Сломать шаблон

Предупреждение: эта глава содержит упоминания о жестоком обращении с детьми. Никакой конкретики или описаний, никаких имён, только намёки, но решила предупредить на всякий случай. В книге Мейсон Вёрджер был педофилом. В сериале только намекают на это — сцена с мальчиком в сарае и туманная фраза Марго «они уже простили его» и т. д. Если вы хотите выжимку из книги о степени извращённости Мейсона Вёрджера, в Википедии есть статья о нём, которая даёт хорошее, точное представление о том, почему Мейсон должен, действительно должен СДОХНУТЬ. Статья также проливает чуть больше света на роль Марго в «Красном драконе», которую в сериале практически проигнорировали. Мне также хотелось бы отметить следующее: с точки зрения сюжета то, что Марго спит с Уиллом и беременеет от него, совершенно бессмысленно. В книге ясно сказано, что состояние Вёрджеров после смерти Мейсона может перейти только к его наследникам, что и приводит к той занятной сцене с угрём, Марго и её партнёром Джуди. В сериале довольно прозрачно намекается на то, что Мейсон хотел стать отцом ребёнка Марго. Почему она решила, что секс с Уиллом (или с кем-либо ещё, неважно) послужит препятствием для повторных сексуальных домогательств со стороны брата, недоступно моему пониманию. Я имею в виду, если бы она попыталась выдать этого ребёнка за сына Мейсона после его смерти, то возникла бы очень щекотливая ситуация, и ей пришлось бы признать, что она занималась сексом с собственным братом, чтобы добраться до денег. А если у Марго есть партнёр и в сериале, то сделав её (т.е. девушку Марго) беременной от Мейсона (при помощи угря), они могли бы получить возможность выдать её за подружку Мейсона и, соответственно, за мать его наследника. Надеюсь, в сериале они к этому вернутся (от переводчика: так и случилось).

***

Уилл привык к одиночеству в стенах своего дома. Совсем иначе было остаться одному в доме у Ганнибала на площади Чандлер, в центре Балтимора. Города никогда не бывают тихими, всегда что-то шумит на заднем плане: машины, люди, звучный гул линий электропередачи, далекий вой сирен скорой помощи. Оказавшийся в ловушке собственных эмоций, в большей степени склонявшихся к гневу, Уилл бесцельно ходил из комнаты в комнату, ища, чем бы себя отвлечь. Он отметил электронно-цифровую клавиатуру, недавно установленную на двери, ведущей во внутренний дворик, небольшую и неброскую. Это открытие заставило его усмехнуться мрачному юмору ситуации. Всемогущий хищник соизволил спуститься с небес на землю грешную, прибегнув к обычной охранной сигнализации, чтобы держать своё логово в безопасности. Шагая по комнате взад-вперёд, Уилл и себя ощущал хищником, хотя и довольно уязвимым. Для него было не внове заимствовать эмоции, погружаясь в сцену преступления. В этом и заключалась его работа: быть чашкой, наполненной до краёв. Именно поэтому он был так хорош в том, что делал. Если не видеть эмоциональной составляющей, то места преступлений сводятся к сценам бессмысленной бойни, бездумной разделке мяса. Воспринимать всё с точки зрения жертвы тоже не было чем-то новым, хотя обычно он старался избегать этого. На самом деле легче понять образ мышления самых изощрённых убийц, чем представить себя на месте их жертв. Прямо сейчас Уилл словно на самом деле влез в шкуру Марго (знал это, видел, чувствовал), и как бы сильно ни старался, не мог из неё выбраться. Он ненавидел каждую секунду этого ощущения. Того, что «его» обесчеловечили подобным образом. Что отняли даже малый шанс на счастье. Разрезали. Что придётся прожить остаток жизни, зная, что Мейсон победил… Уилл встряхнулся, в буквальном смысле этого слова. Он стоял на кухне Ганнибала, не понимая, когда или почему ноги сами принесли его сюда. В первый раз за последние несколько недель его голова начинала пульсировать от наступающей боли, заставляя его скучать по привычке повсюду таскать с собой аспирин. Уилл не мог позволить себе так глубоко погрузиться в сознание Марго. Оттуда не было другого выхода, кроме как через Мейсона Вёрджера. О, он мог понять это: разобрать его самодовольство на чёртовы кусочки. Выяснить, что заставляет Мейсона «тикать», затем обнаружить в нём неисправность и вырвать сбоящую часть механизма. Заставить его ползать. Делать плохие вещи с плохими людьми было не просто приятно, иногда это было просто. Мейсон Вёрджер заслужил любой существующей на земле несправедливости в свой адрес.

***

Ганнибал вернулся из больницы около часа ночи. Уилл услышал, как он вешает пальто в прихожей, стук ключей, положенных на подставку, мягкую поступь шагов по ковру, потом по мрамору, а затем и по половицам. Дверца холодильника открылась и закрылась. Наконец, Ганнибал вошёл в гостиную, где Уилл, свернувшись калачиком, лежал на диване под аккомпанемент мерцающего пламени и гипнотического танца снежинок за окном. Ганнибал разместился в кресле с бокалом вина в руке. — Всё ещё не спишь, как я посмотрю. — Не мог заснуть. Как Марго? — Она всё ещё под действием анестезии… или что они там вместо неё использовали во время операции, но, учитывая обстоятельства, находится в ясном уме. — Ганнибал поднял бокал к носу. — Она знает, что с ней сделали, и по понятным причинам подавлена, но спокойна. Уилл услышал «принятие» и «смирение» и почувствовал горечь. Он смотрел, как вино в бокале Ганнибала ловит и отражает отблески пламени, и думал об окончании жизни. Без прежнего эмоционального потрясения он думал о том, чтобы вырвать из развороченной грудной клетки Мейсона Вёрджера его бьющееся сердце и разорвать на части, пока оно все ещё перекачивало кровь. — Ты о чём-нибудь сожалеешь? Ганнибал обдумал вопрос. — В каждом действии кроется возможность сожаления. Но если я выбираю чего-то не делать, то обычно по уважительной причине. — Я пронизан сожалением. — Больше всего Уилл сожалел об отсутствии возможностей в отношении Мейсона Вёрджера. Он хотел его смерти. Он жаждал этого. — И не говори мне, что я должен изменить своё поведение, чтобы избежать подобных чувств. В данном случае незачем что-то менять. Ганнибал улыбнулся. — И не собирался. Думаю, мы оставили в прошлом то время, когда ты нуждался в том, чтобы я вёл тебя через собственный разум. — Мне не нужна терапия. Что мне нужно, так это алиби. — И возможность, и уединенность, и нож. Возможно, костная пила. Уилл перевернулся на спину, ощутив в руке фантомную тяжесть ножа, и прижал ладони к себе. Он мог представить себе это невероятно ясно, во всех кровавых деталях. — Я не знаю, что не так. Обычно я не чувствую того, что ощущала жертва. Это кажется таким ненормальным. — Ненормальная реакция на ненормальную ситуацию абсолютно нормальна. — Послышался звон стекла о стекло, Ганнибал отставил бокал. — Скажи, как ты себя чувствуешь? Уилл нахмурился и бросил на Ганнибала мрачный взгляд. — Я только что сказал, что не нуждаюсь в терапии. — Сделай мне одолжение. Уилла так и подмывало сказать Ганнибалу отъебаться. Он только-только сумел отрешиться от тех нежелательных ощущений, что испытал нацепив, фигурально выражаясь, шкуру Марго, и не испытывал желания повторить этот опыт. Погружаться в то, что он хотел сделать с Мейсоном, было гораздо приятнее. Раздражённый, Уилл попытался выдать заключение о том, что он чувствовал, настолько лаконичное, насколько было возможно. — Я обессилен. Измучен. Зол. — Всё это весьма нормальные реакции. Опасные для психического здоровья, только если начинают властвовать над нами. — Эти чувства не властвуют надо мной, меня ими затопило. Есть разница. Изнасилование, уничтожение. Улавливаешь, куда я клоню? — Да. Твой новый взгляд на жизнь не забрал у тебя способности сопереживать, это всё, что я утверждаю. Заинтригованный, Уилл поднял глаза на Ганнибала. — Звучит так, будто ты ожидал, что это произойдёт. Я внёс немного хаоса в твои ожидаемые переменные? — Пожалуйста, не начинай снова сравнивать себя с лабораторной крысой. Ты никогда не был ни лабораторной крысой, ни научным проектом. — Ганнибал говорил искренне, с ноткой отвращения в тоне. — Ты несправедлив к себе, приуменьшая значение собственной личности подобным образом. Сумма всего, что в тебе есть, привлекает меня к тебе, а не какой-то один аспект, отделённый от остальных. Я люблю тебя всего целиком, Уилл. — Ты вообще способен любить? Губы Ганнибала дёрнулись. –Теперь ты собираешься меня анализировать? — Ты назвал меня замечательным за то же самое в прошлый раз. Когда мы были в больнице Джона Хопкинса. — Да, назвал. Потому что ты такой и есть. — Льстец. — Никакой лести. Чистая правда. — Ганнибал скрестил руки на животе, приняв весьма снисходительный вид. — Позволь, я сэкономлю тебе время: я знаю, кто я есть на самом деле. У меня есть все признаки высокоинтеллектуального психопата, разве не так? Жестокость, склонность к насилию, равнодушие к тому, что чувствуют мои жертвы, или к тому, что их смерть будет значить для людей, которым они были дороги. Я люблю манипулировать. И в то же время у меня есть принципы. Даже мораль, если я могу осмелиться использовать это слово. Мои положительные качества, однако, не обязательно означают, что я не психопат, по общепринятым меркам. Уилл усмехнулся. — Жаль, что Джека здесь нет. У него бы голова взорвалась. Ганнибал едва пожал плечами. — Самосознание — первый шаг к самореализации. Сам для себя я не отрицаю того, кем являюсь. Не чувствую вины или угрызений совести за свои преступления, — он повернул голову в сторону Уилла, — за исключением очень небольшого числа случаев. И когда это происходит, я стараюсь исправлять свои ошибки, потому что искренне о них сожалею. — И это подводит нас к тому, что «Введение в психологию психопатов» совсем не про тебя. — Уилл сел, поджав под себя ноги. — Кого ты потерял? Ганнибал посмотрел вниз на свои сложенные на животе руки. — Мою сестру. Мишу. Она объяснила мне многое обо мне самом. — Она была старше тебя? — Младше. Намного младше. Она была маленькой девочкой, когда её у меня забрали. Я и сам был почти ребёнком, когда всё это случилось. Настроение в комнате изменилось. Уилл никогда не видел Ганнибала настолько задумчивым, находящимся на грани того, чтобы потеряться в воспоминаниях. Он почувствовал, что ему следует извиниться за то, что затронул эту тему. Как они вообще перешли от сопереживания Марго Вёрджер к смерти сестры Ганнибала? Уилл не мог не ощутить жалость к Ганнибалу. Эбигейл вернули в мир Уилла. А сестра Ганнибала была мертва. «Забрали у меня» говорило о насильственной смерти, и Уилл инстинктивно понял, что смертью Миши было продиктовано всё последовавшее после неё в жизни Ганнибала, возможно даже то, что происходило прямо сейчас. Уилла посещала эта мысль в больнице Джона Хопкинса, но теперь, с возвращением Эбигейл и тем чувством счастья, которое оно принесло, он задумался, каким был бы Ганнибал, если бы Миша была жива. Уилл задался вопросом, каково это — потерять сестру. Он считал, что потерял Эбигейл, и это опустошило его, несмотря на то, что они были знакомы так недолго. Было бы… — Уилл, — произнёс Ганнибал, вырывая того из его мыслей, — не надо. Ошеломлённый Уилл поискал зрительный контакт. — Не надо что? — Не сопереживай мне. Не в этом. Потеря Миши практически уничтожила меня. И всё же он позволил Уиллу думать, что он потерял Эбигейл. А затем он вернул её. Ганнибал дал Уиллу то, что тот никогда не смог бы вернуть себе сам. Возможно, именно в этом и заключался ответ на сомнения Уилла относительно способности Ганнибала любить. — Смена темы, — объявил Уилл, вновь опускаясь на диван. — Что сейчас с Марго? — Физически она в порядке. К счастью для неё, кто бы ни производил гистерэктомию, они знали, что делали, хотя и оставили довольно длинный шрам на животе. Уилл знал, для чего был предназначен этот шрам. Физическое напоминание об утрате Марго, физическое доказательство победы Мейсона. — А психически? — Она — сильная женщина. Должна быть сильной, иначе она бы давным-давно сдалась. — Ганнибал посмотрел в сторону. — Меня беспокоит, что Мейсон приходил к тебе. Уилл фыркнул. — О себе беспокойся. Ты был тем, кто предложил ей… — Он посмотрел за спину Ганнибала, на недавно установленную охранную сигнализацию на двери, ведущей во внутренний дворик. — А. Меня как раз это заинтересовало. Ганнибал проследил за его взглядом. — Даже старая собака может выучить новый трюк. — Думаешь, Мейсон собирается что-то предпринять? — Были прежде у Мейсона нелады с законом или нет, у него всё ещё было достаточно могущества и влияния, чтобы купить хирурга для проведения операции сестре, и достаточно уверенности в том, что это сойдёт ему с рук. — Он не мой пациент. Если бы он им был, я мог бы предугадать его следующие действия, если он вообще собирается что-то предпринять. Может быть, он придёт за мной. А может быть, и нет. — Незнание этого, кажется, совсем тебя не беспокоит. — Уилл попытался прочесть хоть что-то на бесстрастном лице Ганнибала. — Или именно незнание возбуждает тебя? Ганнибал отзеркалил позу Уилла, вольготно устроившись в кресле. — Я выучил, что необдуманные действия часто приводят к нежелательному результату. Я отдаю себе отчёт в опасности ситуации. Но я также не упускаю из виду тот факт, что любые предпринятые против Мейсона действия, в данный момент, приведут лишь к тому, что в моём доме снова будет ФБР. — Другими словами, проявим терпение. Ганнибал кивнул. — Полагаю, это лучший план действий. В данный момент так и было. И снова Уилл представил, как вырывает бьющееся сердце Мейсона из-под защищающего его каркаса костей. Так или иначе, поклялся себе Уилл, он увидит, как эта свинья истекает кровью.

***

Они приехали в больницу Святого Франциска в пятницу вечером. Снова шёл дождь, в воздухе едва ощущалось тепло: весна делала свои первые, робкие попытки вытеснить зиму. Марго была в сознании и лежала, отвернув голову к окну, когда они вошли. Уилл держался на заднем плане, пока Ганнибал разговаривал с Марго, хотя он мог точно сказать, что она была заинтригована его присутствием. Он устал. Он спал урывками, несколько раз вскакивая из-за разрозненных обрывков сна, и каждый раз Ганнибал обнимал его со спины, уговаривая поспать ещё. И теперь всё, чего хотел Уилл, это заползти обратно в постель и проспать остаток дня. Ганнибал, извинившись, вышел в уборную. На несколько долгих минут палата погрузилась в молчание. Затем Марго поманила Уилла подойти ближе. Рваные раны на её лице покрылись корочками, а синяки начали темнеть. — Почему вы здесь с ним? — Мы разобрались с нашей резнёй. По её лицу пробежала тень. — Повезло вам. — С усердной медлительностью Марго перевернулась на бок. — C этим никак нельзя разобраться. Тихий пораженческий тон было трудно проигнорировать. Это раздражало Уилла. Эмпатия это не то же самое, что симпатия, но жалость проникла в него так легко, вместе с изрядной порцией гнева. — Вам настолько важны деньги? Марго даже не спросила, как он узнал об этом. — Теперь это всё, что у меня есть. Или нет. Он победил. — Покажите вашему брату, насколько вы сильны. Переживите его. — Это был лучший совет, который Уилл мог ей дать. Он сел в освободившееся кресло Ганнибала. — Как он вообще узнал? — Полагаю, от доктора Фолкнер. Она не очень хорошо знает Мейсона, не так как я, но она была другом моего отца. — Марго снова подвинулась, зашипев от боли. — Должно быть, он что-то начал подозревать и позвонил ей. Он сказал… Он сказал, я расцвела. А мои возможности всегда были ограничены в силу определённых указаний в завещании моего отца. Стремление принести добрую весть, дружеские отношения с остальными членами семьи и немного неведения, когда дело коснулось сохранения врачебной тайны между доктором и пациентом, или, возможно, доктора Фолкнер просто купили. — Вы могли бы выдвинуть обвинения. — Для чего? Я не знаю, где Мейсон подобрал меня после аварии. Все были в хирургических масках. Единственное лицо, которое я видела, было его лицом. — Что насчёт самой аварии? — Там не будет и следов улик. Вы не понимаете, каким дотошным может быть мой брат. Достаточно дотошным, чтобы посетить кандидатов в отцы нерождённого ребёнка Марго. Чем больше Уилл думал об этом, тем больше убеждался, что еле избежал смерти, в день, когда Мейсон явился в Вулф Трэп. — Может быть, и понимаю. — Он замялся. — Что насчёт отца? — Какой-то парень в клубе. Несколько парней в нескольких клубах. Я не спрашивала имён, они не интересовались контролем за рождаемостью. Не думаю, что они вообще знали, кто я. Мы поехали в отель. Я не осталась на завтрак. — Она невесело улыбнулась. — Мои предпочтения не изменились. Марго действительно ничего не скрывала. Уилл потёр виски. — В чём именно состоял ваш план? Она окинула его долгим взглядом. — Не уверена, что хочу говорить об этом. Вы не мой психотерапевт. Всё, что я скажу вам, может быть использовано против меня в суде. — Я здесь с Ганнибалом. Я вместе с Ганнибалом. Брови Марго поползли вверх. — В каком смысле? — Во всех смыслах. И в случае, если это вас не убеждает, я серьёзно подумываю, о том, чтобы вырезать вашему брату сердце тупым ножом и заставить его наблюдать, как я кромсаю его на куски. Оценка, которую Уилл дал Марго, была правильной. Она и глазом не моргнула. Она не пошла в полицию после сеансов терапии Ганнибала, а также не разгласила его довольно неортодоксальные рекомендации относительно их с Мейсоном отношений. Уилл подозревал, что целая жизнь в попытках уцелеть рядом с собственным братом привила ей довольно гибкую мораль. В своём роде она была также ущербна, как и Мейсон, только иначе. Марго спокойно смотрела на него. — Мне не нужен рыцарь в сияющих доспехах, мистер Грэм. — Конечно, всё это имеет больше отношения к моему собственному общению с Мейсоном, чем к вам. Ваш брат приезжал ко мне домой, чтобы узнать, не «сравнивали» ли мы определённые части тела. Она фыркнула, а затем поморщилась. — Он подкатывал к вам. — Да. — Уилл склонил голову набок. — Хотя подозреваю, что я слишком стар, чтобы ему понравиться. Я прав? Выражение лица Марго ожесточилось. — Лет на тридцать староваты. Вот почему я пыталась его убить. Всегда ходили слухи, знаете ли. Думаю, вся моя семья в курсе. И они закрывают на это глаза. И я тоже так делала. Я думала, что он просто был жесток по отношению ко мне. До тех пор, пока я не увидела… на конюшне… иногда мы принимаем группы посетителей, из школ, сироты… я не хочу говорить об этом… Уилл и не хотел слышать подробностей. Его живое воображение уже расписало их. — Не убивайте его. — Марго скользнула рукой к краю матраса, пытаясь нащупать ладонь Уилла. — Дело не только в деньгах. Речь идёт о том, чтобы победить в игре. — Это не игра, Марго. — Она и есть, для моего брата. — Она сжала ладонь Уилла, снова поморщилась и медленно перекатилась на спину. Она выглядела совершенно измотанной и, казалось, испытывала сильную боль. Послышался мягкий стук в дверь. Ганнибал вернулся в палату. Он бросил взгляд на Марго, ещё один — на Уилла. — Мы должны идти. Думаю, что теперь мисс Вёрджер необходимо отдохнуть. Марго ещё раз сжала ладонь Уилла, а затем отпустила. — Спасибо вам. Вам обоим. Приятно знать, что есть люди, которые понимают. Уилл молчал всю дорогу обратно до площади Чандлер. Ганнибал загнал Бентли в гараж, прилегающий к дому, и с пульта закрыл подъёмную дверь. Верхний свет включился автоматически. — Ты можешь остаться на выходные? Я был бы рад компании. — Не уверен, что буду хорошей компанией. Вся эта история с Вёрджерами крайне выводит меня из себя. — Я уже говорил тебе, Уилл, что люблю в тебе всё. Включая плохое настроение. — Ганнибал погладил Уилла по щеке. — Останься. Уилл вздохнул. — Тогда я позвоню соседям. Хотя я думаю, что просто хочу спать. У меня раскалывается голова. У тебя есть аспирин? — Возможно, у меня есть кое-что получше. Что-то более натуральное, чем синтетические химические вещества.

***

Уилл действительно был не в настроении для секса, пока Ганнибал не толкнул его к стене у двери и не вклинил своё бедро между бёдер Уилла, потираясь своим пахом о пах Уилла. — Эндорфины, — пояснил он, прижимаясь горячими влажными губами к горлу Уилла, — натуральное болеутоляющее. Уверен, ты об этом знаешь. — Ты хочешь вытрахать мою головную боль? Правда? — Уилл полностью проигнорировал сарказм: трудно попасть в нужный тон разговора, когда всё твоё внимание стремительно перемещается к гениталиям. Он сбросил пальто с плеч Ганнибала, нетерпеливо подёргал Виндзорский узел его галстука. — Ты должен начать носить меньше одежды. — Внешний вид, — Ганнибал казался до невозможности чопорным, его глаза сверкали, а губы влажно блестели, — половина впечатления. Уилл сделал подсечку Ганнибалу. С громким стуком они рухнули на восточный ковёр в прихожей, Уилл сверху, широко разведя колени, прямо на выпуклость в промежности Ганнибала. Ганнибал уставился на него, раскрыв рот. Уилл обхватил ладонью горло Ганнибала, большой палец точно на сонной артерии и усмехнулся. — Я был копом. Я сбивал с ног людей вдвое тяжелее тебя и на две головы выше меня. Не смотри так удивлённо. — Уилл подцепил двумя пальцами Виндзорский узел и дёргал до тех пор, пока не стянул галстук. Когда он занялся рубашкой Ганнибала, пуговицы полетели во все стороны. Ганнибал толкнулся бёдрами вверх, почти сбросив с себя Уилла. — Эта рубашка стоит 300 долларов. — Пришли мне счёт. — Уилл развёл бёдра шире для лучшего баланса, и последние пуговицы полетели в стену, когда он разорвал рубашку до конца. — Или скажи мне остановиться. Он не знал, откуда взялась эта внезапная агрессивность, и не имел желания разбираться в этом. Грубо пройдясь пальцами по седеющим волосам на груди Ганнибала, он склонился губами к соску, пробуя зубами тёмный узелок. Ганнибал зашипел, а потом обхватил голову Уилла и направил его к другой стороне. Если где-то на расстоянии вытянутой руки не было тайника со смазкой, то секс обещал быть грубым и грязным. Эта идея отлично совпадала с настроем Уилла. Оставив цепочку засосов на груди и животе Ганнибала, Уилл сражался с ремнём на его брюках, пуговицами и молнией, пока не взял член Ганнибала в руку, тёплый как сама кровь и липкий на кончике. Уилл отстранился. — Я не буду хорош в этом, — предупредил он, и взял член Ганнибала в рот. Он даже не пытался подражать, тому, что делал с ним Ганнибал, просто обхватил ладонью основание и сконцентрировался на том, чтобы держать зубы подальше от нежной кожи. Ганнибал позволил себе застонать. Периферическим зрением Уилл увидел ладонь Ганнибала, сперва распластанная по ковру, она сжалась в кулак. А затем она поднялась и смахнула кудри со лба. — Посмотри на меня, — потребовал Ганнибал, обхватив ладонью челюсть Уилла. Ганнибал являл собой воплощение разврата: рубашка разорвана, молния расстёгнута, щёки пылают. Их глаза встретились, и Уилл ощутил, как интимная связь вспыхнула внутри него, пришпоривая его, наполняя его гордостью. Он делал это. Он был тем единственным, кто доводил чопорного, правильного Ганнибала Лектера до того, что тот отрывисто хватал ртом воздух и стонал, терял самообладание. Ганнибал кончил с грубым рыком, рвано дёрнув бёдрами. Уилл ощутил его вкус на языке. Он был горьким, солёным. Чувство триумфа пересилило инстинктивную реакцию Уилла выплюнуть, и мгновение спустя он сглотнул. Ганнибал ухватил его одной рукой и потянул вверх. Другой рукой Ганнибал обхватил член Уилла поверх штанов, небрежным поцелуем заглушая его поскуливание. — Хочешь? — пробормотал Ганнибал, прижавшись губами к губам Уилла, ещё шире раздвинув его бёдра, и, боже, да, Уилл хотел, но не здесь, не так: на ковре в прихожей, без смазки. Уилл закрыл глаза и покачал головой, потёрся промежностью о ладонь Ганнибала, его руки и плечи горели от усилий, прилагаемых, чтобы удерживать себя на весу над Ганнибалом, и кончил, как какой-то чёртов подросток. Он рухнул на Ганнибала, выбившийся из сил, с колотящимся сердцем, чувствуя, как покалывает пот между лопаток, на загривке. — Это было… — Грязно, — невозмутимо произнёс Ганнибал, но Уилл почувствовал, что тот чрезвычайно доволен. С ощутимым усилием Уилл сел. Они были грязными. У Уилла вытянулось лицо, когда скользко-хлюпающая ткань боксеров накрыла его усталый член, и он предпринял вялую попытку упаковать Ганнибала обратно в брюки. Им нужно было принять душ, или ванну. C их одеждой было покончено. — Мне следует перенять привычку постоянно возить кое-что из одежды в машине. — Или ты можешь просто оставлять её здесь, — предложил Ганнибал, укладываясь головой на руку, — также как и в машине. Он мог, разве нет, если выходные у Ганнибала станут обычным делом. Часть Уилла противилась этой мысли с каким-то молчаливым упорством. Он говорил себе, что ведёт себя глупо — мысленно, эмоционально он уже переехал к Ганнибалу, а оставить здесь немного одежды — не то же самое, что обустраивать совместный дом. Он позволил себе представить следующий шаг — представил, как они вместе обустраивают дом. Это позволит избежать часовой поездки от Вулф Трэп до Балтимора. Если Ганнибал не любит собак, Уилл мог бы раздать их в хорошие руки, или они могли бы найти ещё какое-нибудь компромиссное решение. Это было бы лучше, чем бросать их на несколько дней кряду, а миссис МакМиллан не стала бы ежедневно приезжать, чтобы покормить их и выгулять на заднем дворе. Есть о чём подумать, позже. Намного позже. Уилл похлопал Ганнибала по животу. — Ты был прав, головная боль прошла. Хотя теперь я устал в два раза сильнее. — Приятная усталость, я надеюсь. — Ганнибал сел, рукой обхватив Уилла за талию, чтобы не потерять равновесие. — Моё расписание на день совершенно пустое. Я собираюсь вновь навестить Марго завтра, но больше никаких договорённостей. Мы могли бы сходить поужинать куда-нибудь, завтра вечером. — У меня определённо нет подходящей одежды для тех мест, которые ты чаще всего посещаешь. — Не говоря уже о том, что Уилл чувствовал бы себя неловко в окружении Балтиморских богачей и знаменитостей, при том, что блюда в меню стоят больше, чем он тратит на еду в месяц, а на столе лежат три разных набора столовых приборов. — Я бы лучше остался дома. Ты мог бы что-нибудь для меня приготовить. Ганнибал прищурил глаза. — Распробовал вкус моей еды, Уилл? Уилл даже не предполагал, что Ганнибал может так воспринять его предложение. Протест умер на его губах, в глубине себя он поискал разные отговорки, какое-то отвращение, и ничего не нашёл. Люди всё время потребляли в пищу мёртвых животных. Мясо есть мясо. Ощущая на языке призрачный вкус сердца Рэндалла Тира, Уилл кивнул.

***

Оставшуюся часть дня они провели бездельничая. В субботу утром после позднего завтрака Ганнибал был готов ехать в больницу святого Франциска. — Не хочешь составить мне компанию? Встреча с Марго не значилась в верхних строчках списка желаний Уилла. Он чувствовал то же, что и она, но не совсем мог понять её причины не убивать Мейсона. В определённый момент инстинкт самосохранения перебарывает значение денег. Будь он на месте Марго, Уилл бы уже проскочил эту точку. Это была не игра. Он также не хотел нагружать себя ещё большим количеством аргументов против Мейсона, обеспокоенный тем, что рано или поздно желание стереть Мейсона с лица Земли возьмёт над ним верх. — Мне бы не хотелось ехать. Я достаточно насопереживался за эту неделю. Ганнибал поцеловал Уилла в макушку. — Тогда увидимся часа через три. Не скучай. Опасности заскучать просто не было. Книги, которые Ганнибал хранил в офисе, были лишь частью его довольно внушительной коллекции. Многие из книг, стоящих на множестве полок по всему дому, были прекрасно сохранившимися первыми изданиями, а огромное количество учебных пособий охватывало широкий диапазон тем. Он едва отметил, как хлопнула входная дверь, но тут же вновь погрузился в толстую книгу по Египетской мумификации. Час спустя он отложил книгу и пошёл в уборную, и на обратном пути сделал крюк через кухню, чтобы перекусить. Он не замечал хода времени, пока не зазвонил телефон. Часы на каминной полке показывали пятнадцать тридцать. Странно, что Ганнибал ещё не вернулся. Уилл подошёл к телефону, ожидая, что это звонил он. — Дом Ганнибала Лектера. — Мистер Грэм? — это была Марго. — Извините, но доктор Лектер там? Уилл отложил книгу. — Он не с вами? — Нет. Он звонил мне утром, сказал, что может быть на пару минут опоздает из-за пробок. Ну, не мог же он так задержаться. Уилл уставился на часы. Ганнибал уехал уже больше четырёх часов назад. — Подождите минутку. Поднявшись, он прошёл в прихожую и выудил свой сотовый из кармана куртки. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Опаздывать куда-то, не предупреждая ждущих его людей, было совершенно непохоже на Ганнибала. Если бы с ним что-то случилось по дороге, он бы позвонил. Если у него была возможность позвонить. Эта мысль вызывала беспокойство. Уилл посмотрел в окно. На улице не было гололедицы, но это не значило, что Ганнибал не мог попасть в аварию. Перед внутренним взором Уилла промелькнул Ганнибал, истекающий кровью в искорёженном Бентли, и он закрыл глаза, не давая этому образу укорениться в сознании. — Мистер Грэм? Алло? Вы ещё там? — Да простите. Вы не помните, с какого номера он звонил? По мобильному или из офиса? — Из офиса. У меня есть только этот номер. Я посмотрела его домашний телефон в интернете. — Голос Марго звучал виновато. — Обычно я не звоню вот так, в выходные, но он всегда такой пунктуальный. Она волновалась. Также как и Уилл теперь. — Я вам перезвоню. — Он повесил трубку до того, как Марго смогла и слово вставить, и позвонил в офис. Пять гудков, и сработал автоответчик. Уилл завершил вызов и набрал номер сотового Ганнибала, попав на голосовую почту. И снова нажал на отбой. Минутой позже он уже влезал в ботинки, перебросив куртку через руку. Двадцать минут спустя Уилл припарковался через дорогу от офиса Ганнибала на Бэйшор Авеню и вздохнул с облегчением. Бентли был припаркован у обочины, указывая, что, по крайней мере, не произошло аварии. Входная дверь в здание была не заперта. А вот дверь в офис — была. Уилл постучал. Приложил ухо к двери. Постучал снова, на этот раз сильнее. Ничего. Уилл колебался всего секунд пять. Оставалось надеяться, что здесь он не встретит ещё одну охранную сигнализацию… Он выбил дверь ногой. Для обычного человека офис выглядел нетронутым. Ежедневник и адресная книга Ганнибала лежали на своих местах на широком рабочем столе, выровненные с точностью человека, страдающего обсессивно-компульсивным расстройством. — Ганнибал? — Уилл шагнул в просторный кабинет. — Эй? Ганнибал, ты… Запах меди в воздухе. Царапины на полу. Одно из кожаных кресел стоит чуть криво. И вот за столом — картина, от которой у Уилла кровь застыла в жилах: большое, неровное море крови, пропитывающей половицы; кровавые дорожки — кого-то тащили волоком, — заканчивающиеся в нескольких футах перед задней дверью. Уилл прошёл, чтобы проверить вторую приёмную. Она была пуста. Также как и уборная. Он вернулся к столу, тщательно стараясь не наступить в кровь, и уловил ещё какой-то запах — кислый и отвратительный. Фекалии. Мышцы тела расслабляются в момент смерти, включая сфинктер. Кому бы ни принадлежала эта кровь, он умер здесь. Ганнибал был очевидным кандидатом, но тогда, где тело? С безмолвным ледяным спокойствием Уилл вытащил из кармана сотовый и набрал номер больницы Святого Франциска. Он позвонил и попросил переключить на Марго Вёрджер. Она взяла трубку после первого гудка. — Доктор Лектер? — Нет. Это Уилл Грэм. — Уилл опустился на колени рядом с лужей крови. — Куда бы Мейсон его отвёз? Марго резко вздохнула. — Вы думаете… — Я не думаю. Я знаю. Куда бы Мейсон повёз Ганнибала? Тишина. Затем шорох простыней и слабое, женское мычание от боли. — Заезжайте за мной. — У меня нет времени… — Маскрэт Фарм огромна, — отрезала Марго, — вы никогда не найдёте Мейсона без меня. Уилл окунул палец в кровь. Холодная. Начинает сворачиваться. — Буду через двадцать минут.

***

Марго стояла у обочины за пределами территории больницы Святого Франциска, когда Уилл вырулил на тихую улицу. Рядом с ней стояла медсестра и издёрганный пожилой мужчина в халате врача. Врач сердито жестикулировал, одной рукой удерживая Марго за предплечье. Как только Уилл остановил машину, она стряхнула с себя его руку и открыла дверь с пассажирской стороны. Врач запротестовал. — Мисс Вёрджер, я вынужден настаивать… — Извините. Чрезвычайная семейная ситуация. — Она закрыла дверь и пристегнула ремень безопасности. Уилл выехал обратно на улицу. Марго выглядела больной и измученной, бесцветной без её безупречного макияжа за исключением таких «украшений» как яркие синяки, порезы, и длинные всклокоченные волосы. Из-под пальто выглядывала пара больничных штанов. Одной рукой Марго придерживала живот. — Мне плевать на ваши деньги или ваши маленькие игры, — произнёс Уилл всё с тем же ледяным спокойствием. Он не мог вспомнить, ощущал ли он прежде такое спокойствие. — Я надеюсь, вы знаете, что это значит. Марго смотрела исключительно прямо перед собой. — Знаю.

***

Маскрэт Фарм была семейным поместьем Вёрджеров, располагавшимся в национальном лесу рядом с рекой Саскуэханна на севере Мэрилэнда. Им понадобилось два часа, чтобы добраться туда. Небо уже начало темнеть к тому времени, как Уилл проехал мимо вручную расписанной искусно сделанной приветственной таблички. Дорога вела мимо густых зарослей деревьев и неожиданно открывавшихся широких газонов, протянувшихся вдоль низкого заборчика. Кучка одетых в свои зимние шубки пони стояла, прижавшись друг к другу под навесом с красной крышей. Дом, возвышающийся вдалеке на холме, был самым большим частным поместьем, какое Уилл когда-либо видел. Это было странное здание, представлявшее собой любопытное сочетание башенок и вышек над приземистым основанием, напоминая что-то сказочное, приглашая посетителей поглазеть на это чудо. Марго направила его на искусно скрытую гравийную дорожку, ведущую от газонов в гущу леса. Уилл выключил фары. — С ним будут люди, — сказала Марго. — Не телохранители, но не воспринимайте их легкомысленно. Они — свиноводы из Сардинии. Мейсон ведёт с ними дела. Уилл бросил на неё взгляд. Выражение её лица было непроницаемым. — Что вы от меня скрываете? — Мейсон выводит новую породу свиней. Он их, эээ… обучает. Свиньи всеядны, вы это знали? Они едят что угодно. Общеизвестные сведения, но то, как она это сказала, заставило Уилла сжать руку на руле. Вот почему там не было тела. Если Ганнибал не умер в офисе (Уилл отказывался допускать эту возможность, абсолютно отказывался верить в то, что Ганнибал уже мог быть мёртв), то он умрёт здесь при гораздо более жутких обстоятельствах. Ганнибал оценил бы, оценит иронию. Чесапикский Потрошитель, который убивал грубиянов за свинское поведение, скормлен свиньям. Не останется и клочка улик. Вы не понимаете, каким дотошным может быть мой брат. Они проехали ещё милю, пока Марго не сказала: «Притормозите. Амбар практически перед нами». Слово «амбар» было преуменьшением. Это было крепкое, большое кирпичное здание с железными воротами. Рядом были припаркованы две машины: тот же длинный чёрный Лимузин, что Уилл видел до этого в Вулф Трэп, и крепкий джип с грязными шинами. Уилл позволил автомобилю прокатиться чуть дальше до полной остановки, по-прежнему оставаясь под прикрытием деревьев. Даже здесь, находясь на расстоянии пятидесяти ярдов, через толстые кирпичные стены Уилл слышал возбуждённый визг свиней. — Есть другой вход, слева. Отсюда вы не увидите. — Марго отстегнула свой ремень безопасности. Пот бисером выступил над её верхней губой. Сейчас она была ещё бледнее, чем до этого. — У вас есть оружие? — Мне оно не нужно, — сказал Уилл и вышел из машины.