со Стилински на поле для лакросса поправляет ему форму и целует в щечку на удачу; на следующей она о чём-то переговариватеся с Мартин; улыбается, глядя в объектив. Глаза на каждой засвечены. Скотт льнет к нему всем телом через пару минут, когда алкоголь пусть и не ударил в её мозг, но как следует разогрел. Мэтт сжимает её запястья до боли и кусает за шею. - Тише, детка, - шепчет, скользя губами по горячей коже на животе. Скотт скулит и выгибается, а на его белоснежную рубашку капает кровь с её ладоней. - Нож, - беззвучно двигает губами она. Мэтт усмехается. - Инициативная, - и достаёт из кармана брюк раскладной охотничий. Несколько глубоких порезов, и расплавленное золото затухает в глазах Скотт. Кожа быстро регенерирует, и Мэтт вырисовывает новые узоры, чувствуя сладкий запах крови. Когти Скотт втягиваются медленно, с каждым новым витком на картине, и она живо дергает его за волосы, рьяно, будто в последний раз, целуя. Постанывает, забирается ему на колени, откидывая нож в сторону, и прикусывает ключицу, растегивая пуговку за пуговкой. - Вот так, детка, - ахает Мэтт, когда она прикусывает его сосок и плотно обвивает пальцами член. * Когда их обоих выворачивает в оргазме, Мэтт когтями Скотт рассекает на её же бедрах кожу. Потому что Скотт нужен якорь. Потому что Мэтту нужна боль.