Слышу голос из прекрасного далёка

Когда появился Бильбо, позванивая ключами, гномы пришли в неописуемое оживление. Тауриэль побледнела, как полотно. Кире тоже стало дурно - она поняла, что ловкая сильная тренированная эльфийка сейчас вырубит с полпинка хоббита и все. Кольцо отнимет, ключи отнимет, Бильбо в тюрьму... И это конец. Кили же не сомневался в Тауриэль. - Тауриэль! Это наш единственный шанс! - взмолился он, глядя на возлюбленную своими шоколадными глазами. Отпусти нас! Пойдем с нами! Я без тебя уже не смогу! Такие слова в устах гнома прозвучали, как признание в любви. Тауриэль отшатнулась от клетки, но тут же приняла решение. Разве она сможет видеть, как беспомощно старится и слабеет этот молодой красивый гном в темнице? Нет, это выше ее сил. - Я не видела ключей, маленький хоббит, - с достоинством произнесла эльфийка. - Но, гном, не проси меня уйти. Я не брошу мой мир. Как бы мне ни хотелось быть с тобой... Она резко повернулась и быстро и легко зашуршала вверх по ступеням. Кили, обалдевший, смотрел ей вслед. - Та-у-ри-эль... - шептали губы гнома, смакуя имя любимой. Которая завуалированно подтвердила, что он ей дорог. Бильбо заторопился. Еще раз встречаться с карающими эльфийскими руками? Нет, спасибо! Прочь, прочь отсюда! Гномы, хоббит и ребенок стараясь не шуметь, спустились в погреб и тут Бильбо поведал свой план. Всем стало страшно до мути в кишечнике, но выбора не было, поэтому все залезли в бочки, а Киру Торин прижал к себе тяжелой лапищей. Гном отчаянно трусил, как бы не раздавить ребенка, когда поплывут. Бильбо нажал на рычаг и бочки покатились в воду и с хлюпаньем начали свое путешествие. Торин держался изо всех сил, держался за двоих. Кирюша повизгивала, толкаясь то спиной в доски бочки, то носом в твердую грудь гнома. Пятерня его уцепилась за ее плечо, обтянутое коричневой тканью. Наконец, сквозь адский водоворот их вынесло на полную воду и понесло по реке. Кирюша развернулась в бочке и глянула с любопытством, ухватившись за край бочки, поддерживаемая надежнейшей из гномьих рук. Но - какое разочарование! Впереди - спешно закрывающие водяные воротца эльфы в доспехах. Стражники! Бочки стукались друг об друга, застревая, удерживаемые закрытой решеткой. Сейчас и их бочка стукнется и остановится. Неожиданно засвистело в воздухе и сильные, молодые эльфы посыпались с верха водяных ворот точно сломанные куклы. Орки! Орки напали молча, неожиданно и всех эльфов застигли врасплох. Перебив стражников, они обратили всю свою мощь на безоружных гномов, у которых не было даже верхней одежды. И худо пришлось бы гномам, если бы не две стремительные молнии, выскочившие на берег и с механической неумолимостью разящие ужасных тварей. В одной из молний Кира признала принца Лихолесья. Леголас стрелял с такой скоростью, какой в жизни не достигал ни один самый искусный человеческий лучник. Вторая молния была чем то похожа на рассерженную белку или отчаянно отражающую удары и окусывающуюся лисичку. Сравнение с лисичкой пришлось Кирюше по душе. Тауриэль! Пятерня Торина неумолимо нажала на голову девочки, принуждая ее спрятаться, усевшись на дно бочки. Не в силах противиться, Кирюша шлепнулась задом на мокрое дно, и только могла слышать, что происходит снаружи. - Кили! - через некоторое время раздался отчаянный крик Фили. Что с Кили? Кирюша вскочила и Торин, сразивший очередного орка его же топором, не успел ее остановить. Бочки вырвались на свободу, Кили соскользнул в пустую бочку. Торин метнул топор в орка, который занес свое оружие над Леголасом и остался беззащитен... крик орка на другом берегу привлек внимание девочки и она повернулась туда. На безоружного в этот момент Торина, который прощался взглядом с Леголасом, мелкий орк нацелил свою стрелу. Миг и она сорвалась с тетивы... Ужас накрыл девочку с головой, и она сделала единственное то, что правильно. Не отдам. Торина. Короля. Отца. Не отдам. Легкое движение в сторону, детское плечико закрывает лопатку короля-под-горой, и орочья черная хищная стрела входит Кирюше в плечо. В последний миг ее существо содрогается и в защищающемся жесте поднимает руку. Стрела входит в плечо, пройдя насквозь руку девочки. Она отчаянно и тоненько вскрикивает. Не от боли, боли еще нет. От того, что факт свершился. Она - умерла... Торин видит, как искажается лицо провожающего его глазами эльфа, и слышит вскрик. Рывком поворачивается, видит заваливающуюся Кирюшу, перебитая рука которой пригвождена к плечу, пытается подхватить, но тельце девочки сияет золотом и исчезает в его ладонях. Вой Торина ввинчивается в голубое небо. Стрела Леголаса пригвозждает орка к стволу дерева. Бочки несутся неумолимо, безостановочно. Гномы в переполохе, пытаются перекричать друг друга, кто то говорит утешающие слова Торину. Ему не нужны эти слова. Он замкнулся в скупом мужском горе. Его девочка... Стрела вонзилась бы в него, если бы не его названная дочка... Леголас словно зомби, стоит на краю крутого берега. Он не замечает, что и в него целится стрела подкравшегося орка. Вздрагивает и смотрит на Тауриэль, точным выстрелом сбившую уже выпущенную стрелу. Щелчок и принц принимает случившиеся. - Оставь этого в живых, - бесцветным голосом приказывает он Тауриэль. - Доставим его во дворец. Орк рычит и сопротивляется. Еще никогда к нему не прикасались ненавистные руки эльфов. Собственно, он впервые видит их так близко и в таких подробностях. Он не самый слабый воин, и все же руки эльфийского принца много сильнее. А красота.. Он для них - чудовище. Они для него - те, кого его научили ненавидеть. Ему внушили, что он должен без жалости их убивать. А сейчас он видит, что у них добрые глаза. Они смотрят на него с отвращением и ненавистью после того, как Глурхук убил странного ребенка. Он для них - олицетворение зла. Что его ждет? Мысли орка прыгают, он не хочет признаваться себе, что боится. Пытки, мучительная смерть. Ничего больше. И все же огонек добра в глазах пленивших его вызывает в душе его какую то непонятную тоску. Ему хочется выть и спрашивать богов отчего его не создали таким же прекрасным существом, отчего он искаженный? Творение Тьмы? Его ведут. Удивленные и заинтересованные взгляды стражников. Он рычит и дергается по направлению к одному из них. Щелкает зубами и с наслаждением ржет, гогочет, видя, какое произвел впечатление на отшатнувшегося эльфа. Леголас отдергивает его от эльфа, Тауриэль ухмыляется, предвкушая, как будет молить о пощаде этот орк. Вот и предножье королевского трона. Трандуил, пришедший к трону, не такой торжественный, как когда принимал гномов. Он одет просто, настолько, насколько может себе позволить король. Его чело не венчает корона из веточек и ягод рябины. Орка ставят на колени. Руки его увязаны назад. Леголас придерживает его за концы косиц на затылке, прижимая второй рукой к горлу пленника один из своих клинков. Орку больно. Рука эльфа слишком сильно сжимает волосы. Клинок, периодически елозящий вдоль его горла, отточен остро и его грубая орочья кожа покрывается мелкими порезами. Но он не жалуется, он понимает, это - только начало. Впереди плети, костедробилки, раскаленное железо... Орк делает вид, что злится. Пытается за злостью и удалью скрыть свой страх и острое чувство беззащитности перед этими воителями. Он горделиво держится перед допрашивающей его стражницей. Они хотят знать, зачем орки преследовали гномов. Вместо внятного ответа, орк пытается взять верх над ситуацией - пусть даже не в свою пользу, лишь бы начать управлять действиями этих прекрасных существ. Он ловит малейший трепет ресниц девушки - эльфа. И понимает, чем и как ее поддеть. - Зачем вы преследовали четырнадцать гномов? - спрашивают его. - О, нет, их не четырнадцать, - рычит орк. - Тринадцать. Тот, молодой, гном - мы всадили в него моргульскую стрелу. Через некоторое время он умрет.. Орк с удовлетворением видит - его слова попали в яблочко. Эльфийка краснеет, бледнеет и сдерживая, свою ярость, медленно произносит: - Ты любишь смерть орк, любишь убивать? Его коробит от такого вопроса. Он не любит смерть. Но создан он - чтоб ее сеять. Он так устроен. Согласно правилам затеянной им игры, орк кивает и разражается непотребными словами на своем языке. Тауриэль накинулась на пленника, намереваясь тут же лишить его жизни, но была отброшена в сторону грозным окриком короля. И это был один из редких моментов, когда Трандуил позволил себе рявкнуть. Ошеломленная Тауриэль безропотно удалилась, повинуясь приказу Трандуила, но вскоре ее шаги замедлились, она обдумывала слова орка. Если стрела вонзилась в Кили, только эльфийская магия может ему помочь. Понимая, что делает непоправимое, Тауриэль быстро собралась, не взяв с собой почти ничего, и вышла за зачарованные ворота. Понимала ли она, что уходит навсегда? Что Трандуил не простит ей такого поступка? Прекрасно понимала, ибо была уже далеко не маленькой девочкой. Но... Он так рявкнул на нее... При этом орке... При Леголасе... Она что, не обойдется без них? И Кили... Кили! Бедный, раненый Кили! Он обещал своей матушке вернуться к ней. У нее не было матушки. Она и не помнила ее. Но почему то понимала, как будет горевать мать гнома. И ради нее... Нет, ради Кили... Щеки вспыхнули. И чтоб дать понять Трандуилу, что не следует так с ней обращаться... Он ей не папочка! В общем, она уходит - и правильно. По-другому нельзя. И эта девочка... Леголас рассказал ей. Она нужна там. Здесь и без нее всем будет хорошо. А еще она не сомневалась, что разделавшись с орком, Леголас последует за ней...