Сломать шаблон

Ни оружия, ни плана, только уверенность — Уилл найдёт Ганнибала или то, что от него осталось. И вне зависимости от того, что он обнаружит в амбаре, Мейсон умрёт. Другого решения не было. Визит в дом Уилла, вред, который Мейсон наносил, казалось, всем, кто встречался ему на пути — Уилл мог бы в конце концов спустить всё это. Мог бы, если не забыть, то убедить себя, что убийство Мейсона лишь привлечёт нежелательное внимание. В тот момент, когда Мейсон прикоснулся к Ганнибалу, он подписал себе смертный приговор. Ганнибал принадлежал не ему. Тот же собственнический инстинкт, что поднял голову после освобождения Уилла из БСНП, сейчас вновь жаждал крови, хотя и из другого источника, чем предполагалось изначально. Уилл быстро перебежал от машины к амбару. С близкого расстояния, даже через железные ворота, какофония, создаваемая свиньями, была оглушительной. Шум мог сработать Уиллу на руку, прикрывая его приближение. Он оглянулся на машину и увидел, что Марго стоит рядом с ней, за открытой дверцей, и жестом показал ей оставаться на месте. Затем он побежал к левой стороне амбара и завернул за угол. Грунт был илистым, на нём были отчётливо видны углубления от ботинок и свиных копыт. Следы вели к ещё одной двери, находящейся посередине между тем местом, где он остановился, и торцом здания. Сердце Уилла пропустило удар. Прислонившись к кирпичной стене, спиной к нему стоял человек. Слабые струйки серого дыма вились над его головой. У Уилла не было иного оружия — только собственные руки, полицейская подготовка, гнев и сотни убийств в его сознании, где одних лишь рук убийцы достаточно, чтобы сеять разрушение. Мужчина до последнего момента не подозревал о приближении Уилла. Уилл схватил его сзади, одной ладонью попридержав за загривок, чтобы зафиксировать положение позвоночника, другой рукой накрыл щетинистый подбородок и резко дёрнул голову мужчины по окружности. Он скорее почувствовал, чем услышал хруст кости, увидел, как сигарета с шипением упала на землю рядом с тяжёлыми рабочими ботинками. И медленно опустил обмякшее тело. Быстрый обыск грязных карманов подарил небольшой нож со злобно искривлённым словно коготь ястреба лезвием и связку ключей от машины. Уилл заглянул в мёртвые пустые глаза, не почувствовав ничего, кроме отвращения. Дилетант. По крайней мере теперь повёрнут лицом туда, куда и должен был смотреть. Вперёд. Боковая дверь была лишь притворена. Уилл приоткрыл её на дюйм, и шум стал ещё громче. Он увидел усыпанный сеном пол и край металлической лестницы, ведущей к платформе, смонтированной так, чтобы частично выступать над загоном с высоким заграждением. Сквозь щели ограждения он увидел тени свиней, огромные и тёмные, увидел их крупные тела, беспокойно мечущиеся в пределах загона. Они тоже увидели его, когда он приоткрыл дверь ещё шире. Кратковременное затишье заставило Уилла застыть на месте, когда по меньшей мере дюжина пар маленьких чёрных глазок уставилась на него через заграждение. Эти свиньи не были теми благодушными поросятками с толстым слоем сала, которых разводят для потребления в пищу. Агрессия скатывалась со стада волнами, густыми и угрожающими. Уилл услышал знакомый голос и на мгновение совершенно позабыл о свиньях. Он взглянул вверх. — … скажем, доктор Лектер. Я разочарован. Мы могли бы хорошенько повеселиться вместе, вы и я. — Капризный словно ребёнок, не получивший желаемое, Мейсон вышагивал по всей длине платформы. Из-за неподходящего угла Уилл мог видеть только голову Мейсона и частично плечи. — Вы вынудили меня! Я не хотел калечить сестру подобным образом, но вы просто должны были вбить эту идиотскую идею ей в голову, не так ли? Свиньи также потеряли интерес к Уиллу и возобновили свое возбуждённое брожение и хрюканье. Что бы Ганнибал ни сказал в ответ на обвинение Мейсона, это потонуло в шуме. Уиллу было всё равно. Он испытал такое облегчение, что у него слегка закружилась голова. Ганнибал был жив. — Карлос. Карлос! Нет. Убьёшь его и не получишь денег. — Патрон, он убил Маттео. Он убил моего брата. Уилл скользнул в амбар и мягко прикрыл дверь. С Мейсоном там находился как минимум ещё один человек. Двое против одного — не слишком хорошие шансы. Просто уйдёт немного больше времени на то, чтобы уравнять силы на поле боя. Вздох Мейсона был разочарованным. — Мы можем отдать семье Маттео докторские… яйца. В утешение. Сойдёт? Двигаясь под платформой, сокрытый от взглядов мужчин, находящихся на ней, Уилл проверил как запирается дверца загона. Там был простой засов. Свиньи вновь затихли, наблюдая за ним. Уилл вычленил голос Мейсона и сдвинул засов обратно. Дверь загона распахнулась на хорошо смазанных петлях. Свиньи уставились на него, в их глазах плескалась злоба. В каждой как минимум по 350 фунтов веса, у них были внушительные передние резцы и короткие крепкие ножки. Не та порода розовых свинок, что у большинства людей ассоциируется с домашним скотом, нет — эти выглядели дикими, неприрученными. Без малейшего страха Уилл уставился на них в ответ. Если предыдущие месяцы и научили его чему-то, так это тому, что он не был добычей. Больше нет. Как Моисей, разделивший Красное море, он стоял, а вырвавшиеся из загона свиньи кружили возле него. Их щетинистые головы задевали его руки. Их тяжелые бока бились о его ноги. Одна или две свиньи посмелее тыкались носом в одежду Уилла, оставляя за собой потёки слюней. Они отошли от него, признавая, что он не еда. И начали разбредаться вокруг амбара, роя носом землю в поисках чего-то более доступного. Внезапное освобождение свиней недолго оставалось незамеченным. — Что… почему свиньи на свободе? — Мейсон был встревожен. — Карлос, что происходит? Я же говорил тебе удостовериться, что двери загона заперты! — Я их запер. Я дважды проверил. — Ну, так проверь ещё раз. На мгновение на платформе над головой Уилла воцарилась тишина. — Вы хотите, чтобы я спустился туда? — Разве я тебе не за это плачу? Возьми Эмилио помочь тебе. Вся идея была в том, чтобы свиньи находились в загоне, чтобы я мог смотреть. Как я должен смотреть, если их там нет? Ты мог бы спуститься сам, мрачно усмехаясь, подумал Уилл. Но ты же этого не сделаешь, так ведь, Мейсон? Они твое творение (какая-то особая порода, которую Сардинцы помогли тебе вырастить), но ты их боишься. Пара покрытых уже засохшей грязью ботинок протопала вниз по лестнице, остановившись на полпути. — Эмилио! — Мужчина (Карлос) настороженно сделал ещё пару шагов. Он был невысоким, коренастым и крепко сложенным. В его руках блеснуло оружие. Уилл сомневался, что 9 миллиметровые пули нанесут серьёзные повреждения свиньям. — Эмилио! Уилл выскользнул из-под прикрытия лестницы и вцепился в держащую пистолет руку. Пистолет с оглушительным звуком выстрелил. Предплечье Уилла, от запястья до локтя, обожгло жаром. Он взглянул в большие тёмные глаза на смуглом морщинистом лице, и дёрнул. Карлос упал сбоку от лестницы. Его удивлённый крик был как магнит, зов сирены. Даже прежде, чем он коснулся земли, свиньи уже бросились к нему, взбудораженные звуком пистолетного выстрела. Уилл попытался вырвать оружие из пальцев Карлоса, как раз в тот момент, когда свинья раскрыла и сомкнула своё рыло на запястье Карлоса. Хрустнули кости. Пронзительный вопль Карлоса слился с визгом свиней. Мгновенно завладев пистолетом, всё ещё зажатым в дёргающейся руке, Уилл двинулся назад так быстро, насколько это было возможно. Уилл оставил свиней за их трапезой, и… бросил им руку Карлоса. Свинья с мощной головой встала на дыбы, вся пасть в крови и обрывках ткани куртки, ловя лакомый кусочек в воздухе. Уилл поднялся по лестнице, держа пистолет в левой руке. Его правая рука онемела. Кровь просачивалась сквозь рукав куртки. Неважно. Он побеспокоится об уликах позже, если его это вообще будет волновать. Он поднялся на платформу. Выражение лица Мейсона было бесценным. Стоя рядом с Ганнибалом, и держа короткий нож у его горла, он уставился на Уилла так, словно привидение увидел. Уилл принял к сведению нож, и его внимание тут же переключилось на другое. Ганнибал был в смирительной рубашке, и подвешен на два фута выше уровня платформы на тонкой металлической веревке, прикреплённой к автоматической лебёдке. Босой, он, казалось, был цел и невредим за исключением небольшой ранки возле кончика брови. — Здравствуй, Уилл — произнёс Ганнибал. Мейсон взял себя в руки. — Мистер Грэм, не ожидал, что вы присоединитесь к моей маленькой вечеринке. Какой неприятный сюрприз. — Что-то вроде ухмылки промелькнуло на его лице. — Я размышлял о вас. Бывший агент ФБР, подозреваемый во множестве убийств, и пациент доктора Лектера. Знаете, когда вы сказали мне, что заняты, не думал, что вы имеете в виду его. Уилл поднял пистолет. Он прилично стрелял с правой руки. Но левая… ну, куда-нибудь он да попадёт. Учитывая цель, не имело значения, куда или во что… — Отойди от него. — Нет. Нет. Не думаю, что сделаю это. — Мейсон сильнее прижал нож к яремной вене Ганнибала. На белый воротник смирительной рубашки потекла тонкая струйка крови. — Если я это сделаю, вы просто пристрелите меня. — Я пристрелю вас, если вы не отойдёте. Я пристрелю вас вне зависимости от того, что вы сделаете. — Уилл подошёл на шаг ближе. — Так или иначе, вы умрёте здесь. Подбородок у Мейсона задрожал, а потом застыл. — Может быть. Но он умрёт со мной. Не думайте, что я этого не сделаю. Уилл взглянул на Ганнибала и увидел отблеск тёмного удовольствия под благодушным спокойствием. Капелька недовольства смешанная с убийственной яростью — Ганнибал наслаждался этим. Но он тоже был наготове, ожидая лишь знака. Мейсон облизал губы. — Мистер Грэм, мы могли бы прийти к соглашению. Разворачивайтесь. Уходите. И проживёте остаток своей жизни богатым человеком, и я никогда больше не запятнаю ваш порог… Взгляд Уилла вновь переместился на Мейсона. Ганнибал вскинул голову, отдёргивая её назад. Приоткрылась тонкая красная линия, расчертившая его горло, но кровь из артерии не брызнула. Уилл спустил курок. Мейсон, на чьём плече вокруг дымящегося пулевого отверстия растекалось мокрое пятно, споткнулся и закричал со смесью агонии и гнева в голосе. Вдохновлённые шумом свиньи под платформой присоединились к нему. Мейсон бросился на Ганнибала в диком нескоординированном замахе. Пистолет взревел во второй раз. Завертевшись, Мейсон упал, потянулся руками к своему раздробленному колену, нож загрохотал по платформе. Уилл отбросил его ногой из зоны досягаемости. Он просунул ступню под бок Мейсона и оттолкнул его от Ганнибала, физически вставая между висящим мужчиной и свиньёй. Уилл посмотрел на Ганнибала, обнаружив, что тот наблюдает за ним с отстранённым любопытством. — Всё в порядке? — Не о чем волноваться. — Горло Ганнибала утопало в крови, но текла она медленной струйкой, а не била фонтаном, что указывало бы на угрозу смертельного исхода. — Тем не менее, я был бы признателен за помощь. Эта штуковина совсем не такая удобная, как Мейсон её расписывал. Закатив глаза, а затем коротко взглянув на Мейсона, чтобы убедиться, что тот не представляет непосредственной угрозы, Уилл направился к пульту управления лебёдкой. Убийственная ярость уступала место холодному жестокому гневу, менее взрывоопасному, но более целенаправленному. Он заглянул за перила платформы. Карлос исчез. От него осталось немногим более, чем клякса липкой массы из плоти и крови с примесью крошева белых костей и обрывков ткани. Свиньи по-прежнему рылись своими пятачками в останках, борясь за несколько недоеденных кусочков. Особенно одна огромная свиноматка. Она стояла на нижней ступеньке лестницы, смотря вверх на Уилла, как будто ожидая, что он поможет добраться до свежего мяса. Я мог бы просто позволить тебе самому разбираться с данной ситуацией, подумал Уилл. Космическая карма. Тот, кто топчет муравьёв, сам станет одним из них. Когда Ганнибал вновь оказался на ногах, Уилл перерезал ремни на спине смирительной рубашки кривым ножом, который забрал у того мужчины снаружи. Ганнибал выпутался из смирительной рубашки сам, перекинув её через перила в своей обычной чопорной манере. Впервые Уилл заметил камеру, установленную на штативе и направленную на загон для свиней. Мейсон хотел заснять смерть Ганнибала. Уилл направил пистолет в голову скулящего мужчины. Ганнибал встал между ними. — Проявляешь милосердие? — недоверчиво спросил Уилл. — Правда? Он собирался скормить тебя своим свиньям. — Милосердием было бы позволить тебе спустить курок. — Ганнибал медленно приблизился, подходя вплотную, пока пистолет не коснулся его жилета, и положил свою ладонь на руку Уилла. — Быстрая смерть, да ещё при помощи такого безличного оружия, слишком хороша для подобных ему. Уилл заскрежетал зубами, стоя на своём. Быстрая или медленная, он хотел видеть Мейсона мёртвым сейчас. Он бы его застрелил. Придушил бы его голыми руками, разорвал на части ногтями и зубами. — Я не в настроении для лекций. — Здесь я пострадавшая сторона, — мягко напомнил Ганнибал Уиллу. — Тебе не кажется, что я должен высказаться по поводу того, как именно он умрёт? С громадной неохотой Уилл позволил Ганнибалу отвести свою руку в сторону и забрать пистолет. С привычной лёгкостью Ганнибал поставил пистолет на предохранитель и засунул его за пояс. Затем он потянулся за другой рукой Уилла. Нахмурился, увидев кровь, сочащуюся сквозь рукав куртки Уилла, нахмурился ещё сильнее, когда при тщательном осмотре обнаружил выходное отверстие от пули возле локтя. До этого момента Уилл не слишком обращал внимание на ранение, помимо первоначальной боли. Он разжал пальцы, опустив нож в раскрытую ладонь Ганнибала. Ему не было так больно, как должно было быть, но в то же время вся ладонь и по крайне мере два пальца все ещё были онемевшими. Скорее всего был повреждён нерв. Опять же, это было неважно. — Я хочу, чтобы он умер. — Позади Ганнибала Мейсон скрючился над своей раздробленной коленкой, непрестанно поскуливая. — Меня не волнует художественность и элегантность. Я хочу, чтобы он сдох. Ганнибал погладил Уилла по щеке костяшками пальцев. — Знаю. Я хочу, чтобы ты смотрел.

***

Когда Уилл преподавал в Академии ФБР в Квантико, Чесапикский Потрошитель занимал видное место в ежегодной семестровой программе по поведенческому анализу. А как же иначе? Потрошитель был одним из самых экстравагантных убийц Америки, покрывающим каждое место преступления слоями и слоями значений и посланий, часто направленных на жертву, помещённую в центр выставки. Уилл всегда наслаждался, позволяя студентам размышлять о том, «почему?» — помимо артистизма и элегантности первое место в списке причин, как обычно, занимали сексуальные девиации. Этот элемент присутствовал почти во всех «нормальных» серийных убийствах. Наблюдая за Ганнибалом сейчас, Уилл чувствовал, что его правота подтвердилась — он всегда приводил доводы против сексуальных девиаций. Извлечение и потребление в пищу органов и частей тела само по себе являлось чувственным актом, но оно происходило позже, после убийства. Уилл всегда подозревал, что акт убийства был не столько связан с высвобождением неких потребностей убийцы, сколько речь шла о трансформации жертв — убийца придавал их смертям смысл, они были не просто вредителями, которых он прихлопнул. И в этом не было ничего сексуального. Мейсон Вёрджер был вредителем, никчёмным, бессмысленным мясом, хотя Уилл и предполагал, что Ганнибал не собирался оставлять никаких его частей на потом. Ганнибал начал с пальцев на ногах Мейсона. Неспешная работа исключительно кривым ножом, но Ганнибал был терпелив, и не похоже, чтобы Мейсон куда-то собирался. Между криками агонии он изрыгал оскорбления, а когда стал не в состоянии это делать (когда Ганнибал отрезал Мейсону щёки, обнажив оба ряда зубов и дёсен), то перешёл к бормотанию какой-то исковерканной ерунды, при этом дико закатывая глаза, и, наконец, вперился в пространство стеклянным взглядом, медленно, но верно истекая кровью. В какой-то момент между тем, как щёки Мейсона были срезаны, и тем, когда гениталии были отделены от оставшегося туловища, свиньи обнаружили, что боковая дверь в амбар всего лишь притворена. Те несколько кусочков, что Ганнибал бросил им, не смогли долго удерживать их интерес, и как только первые несколько свиней решились выйти, остальные последовали за ними. Уилл слышал, как они кряхтели и хрюкали, а затем всё стихло. Через какое-то время после этого у подножья лестницы появилась Марго. — Возможно вы не хотите ввязываться в то, что здесь происходит, — сказал ей Уилл. — Думаю, что хочу, — сказала она и двинулась медленными размеренными шагами. Уилл взглянул на Ганнибала. Марго была свидетелем их преступления, а потенциально и угрозой. Смерть Мейсона означала, что она никогда не приберёт к рукам состояние Вёрджеров. Даже, если сейчас её это не беспокоило, кто знает, что будет через месяц или два, или год. Марго остановилась на краю платформы. — Он всё ещё жив. — Едва, — заверил её Ганнибал. Он протянул ей кривой нож. — Не хотели бы вы закончить с этим, Марго? — Пытайтесь снова и снова? Ганнибал просто улыбнулся. Марго взяла нож. Она переступила через лужу крови и склонилась над Мейсоном, осматривая его, как отметил Уилл, острым взглядом мясника. В конце концов, она была дочерью своего отца, хотя бы в этом. Без колебаний Марго перерезала ярёмную вену своего брата. Брызнувшая струя была не слишком сильной. Большая часть крови Мейсона уже вытекла из его тела. Она отошла на несколько шагов, пристально разглядывая нож. А затем протянула его Ганнибалу. С ножом в руке Ганнибал поднялся на ноги. — У вас два варианта, Марго. Вы можете позвонить в полицию и сказать, что нашли своего брата изувеченным, а его помощников с Сардинии мёртвыми. Простите за откровенность, но сомневаюсь, что кто-то заподозрит, что в вашем нынешнем состоянии вы способны справиться с тремя мужчинами. Уилл внезапно осознал, к чему клонит Ганнибал. — Или вы подождёте несколько дней, а затем заявите о его исчезновении. Пока его юридически не объявили мёртвым, завещание вашего отца не должно вас останавливать от того, чтобы принять на себя руководство семейным бизнесом и убедиться, что вы получили всё необходимое. Ганнибал кивнул. — Мои мысли, в точности. Это было решение проблемы Марго, о котором никто из них ещё не думал. Марго перевела взгляд с Ганнибала на труп Мейсона. — Мне нужно его спрятать. — Вы говорили мне, что Маскрэт Фарм огромна, — напомнил ей Уилл. — Уверен, здесь есть места, о которых знаете только вы. Хотя это должно быть хорошее место. Неглубокая могила не подойдёт. Могу сказать вам, что они известны своей ненадёжностью. Марго перевела взгляд с Уилла на Ганнибала и обратно. — Вы оказали бы мне услугу. Чего вы хотите взамен? — Ничего. Абсолютно ничего. — Ганнибал опустился на колени и вытер нож о пальто Мейсона. — Кроме вашего молчания. Вы умеете хранить секреты, Марго? Марго посмотрела на своего мёртвого брата. На её губы наползла улыбка, медленно, нерешительно. — Всю свою жизнь я храню секреты. Одним больше. Какая разница?

***

Конечно, разница была огромной. Уилл говорил и говорил о контрмерах, направленных на противодействие возможной криминалистической экспертизе, о том, что нужно избавиться от чёртовой платформы, об отпечатках пальцев, которые он оставил на двери загона и пульте управления лебёдкой, и о трупе Эмилио, о котором надо было также подумать. Свиньи начали было его грызть, но быстро оставили в покое, на улице слишком много отвлекающих факторов. Они нашли в джипе ботинки и носки Ганнибала. От машины тоже нужно было избавиться. Затем кровь в офисе Ганнибала и дверь, которую Уилл там вышиб… И, наконец, когда Уилл, кажется, уже с полчаса говорил без перерыва, Ганнибал притиснул его к стене амбара и закрыл ему рот поцелуем. — Ты пришёл за мной. — Конечно. — Уилл облизнул губы — На вкус Ганнибал был как кровь. Он и пах кровью. — Проходи, сядь, — Ганнибал кивком головы указал на машину Уилла, всё ещё припаркованную неподалёку, под деревьями. — Ты бледен. — Я в порядке. — Уилл нахмурился. Он был раздражён и не понимал, чем именно. — Не надо со мной нянчиться. Но, тем не менее, прошёл и сел на пассажирское сиденье. Пока Ганнибал рылся в багажнике в поисках аптечки, Уилл согнул правую руку и вздрогнул — вот теперь было больно. Он потерял не много крови и подозревал, что пуля просто чиркнула по руке, возможно оставив лишь глубокую царапину. Однако, онемение ладони и пальцев осталось. Ганнибал помог Уиллу снять куртку и закатал рукав свитера. Пуля не просто чиркнула Уилла по руке, а прошла сквозь неё. Входное отверстие находилось чуть ниже шишковидной кости запястья Уилла и было красным и зияющим как пасть. Выходное же отверстие располагалось на два дюйма выше локтя, и это было плохо. — Надо будет наложить швы. — Ганнибал прощупал предплечье Уилла по всей длине. — И сделать рентген, чтобы убедиться, что пуля не раздробила кость. — Я просто хочу поехать домой. Уилл откинулся затылком на подголовник и прикрыл глаза. Теперь, когда он сел, он чувствовал себя вялым. Мейсон был мёртв. Мейсон умер не от рук Уилла, но были моменты, когда Уилл думал, что чувствует кровь, льющуюся под его пальцами, бешеное биение пульса, вес плоти в ладонях. Гнев Уилла уходил вместе с каждым точным ударом ножа. Ганнибал перевязал пулевые отверстия в предплечье Уилла стерильными салфетками и марлевыми бинтами. — Отдохни немного. Я помогу Марго позаботиться о телах. — Она свидетель. — Да. А ещё она перерезала Мейсону горло. — Она могла бы сказать, что это был ты. Или я. Если Джек пронюхает об этом, если выявит связь между исчезновением Мейсона и тем, что Марго — твоя пациентка, если найдут тела… Ганнибал потянул рукав Уилла вниз, аккуратно натягивая его на бинты. Он обвил своими пальцами пальцы Уилла и мягко сжал их. — Никто не найдёт эти тела. Никогда. И Марго нас не предаст. И вот снова оно. Это раздражение. — Почему ты так уверен? — Называй это интуицией.

***

Уилл наблюдал за тем, как Ганнибал перенёс трупы Карлоса и Эмилио к джипу. Он хотел бы помочь, но со своей рукой он был сейчас практически бесполезен, он стал бы скорее помехой, чем помощником. Он внимательно следил за свиньями, праздно задаваясь вопросом, предпримет ли Марго когда-нибудь попытку переловить разбредшееся стадо. Это были сильные, крепкие животные со вкусом к человеческой плоти. Мейсон расширил границы их вкусовых предпочтений. Возможно скоро появятся новости о пеших туристах, съеденных дикими горными кабанами. Марго заняла водительское место лимузина. Ганнибал повёл джип. Маскрэт Фарм действительно была огромна с десятками зданий, скрытых за зарослями деревьев, в конце запущенных гравийных дорожек. Они остановились у ещё одного амбара, увитого тёмно-зелёным плющом. — Это старая скотобойня, — пояснила Марго. Ганнибал выгружал трупы в тачку. — Когда мы были младше, Мейсон с отцом проводили здесь много времени. Мне никогда не позволяли к ним присоединиться. Мужская работа, так отец это называл. Уилл представил это. Мейсон и Вёрджер старший, отец и сын, связанные общим кругом интересов — домашним скотом, в то время как Марго оставалась за границами этого круга. Возможно её отец хотел как лучше — хотел, чтобы его маленькая принцесса держала свои ручки чистыми, была подальше от крови и вони скотобойни. Возможно, причина, по которой Мейсон проводил так много времени с отцом, была куда более зловещей. Педофилия не передаётся по наследству, но дети учатся на примерах. Разваливающийся внешний вид амбара скрывал за собой довольно замысловатые стальные «внутренности». Оборудование было старым, но хранимым со всей тщательностью. Марго щёлкнула выключателем, затопив помещение холодным жёлтым светом. Слабый запах крови висел в воздухе, как если бы свиньи прошлых десятилетий всё ещё умирали здесь. Марго уставилась на огромные машины, мясорубки и костные пилы холодным взглядом. — Моя семья управляет летним лагерем для детей из малообеспеченных семей. Бесплатным. Всё, что нужно привезти с собой – лишь немного одежды. Мейсон… он иногда приводил сюда детей. Показывал им окрестности. Никто ничего такого не думал, пока некоторые из этих детей не исчезли. И даже тогда на него не смогли ничего повесить. Тел не было. Его просто шлёпнули по рукам. Никогда никаких тел. Старое оборудование скотобойни приобретало совсем новое значение. Марго ссутулилась, поглубже зарывшись в своё пальто. — Я не знаю, что вы двое из себя представляете. Единственное, что я знаю, мой брат хуже. И я рада, что он мёртв. Уилл вновь обменялся взглядами с Ганнибалом. Сказала бы Марго то же самое, если бы знала, что именно Ганнибал обычно делал со своими жертвами? И вообще, как много она знала или подозревала? Ганнибал казался беззаботным. — Совершенно уместно, в таком случае, что он должен закончить там же, где и его жертвы. — Он закатал рукава рубашки. — Приступим. Уиллу нужна медицинская помощь, и, если вы не возражаете, мисс Вёрджер, я скажу, что вам, похоже, нужен отдых.

***

Когда они закончили, наступила ночь. Переработка тел заняла меньше времени, чем последующая чистка мясорубок и костных пил. Бросив джип, они поехали обратно к тому самому амбару. Демонтаж платформы был им не по силам, также как и чистка того месива, что осталось после Карлоса. Уилл протер дверь загона и пульт управления лебёдкой, забрал смирительную рубашку. Марго, казалось, была готова упасть в обморок. Уилл выглядел немногим лучше. — Достаточно, — решил Ганнибал, направив их к машине Уилла. — Иногда такие вещи сами собой рассасываются. Обратно в Балтимор ехали два часа. Уилл дремал беспокойным сном, совершено не ощущая руку частью собственного тела. Они высадили Марго у больницы Святого Франциска. Следующей остановкой была маленькая частная клиника на другом конце Балтимора, где один из многочисленных знакомых-медиков Ганнибала сделал Уиллу рентген предплечья пока медсестра возилась с порезами на шее Ганнибала. — Ограбление, — пояснил Ганнибал. — А мой храбрый Уилл вот спугнул их. Тучный, лысеющий, добродушный доктор Маллиган поцокал языком. — Куда катится город? Вам следует выдвинуть обвинение. — Он прикрепил рентгеновские снимки к световому коробу. — Вам повезло, мистер Грэм. Есть повреждения запястного канала и локтевого нерва, но кость не задета, и на удивление мало повреждены мышцы. Онемение, которое вы описываете, может исчезнуть со временем при правильном лечении. Сожмите кулак. Уилл сжал кулак. Кончики его пальцев закололо. Снова сжал руку в кулак, на этот раз вокруг мячика, и, наконец вокруг двух пальцев доктора Маллигана. Мужчина вздрогнул от силы хватки Уилла. — C вашим мышечным контролем всё в порядке. Нервы могут регенерировать, если дать им достаточно времени. — Маллиган выписал рецепт на обезболивающее. — Я направлю вас к специалисту для дальнейшего лечения. Сев обратно в машину, Уилл уронил голову на приборную панель и застонал. — А я-то думал, что дни, когда я работал в качестве специального агента ФБР, были дерьмовыми и нескончаемыми. Ганнибал усмехнулся, взъерошив волосы Уилла. — Ещё одна остановка. И на этом мы закончим, я обещаю.

***

Две остановки вообще-то: ночная аптека (за выписанным обезболивающим), а затем офис Ганнибала. Ганнибал поднял брови, увидев выбитый дверной замок. — Возможно, я оговорился, когда мы встретились. Возможно, «хрупкий маленький таран» подходит больше. Уилл бросил на него мрачный взгляд. — Подготовленный офицер полиции, помнишь? То, что я выбил ногой дверь Хоббса прямо в самом начале нашего знакомства, не выдало меня с головой? — Он поднял руки, потёр ладонями лицо и прислонился к стене. — А если честно, когда всё это закончится? Ганнибал оторвался от осмотра двери. — Что ты имеешь в виду? — Ты уже втащил Эбигейл в наш мир. Теперь и Марго в нём. Это твой великий план? Создать круг людей, задолжавших тебе или как-то иначе зависящих от тебя? Счастливая, маленькая семья… убийц? — Ты считаешь, что зависишь от меня? — Я думаю, ты культивируешь со-зависимость. — Я не об этом спросил. Уилл вздохнул. Они и раньше касались этой темы. Какое-то время это его беспокоило. — Но я также не сказал, что возражаю. Я беспокоюсь, что в один прекрасный день одна из этих бережно выпестованных зависимостей оборвётся и утащит нас за собой. И под «нами» я понимаю тебя, Эбигейл и себя. Что, если следующий Мейсон Вёрджер решит просто выстрелить тебе в голову? Что, если следующая Марго пойдёт в полицию, вместо того, чтобы пытаться снова и снова? Я видел выражение твоего лица, когда ты висел там. Ты наслаждался, наблюдая за мной. — И как объект созерцания ты был великолепен. Уилл проигнорировал комплимент, он был раздражён. Или Ганнибал действительно не понимал о чём речь, или был глух намеренно. Такое поведение было невыносимым. — Что если бы я не успел? Я не хочу приехать в другой амбар и увидеть, как ты висишь там мёртвым. Это слишком сложно понять? Уилл протиснулся мимо Ганнибала, прошёл через дверь и прошагал через всю комнату до края теперь уже высохшей лужи крови. Ганнибал действительно был как ребёнок с лупой и муравейником. Казалось, он не понимал, где нужно остановиться, когда стать более осторожным. Или знал и игнорировал эти границы. Уилл изменил практически всё в своей жизни, чтобы приспособиться к новому положению дел, Ганнибал же продолжал как раньше. Он назвал это интуицией — свою уверенность в том, что Марго их не предаст. Уилл же проработал в правоохранительных органах достаточно долго, чтобы знать, самых умных серийных убийц ловили, потому что они совершили ошибки — разленились и стали слишком самоуверенны, переоценили свои силы. Или их жизненные пути пересекались с такими людьми как Уилл Грэм. Сзади послышались неторопливые шаги Ганнибала. В его голосе была какая-то новая грань, что-то холодное. — Ты хочешь, чтобы я перестал убивать? — Нет. — Честно говоря, Уилл не думал, что и он сам сможет остановиться, не теперь, когда вступил на этот путь. Мир был лучше без Кларка Ингрэма, Рэндалла Тира и Мейсона Вёрджера. Он не мог отрицать, что была часть убийств, которой он наслаждался, всегда наслаждался, по обе стороны баррикад. — Мне просто не по себе от всех этих игр, в которые ты играешь, не по себе из-за твоих пациентов. И прежде, чем ты спросишь, это никак не связано с эмпатией. — Понимаю. — Холодная нотка в голосе исчезла. Уилл почувствовал, как присутствие Ганнибала греет ему спину, а затем ощутил обнявшие его руки. Это было мягкое объятие, успокаивающее. — Эбигейл мне рассказала, что ты хочешь её удочерить. — Укрепляешь гнездо, Уилл? Может, так оно и было. Уилл не слишком задумывался об этом, помимо практических опасений насчёт того, что один из них или они оба окажутся за решёткой или того хуже, умрут. Он не думал о них как о семье, никогда не связывал себя с самим этим понятием. Хотя… Уже думал — в сознании Уилла Ганнибал, Эбигейл и он сам превратились в «нас». И кажется, что это «нас» было чем-то, за что стоило бороться. Чем-то, имевшим значение и будущее. Но только не в том случае, если один из «нас» намеренно саботировал это что-то изнутри. Хотя Ганнибал не назвал бы это саботажем. Для него, обнаружение среди своих пациентов таких жемчужин как Марго, Уилл, Рэндалл было скорее забавным времяпрепровождением, возможностью помочь людям соединиться со своим внутренним психопатом. Для Уилла, это было всё равно, что расстелить красную ковровую дорожку прямо до дверей ФБР. — Я не собираюсь просить тебя остановиться. — Уилл посмотрел на руки, сложенные на его животе. И накрыл их своей ладонью. — Я не хочу потерять всё это. Я не хочу потерять тебя. Вот и всё. Ганнибал ничего не сказал в ответ, лишь задумчиво помолчал.

***

Они добрались до дома на площади Чандлер незадолго до полуночи. С кровью, пропитавшей половицы, ничего нельзя было поделать, разве что прикрыть её ковром. В понедельник Ганнибал вызовет частного подрядчика, чтобы тот заменил половицы и починил дверь. Это была небольшая местная компания, они и раньше имели дело с последствиями приёма «пациентов, склонных к насилию» и, как объяснил Ганнибал, не станут задавать никаких вопросов. Уилл неуклюже принял душ, замотав руку полиэтиленом. Ганнибал уже ждал его, когда он залез под простыни. Ганнибал подтянул Уилла к груди, провёл пальцами по его мокрым волосам. Уилл почти спал, когда Ганнибал склонился губами к его уху. — Переезжай ко мне. Уилл поднял голову. Он был удивлен, и в то же время нет, и он произнёс первое, что пришло ему на ум. — Ты этого хочешь? — Не обязательно в этот дом, если ты не хочешь жить в городе. Я не слишком привязан к Балтимору. В любом случае, нам нужно больше места. Мы оба люди, которым нужна дверь между нами и остальным миром, время от времени. Ганнибал продолжал гладить Уилла, спокойно наблюдая за ним. — Но, да, я этого хочу.