The 100.

Лекса предпочитает поезда и машины, а вот самолёты ей совсем не нравятся. И чёрт бы побрал её сестру Аню, купившую ей билет именно на самолёт. – Самый безопасный транспорт, – передразнивает брюнетка себе под нос, пока проходит через металлоискатель на входе в аэропорт, натягивая бейсболку почти на глаза. С собой у неё ничего нет, даже чемодана. Только сотня баксов в кармане, да телефон. Все вещи она оставила дома, заперев на ключ. Ах да, ключи у неё тоже с собой. Ей кажется, что этого более чем достаточно. В Лос-Анджелесе она задерживаться не собирается, на обратный билет ей хватит и, возможно, послезавтра она снова окажется в своей тёплой и уютной квартирке, подальше от всех этих летающих штук. Нет, Александра совсем не боится летать. Нет, она не смотрела ролики с крушением самолётов, частенько мелькающие по телевизору. Нет, её не интересует статистика схождения поездов с рельс и автомобильных катастроф. Просто она предпочитает землю воздуху. Однако билет заказан, она его получила и ничего уже не изменить. Ну, почему Гастусу потребовалось умереть именно в этом месяце и вообще году? Хотя, Лексу несколько дней интересует другой вопрос – почему он указал в завещании её. С дядюшкой Гастусом Лекса никогда не была достаточно близка. Может видела его пару раз, а может и нет. Чёрт знает эту обширную родню, постоянно требующую сбора вместе. Она прекратила приезжать на совместные праздники с восемнадцати, когда уехала из дома, тогда же перестала отвечать на звонки бесчисленных родственничков. И не сказать, что Лекса прям жалела. Три года пролетели чудесно и без проблем, пока ей не позвонила Аня. Старшая сестра единственный человек, с которым Граунд имела хоть какие-то контакты. Поэтому подводить её не хотелось, а та уже всё решила за неё, зная нрав девушки. Возражений не требовалось, они ушли бы в никуда. – Гори в аду, Аня, – фыркнула Лекса, рассматривая будущих соседей на ближайшие семь-восемь часов. Мелковатая брюнетка в компании двух парней практически не останавливалась, перемещаясь в пространстве так, что уже через минуту глаз Лексы задёргался. Спутники девушки, казалось, находились в той же ситуации. Следующие оказались ещё хуже. Два вечных братана играли в камень-ножницы-бумагу. С ними рядом находилась высокая женщина с усталыми глазами. Она молча кидала взгляды на парней, но ничего им не говорила. Мать, определила Лекса. На самом деле, она не знала этого точно, пока проходя мимо не увидела на их билетах одинаковые фамилии. Ухмыльнувшись, остановилась неподалёку, решив наблюдать за ними, как за зверьками на канале Дискавери. – Финн, я уже в аэропорту! – внимание Лексы привлёк громкий голос за спиной. Она развернулась, едва не сталкиваясь нос к носу с блондинкой, разговаривающей по телефону. – Ох, простите. Обойдя Граунд, та замерла, разыскивая что-то в кармане, затем вытащила помятый билет и посмотрела на него. – Вылет в одиннадцать тридцать. Да, я приеду в Лос-Анджелес к восьми. Нет, не надо меня встречать, Финн. Я найду дорогу. Всё, посадка началась, мне пора. Зазевавшись на блондинку, Лекса едва не пропустила самолёт. Ладно, это уж слишком сказано. Она просто не ожидала, когда громкоговорители объявили посадку на её самолёт. – Ковчег. Кто вообще так называет самолёты? – поинтересовалась она у себя и сама себе ответила. – Недалёкие идиоты. Её настроение с каждой секундой падало всё ниже и ниже, грозя пробить землю и скатиться к ядру планеты. Долгие шаги по трапу, немое прощание с землёй, последний вдох снаружи самолёта. Лекса не хочет входить, но надо и она не может показать слабость. Салон большой, девушка умудряется даже не зацепиться за кресла, пока двигается к назначенному месту. Аня выбрала его ей, она, как никто, знает вкусы Лексы. Бизнес-класс, шутка про то, что Граунд не работает, в самом конце ряда – Лекса не любит находиться в центре толпы, даже если на неё не смотрят. Подходя, она уже знает, что летит не одна. Недавняя блондинка пытается затолкнуть сумку на верхнюю полку, но не достаёт несколько сантиметров. Граунд одним движением отправляет рюкзак на положенное расстояние. – Ой, спасибо, – блондинка, похожая на принцессу из глупых, но весёлых, мюзиклов Диснея, улыбается ей, а Лекса чувствует, как тонет в самых, наверное, синих глазах в мире. – Я заняла место у окна. Ты не против? Просто я такая самонадеянная, может ты хотела сесть туда и... Брюнетка понятия не имеет, что ей говорят, но кивает в знак согласия. Девушку зовут Кларк, она представляется немного смущённо, часто поправляет светлые пряди и слишком много болтает.

***

«Чёрт бы тебя побрал, Аня!» – проносится в голове Лексы, когда она толкает Кларк в туалет, захлопывая за ними дверь. Блондинка с вызовом смотрит на неё, словно подначивая взглядом. Её губы кривятся, Граунд хочет стереть эту ухмылку с её хорошенького личика. Она целует её, чтобы затем укусить за губы. Кларк хмурится, бьёт по плечу, отталкивая. – Не смей, мне ещё с друзьями встречаться, – поясняет она. Лекса уже не слушает. Новый поцелуй не сопровождается укусом, она просто врывается в рот Кларк языком, сплетаясь с её и некоторое время они сражаются за право обладать. Побеждает, как ни странно, нехватка кислорода у обеих. Отрываясь от девушки, Кларк тянет ворот её рубашки на себя, пока пытается отдышаться. Лекса поддаётся, позволяя вести себя, словно на поводке. – Неплохо, – прерывисто шепчет Кларк. – Сможешь лучше? Не заставляя ждать, Лекса прижимает принцессу к стенке туалета, вновь ловя её губы своими. Пальцы ловко пробираются под одежду туда, где их ждут. Ремень джинс Кларк больно прижимает запястье, поэтому второй рукой Граунд расстёгивает его, ни на секунду не оставляя губы девушки. Получая свободный доступ, пальцы скользят дальше вниз, касаясь клитора. Кларк выгибается, запуская собственные руки в тёмные волосы Лексы. Глаза блондинки закрыты, в то время, как зубы прикусывают нижнюю губу. Её выражение лица такое напряжённое, что Лекса останавливается любуясь им, получая недовольный стон и сильный рывок за волосы. Кларк явно не умеет ждать. – Тихо, тихо, – она вжимает блондинку в стену, слегка поглаживая её клитор. И это Кларк тоже не устраивает, она хочет большего контакта, подаваясь вперёд бёдрами. Смех Лексы заполняет небольшое, но такое удобное для случайных перепихов, помещение. Не желая играть больше с добычей, Граунд проникает в неё сначала одним, а затем двумя пальцами, вызывая несдержанный всхлип. Чем быстрее она движется, тем громче и продолжительнее становятся стоны любовницы. Безусловно, это ласкает слух, вознося саму Лексу на вершину самовосхищения и гордости. Чёртово самолюбие. Впрочем, никогда не бывает достаточно. – Смотри на меня, Кларк, – шипит Лекса и та открывает глаза. В них виднеется всё тот же вызов, они словно вопрошают за хозяйку «а сможешь лучше?». – Могу, – глухо рычит она, делая финальные движения. Зрачки Кларк расширяются, когда она со стоном кончает. Вызов сменяется удовлетворённостью, и Лекса считает, что ради этого стоило полететь на самолёте. Гриффин утыкается в её плечо, когда они, минуя смущённую стюардессу, оказавшуюся так не вовремя в этой части самолёта, возвращаются на места. – Знаешь, обычно я не делаю таких вещей, – бормочет она, поглядывая по сторонам. На двух девушек пассажиры, большая часть которых в наушниках, не обращают внимания. Лекса бросает взгляд на часы. – У нас есть семь часов, чтобы это вошло в привычку, – Кларк улыбается, ударяя её по руке.