Сломать шаблон

Покрытый снегом и слякотью Балтимор был безлюден. Уилл говорил себе, что это совсем не беспокойство заставляет его гнать машину, превышая все допустимые пределы скорости, в четыре утра. Ганнибал в больнице — это казалось нереальным. Этому человеку нельзя было причинять боль. Он не мог умереть. Уилл с ним ещё не закончил. Он припарковался напротив отделения скорой помощи больницы имени Джона Хопкинса. Ночная дежурная сестра сказала ему подниматься на второй этаж, проигнорировав его потрепанный внешний вид. Свернув за угол, он услышал голоса: тихий и торопливый разговор. Джек Кроуфорд вместе с агентом, которого Уилл не знал, плечом к плечу стояли возле палаты в самом конце коридора. Вместо обычного костюма Джек был одет в спортивные штаны и толстовку, плохо сидевшую на его плотной фигуре. — Что произошло? — Уилл взглянул на дверь. Конечно же, на ней висела табличка Г. Лектер. Джек отпустил второго агента и подождал, пока тот не окажется вне пределов слышимости. — Где ты был сегодня ночью? Уилл уставился на него, потрясенный таким вопросом. — Дома. — Один? Так вот значит как? Уилл не мог сказать, что был удивлён недоверчивыми вопросами Джека, но он был слегка шокирован, что он задавал их настолько агрессивно. Это был не тот Джек, что обещал стать для Уилла опорой, этот Джек был главой Поведенческого отдела ФБР и другом Ганнибала, опрашивающим возможного подозреваемого. — Так ты поэтому позвал меня сюда. Мог бы и на месте арестовать. — Пожалуйста, ответь на вопрос. — Нет, я был не один примерно до четверти первого. — Уилл расправил плечи. Джек не был вооружен (во всяком случае, насколько Уилл мог видеть), но встал перед дверью Ганнибала, словно охранник. В эту игру могли играть и двое. — Если не веришь мне спроси Марго Вёрджер. Хотя тебе, возможно, не захочется звонить ей посреди ночи. Мы распили бутылку виски на двоих, и я почти уверен, что ей досталось больше, чем мне. Джек моргнул. — Марго Вёрджер? Из мясоперерабатывающей династии? — Да. Теперь ты скажешь мне, что случилось? Джек всё ещё подозрительно смотрел на него, но уже начал отступать. Они оба знали, что Уилл не успел бы приехать к Ганнибалу и вернуться обратно между тем, как уехала Марго, и до момента, когда позвонил Джек. — В него стреляли. В его доме. Пуля прошла через бедро. Он позвонил мне, а не в скорую, наверное, из-за шока. Я вызвал бригаду скорой помощи и ребят из Балтиморского отделения полиции, потом позвонил тебе. Его привезли в палату за десять минут до того, как ты приехал. Сейчас там с ним врач. По пути в больницу Уилл составлял список людей, которые могли бы так поступить с Ганнибалом: всплывало только одно имя — Рэндалл Тир. Но как мистер Костяной костюм мог узнать, что его бывший терапевт сдал его ФБР? Даже если они приходили к нему, никто из работающих на Джека людей не был настолько глуп, чтобы раскрыть их источник. И Рэндалл не стал бы стрелять в Ганнибала. Он бы напал на него так же, как напал на водителя грузовика и на влюблённую парочку, демонстрируя успех своей трансформации. Тогда кто-то случайный? Ганнибал был приглашен на ужин, вернулся домой и застал там грабителя? Даже звучит неправдоподобно. — Как выглядит место прес… его дом? Как нападавший проник в дом? Джек прислонился к стене, уперевшись руками в колени. Казалось, за две минуты он постарел на пятнадцать лет — и теперь это был просто усталый мужчина, переживающий за друга. — Взломана дверь, ведущая во внутренний дворик. Парни из Балтиморского отделения полиции всё ещё там. Я пошлю команду утром. — Он посмотрел на Уилла полным надежды взглядом. — Хочешь взглянуть? Я останусь тут. Подожду, пока он проснётся. Уилл не хотел уезжать. Он хотел увидеть Ганнибала собственными глазами и убедиться, что тот всё ещё жив и дышит. Напуганный силой собственной реакции, и напоминая себе, что он должен ненавидеть этого человека, Уилл кивнул. Возможно, будет лучше не видеть его сейчас, увеличить физическую дистанцию, чтобы сделать то же самое на эмоциональном уровне. — Неофициально. — Конечно. — Джек саркастически улыбнулся. Он выпрямился, улыбка сползла с лица. — Есть ли ближайшие родственники, которых нужно уведомить? Уилл чуть не ляпнул, что кто-то должен позвонить Алане, остановившись в самый последний момент. Он не знал, скрывали ли они с Ганнибалом свои отношения или нет. — Нет. — Уилл даже никогда не задумывался над тем, есть ли у Ганнибала хоть какая-то родня. Ганнибал так много знал о нём, тогда как Уиллу, в свою очередь, почти ничего не было известно о Ганнибале. — В смысле, я не знаю. — Я тоже, — сказал Джек задумчиво. — И я называю себя его другом. Грустно, не правда ли? У тебя, по крайней мере, есть оправдание. Уязвленный Уилл собрался уходить. Он знал о Ганнибале больше, чем Джек мог бы надеяться узнать хоть когда-нибудь, но если тот предпочитал и дальше отворачиваться от правды, то к чему спорить? — Уилл, подожди. — Джек достал что-то из кармана. — Вот. Тебе это понадобится. Иначе полиция не пустит тебя в дом. Это были старые удостоверение личности и значок Уилла. Нахмурившись, Уилл взял их. — И не смотри так, — проворчал Джек. — Они не кусаются. Уилл убрал удостоверение и значок в карман. — Я даже и не знаю, как относиться к тому, что ты таскаешь их с собой повсюду. — Надежда умирает последней, и всё такое. Уилл не ответил Джеку даже такой же кривой ухмылкой. — Ты не можешь так поступать. Ты не можешь разговаривать со мной, как с подозреваемым, а потом отправлять меня на место преступления, словно ничего и не случилось. Они уставились друг на друга, ведя безмолвную войну интересов. Джек первым отвел глаза, стиснув зубы так, что аж желваки заходили. Уилл застегнул куртку. — Позвони мне, когда он придет в себя.

***

На площади Чандлер занимался грязно-серый рассвет, а мелкий дождик, казалось, не мог определиться превратиться ему в снег или в град. Теперь, когда Уилл знал, что Ганнибал по-прежнему жив, он чувствовал себя измотанным: он спал от силы часа два, а схлынувший уровень адреналина оставил лишь ощущение тревоги и какого-то отупения. Как только Уилл вышел из машины и пересёк улицу, полицейский открыл дверь в дом. — Вы — Уилл Грэм? Уилл кивнул и предъявил свой значок. Офицер окинул его беглым взглядом и проводил внутрь. — Звонил Джек Кроуфорд, сказал впустить вас. А он не добавил, что я предпочту обойтись без компании? Внутри дома Ганнибала было тепло, слишком тепло. Около входной двери не наблюдалось никаких признаков борьбы. Уилл снял куртку и повесил её на вешалку. — Вам не нужно повсюду следовать за мной, офицер… — Грейсон. — Офицер Грейсон. Я просто бегло осмотрю всё. Утром команда судмедэкспертов ФБР сделает всё остальное. У вас есть рапорт о происшествии? Грейсон принёс тонкую папочку. Кроме пары фотографий кухонного пола, на которых были различные тёмные пятна, в ней содержалось не слишком много информации. Ганнибал вернулся домой в 02:15 ночи и пошёл на кухню, где столкнулся со своим таинственным преступником. Затем вышеуказанный преступник сбежал из дома, после того, как выстрелил в него (пуля вошла в бедро, повезло, что не задела бедренную артерию). Из-за волнения и боли Ганнибал позвонил Джеку Кроуфорду, а не в полицию или скорую помощь. Бригада скорой помощи прибыла в 02:43 ночи. 28 минут. Человек легко может истечь кровью за 28 минут. Уилл побрёл на кухню, оставив офицера Грейсона одного. Вживую пятна подсохшей крови на полу выглядели не так впечатляюще, как на фотографиях. На кухонной мебели Ганнибала, включая U-образную столешницу и плиту, не было видно никаких повреждений. Несколько оформленных в рамки картин были снесены со стены, видимо, самим Ганнибалом. Согласно отчёту, на первый взгляд, ничего ценного не пропало: TV и DVD плеер, стереосистема, скульптуры и картины — всё было на местах, насколько могли заключить работники Балтиморского отделения полиции. Никаких явных признаков обыска. Уилл не просто нутром чувствовал, что на месте преступления было что-то не так: слишком много фактов не выстраивались в одну ровную линию, и всё же, отбросив Рэндалла Тира в качестве подозреваемого, он собирался рассматривать это дело как кражу со взломом. Пока что. Большинство грабителей попробовало бы сбежать с места преступления, а не пытаться запугать неожиданно вернувшихся владельцев дома. Уилл положил отчёт о происшествии на столешницу, пытаясь не прикасаться к гладким поверхностям, и поискал то место, где застряла пуля, пройдя сквозь бедро Ганнибала. И обнаружил её в стене напротив столешницы, в месте, отмеченном жёлтым стикером. Итак, Ганнибал вошёл в дом, удивился, что кто-то проник в его дом, и затем… Уилл встал напротив стены. Ганнибал был чуть выше него, и он не знал какая нога была прострелена и под каким углом. Тем не менее, Ганнибал стоял здесь. Какой грабитель займётся изучением кухни, когда, судя по тому, что Уилл знал о Ганнибале, были и другие комнаты с гораздо более ценными вещами? В одной только столовой находились несколько настоящих произведений искусства стоимостью (Уилл мог побиться об заклад) по меньшей мере в пару-тройку тысяч, если сбывать их по правильным каналам. Возможно, преступник запаниковал. Возможно, Ганнибал вернулся спустя всего пару минут после того, как в дом вломились, и стрелявший не успел начать искать ценные вещи. Выйдя из кухни и пройдя по коридору мимо столовой, Уилл оказался в со вкусом оформленной гостиной. Там и находилась дверь, ведущая во внутренний дворик, опечатанная полицейскими лентами. Но на ковре не было следов ведущих из внутреннего дворика в дом. На заднем дворе Уилл увидел лужайку и несколько покрытых снегом деревьев. Скамейка сиротливо стояла возле замёрзшего прудика. От двери внутреннего дворика и до невысокой стены, окружавшей его, вели отпечатки подошв. Если бы полиция не приехала вовремя, следы бы совсем исчезли. Уилл обернулся, чтобы позвать офицера Грейсона и узнать, есть ли у него фотоаппарат, когда заметил кое-что странное в этих следах. Они принадлежали женщине. Или, по крайней мере, тому, кто носил обувь на высоком каблуке, судя по расстоянию между вдавленными отпечатками носка и пятки на снегу. Ни один порядочный грабитель, будь он мужчиной или женщиной, не надел бы такую обувь на дело. Такое случалось только в кино. Во-первых, туфли на каблуке производят гораздо больше шума, чем обувь на плоской подошве. Во-вторых, Уилл видел, как женщины бегают на шпильках, и бегают быстро, но он не мог придумать ни единой причины, по которой грабитель предпочёл бы стиль практичности, особенно для проникновения на неизвестную территорию, где многое может пойти не так, и вывихнутая лодыжка сыграла бы решающую роль: быть пойманным или уйти без помех. Алана? Нет, это идиотизм. Более, чем вероятно, что Ганнибал был с ней тем вечером. Договорённость об ужине в девять. В голове загорелась пресловутая лампочка. Фредди. Уилл вернулся на кухню. В отчете не было упоминаний о рыжих кудрявых волосах, обнаруженных там, где им быть не положено. Возможно, команда ФБР обнаружит что-то ещё. Уилл осторожно выглянул в коридор и с облегчением обнаружил, что офицер Грейсон уже ушёл. Он прошёл в другую комнату — просторный кабинет, — выглянул в окно и увидел, что тот сидит в машине и курит, опустив боковое стекло. Потом Уилл надолго задержался в коридоре. Фредди Лаундс. Уилл знал, для неё не было границ, если ей очень хотелось получить информацию. Она проникла в гнездо Минессотского Сорокопута и ошивалась во владениях Хоббса. Также она получила доступ на территорию психиатрической лечебницы, где Эбигейл проходила курс восстановления, и лгала детективу, чтобы добыть информацию во время следствия по делу Элдона Стэмметса. У Фредди была привычка игнорировать закон, когда ей это было удобно: у неё не возникло бы ни малейших душевных терзаний или просто «сомнений» по поводу небольшого проникновения со взломом, если бы она думала, что там стóит что-то сфотографировать. Но зачем Фредди вламываться в дом Ганнибала Лектера? Вновь войдя на кухню, Уилл натянул рукав свитера на руку и открыл холодильник. И снова закрыл его, поворачиваясь вполоборота и вытягивая руку, сжимая пальцами воображаемую рукоять пистолета, направленного в сторону стены. Да. Так бы получилось. Был ли у Фредди пистолет? Со стоном Уилл потёр ладонью лицо. Не было никаких доказательств, что Фредди это сделала, просто несколько отпечатков обуви, которые вчера могла оставить и Алана. Испытывая к себе отвращение за то, что позволил своему воображению повернуть не туда, Уилл, собираясь уходить, захлопнул отчёт о происшествии. Он осмотрелся: с остальным придётся подождать, пока криминалисты ФБР не покинут место преступления. Без трупа, с которым он мог «работать», с одними лишь брызгами крови на полу в качестве улик здесь было не слишком много зацепок, которые Уилл мог использовать, чтобы погрузиться глубже. Снова оказавшись в коридоре, Уилл заколебался. Если Уилл когда-нибудь надеялся незаметно порыться в вещах Ганнибала, то сейчас ему представилась прекрасная возможность сделать это. И что он обнаружит? Много дорогой мебели. Предметы искусства. Довольно большую коллекцию костюмов с подходящими к ним нагрудными платками и галстуками. Ганнибал не был настолько беспечен, чтобы оставлять улики в собственном доме. Уилл был уверен, что даже изучение содержимого холодильника и любых других морозильных камер, находящихся в доме, не выявит ничего необычного, никакого человеческого мяса, нарезанного на мелкие кусочки и замороженного «на будущее». Никакого холодца из глазных яблок. Нет, он подаёт мясо свежим. Только лучшее для утончённого каннибала и его наивных гостей. Офицер Грейсон даже не потрудился выбраться из патрульной машины, когда Уилл вышел из дома. Дождь прекратился. Небо стало молочно-белым: бледное, наполовину скрытое за облаками, обещавшими, что вновь пойдёт дождь, солнце не сулило тепла. — Нашли что-нибудь интересное? Уилл передал ему отчёт о происшествии, колеблясь, стоит или не стоит упоминать об отпечатках обуви, обнаруженных на террасе. Может быть, это зацепка, а может и нет. Он решил подождать результатов работы криминалистов. — Нет. Много взломов в этом районе? — На площади Чандлер? Вы, должно быть, шутите. — Грейсон закурил ещё одну сигарету. — Большинство домов здесь запираются крепче, чем Форт Нокс. В этом районе много богачей. Что, как бы, заставляет меня задаться вопросом, почему у этого парня Лектера нет дома сигнализации, ну понимаете? Простой вопрос. Высокомерие. Подумал Уилл. Он — хищник. Он не привык, что другие могут счесть его добычей.

***

На обратном пути в больницу имени Джона Хопкинса Уилл остановился попить кофе. Джек всё ещё не звонил. Сонно потягивая кофе на парковке у магазина, Уилл прислонился к машине в надежде, что свежий морозный воздух усилит действие кофеина. Он тешил себя мыслью о возвращении домой, чтобы урвать хоть пару часов столь необходимого ему сна. Возникшая ранее настойчивая необходимость проверить состояние Ганнибала никуда не пропала, хотя он и верил Джеку, что с Ганнибалом все нормально, и терзала его: он становился, мягко говоря, немного одержимым, и некоторая дистанция могла бы быть ему полезна. Он настолько погрузился в свои мысли, что не увидел приближения Фредди Лаундс до тех пор, пока она не подошла к нему вплотную. Настороженные глаза и напряженно сжатые губы выдавали её, противореча внешнему спокойствию. Уилл сразу осознал, что эта встреча в более-менее пустынном месте в 6 часов утра не была простым совпадением: конечно, вон стоял джип Фредди, припаркованный через улицу. Фредди осмотрелась. — Мы могли бы сесть в твою машину? Я задницу отморозила. — Она заметила отсутствующее выражение лица Уилла, и добавила, — Да, я следила за тобой от дома Лектера. — Ты стреляла в Ганнибала. — Да. — На её лице заходили желваки. Хотя, в общем-то, она не казалась удивленной тем, что он знал об этом. — В твою машину. Пожалуйста? — Как только двери были закрыты, Фредди распахнула сумочку. — Я не буду записывать, — объяснила она. — Нет смысла записывать то, что может свидетельствовать против тебя, не так ли? — Я облажалась. По-крупному. Мягко сказано. Если бы она нашла в доме Ганнибала хоть что-то компрометирующее, она бы тут же пошла в полицию или позвонила Джеку, или разместила на Tattlecrime.com. Часть Уилла наслаждалась, видя ее такой: потерявшей почву под ногами, нервной. Фредди всегда ему не очень-то нравилась. — И ты ждала неподалеку от места своего преступления, так сказать, потому что… Фредди усмехнулась. — Я знала, что Джек отправит тебя туда. Ты его ручная болонка. Его лучшая ищейка, — поспешно поправилась она. — Ты не добавляешь себе очков, Фредди. — Я не права? Ты был на месте нападения на дальнобойщика, после того, как ФБР было практически готово сжечь тебя на костре. — Она сузила глаза и упёрлась в него взглядом. — А ещё ты возобновил свою терапию у Лектера, если только ты не начал еженедельно посещать его офис, чтобы поговорить с ним, ну не знаю, об опере. — Ты следила за мной? — Не… совсем. — Фредди вжалась поглубже в автомобильное кресло, как будто боялась, что в любой момента на них налетит толпа Балтиморских полицейских. — Мне нужна помощь. Не совсем. Это могло означать что-угодно. Уилл почувствовал, как по телу прошла нервная дрожь. Он никогда и не предполагал, что Фредди могла вести за ним скрытое наблюдение: он ожидал, что однажды она просто позвонит в его дверь, чтобы напомнить, что он задолжал ей интервью. Знала ли она, что он был на месте преступления Коннозаводчика? Знала ли она о Кларке Ингрэме? — Помочь с чем, Фредди? Полагаю, что Ганнибал тебя видел. Выкручивайся сама. — Не могу. Я кое над чем работаю. Я… послушай, ответь мне на этот вопрос: почему ты вернулся к терапии у Лектера? — Это… сложно. — По мне, так попахивает ловушкой. — Ловушкой? — осторожно спросил Уилл. — Я не слепая, мистер Грэм. Весь белый свет мог поверить в то, что Фредерик Чилтон и есть Чесапикский Потрошитель, но я нет. Ты действительно веришь, что Чилтон убил Эбигейл Хоббс? Я — нет, и даже если предположить, что я верю в то, что он совершил все остальные преступления, я никогда не перестану думать об этом. — Фредди смерила Уилла холодным взглядом. — Так же как ты, мне кажется. Ты любил эту девочку. Так вот, что я думаю: ты пытаешься поймать Лектера на «горячем». Ты возобновил терапию, потому что пытаешься заставить его оступиться, и Джек в этом участвует. Она была так близка к истине, но упустила единственный ключевой элемент. Фредди думала, что он вернулся в ФБР. Чувствуя, что значок и удостоверение личности, лежащие в кармане, весят как свинцовые гири, Уилл подумал, что надо бы поздравить её с такими прекрасными детективными навыками. Фредди была опасна — он всегда считал её саму несносной, а её поведение беспардонным и эгоистичным, но сейчас он увидел ту её сторону, которая бы копала, и копала, и копала до тех пор, пока не всплыла бы голая неприглядная правда. — Я не права? — давила Фредди. На одну мучительную секунду Уилл подумал, а не ввести ли её в курс дела. Было бы хорошо иметь такого союзника. У Фредди были такие ресурсы, которых не было у него (ресурсы, которых, как он подозревал, не было даже у ФБР), и пока бы он работал непосредственно с Ганнибалом, она бы копала в других направлениях: бывшие пациенты и всё в таком духе. Тем не менее он не забыл её театральное появление на суде и все её ехидные замечания (некоторые вполне заслуженные, другие просто из вредности, а также статью, что она написала о нём во время следствия по делу Элдона Стэмметса), которые она отпускала на его счёт, часто бросая их прямо в лицо. — Ничем не могу помочь, — оборвал её Уилл. — Ты проникла в дом и выстрелила в безоружного человека. Это проникновение со взломом, и нападение с оружием летального действия. И если ты не нашла что-то важное, то даже Джек не в состоянии вытащить тебя из этого дерьма. Выкручивайся сама. — Я не убила его. Я выстрелила ему в ногу. — А он дал тебе повод для этого? Ганнибал напал на тебя? — Нет, я … запаниковала. — Фредди коротко, самоуничижительно рассмеялась. — Я даже не слышала, как он вошёл. Он просто возник на кухне. Уилл почесал бровь. Он действительно был не в состоянии разбираться с этим, и не в настроении помогать Фредди Лаундс. Было неважно, обнаружит команда криминалистов какие-то следы её присутствия в доме Ганнибала или нет: судя по тому, что рассказала Фредди, и тому, что предстало перед внутренним взором Уилла, Ганнибал определённо видел Фредди, и у него не было причин лгать в её пользу. Как только Ганнибал очнётся, он расскажет Джеку обо всём этом. Фредди, казалось, уловила, что разговор закончится не так, как она надеялась. C совершенно непроницаемым лицом она потянулась к дверной ручке. — Не благодарю. Интересно, как отреагирует общественность, когда узнает, на что готовы пойти вы с Джеком, чтобы поймать Ганнибала Лектера? — И что это должно значить? — Ооо, ничего. — Фредди улыбнулась ему. — Просто говорю: ради поимки Ганнибала ФБР готово покрывать такую мерзость, как Кларк Ингрэм, но не меня? Кстати, Питер Бернардоне передаёт привет. Он от тебя в полном восторге и… Рука Уилла опустилась на кнопку блокировки дверей. Он моргнул и посмотрел вниз, удивлённый собственными действиями. Когда он поднял глаза, улыбка сползла с лица Фредди. — Ох, — выдохнула она, широко распахнув глаза, такая спокойная перед лицом осознания, — мой Бог. Ты… Уилл ударил ее кулаком в горло. Это был неловкий удар, под неудачным углом, движимый скорее паникой, чем намерением. Крик Фредди внезапно оборвался, когда она задохнулась, схватившись за горло обеими руками. Уилл вырвал её сумочку и бросил на заднее сидение. Она знала. Она, мать её, знала, но только сейчас правильно сложила все кусочки мозаики. Обжигающе горячий кофе полился Уиллу на бедро, на сиденье, на коврик под ногами. Он обхватил голову Фредди обеими руками и дёрнул её вбок. Она ударилась о рычаг переключения передач — машина подалась назад, слетела с ручника… покатилась… Уилл нажал на тормоза. Он не слышал ничего, кроме своего затрудненного дыхания, когда сжимал руки под длинными локонами Фредди, на её шее. Его разум был чист, защищён от всепоглощающей паники, наполнен знанием того, что если он сейчас позволит Фредди уйти, она расскажет Джеку, расскажет полиции, разместит всё это на своём сайте… Он сжимал руки, пока её судорожные вздохи не прекратились. Пока она не перестала пинать его ногами. Пока она не умерла.

***

После этого, находясь в состоянии, похожем на транс, Уилл положил обе руки на руль: под ногтями образовались красные полукружья, мышцы рук болели от напряжения. Снова нахлынула паника, сдерживаемая только пониманием того, что если он сейчас потеряет голову, то вернётся в тюрьму. Он не мог… Зазвонил мобильник. Уилл почти подскочил на сиденье. Возбужденный этим резким, внезапным звуком, он дико заозирался: парковка пустынная, но, боже, что если тут есть камеры, а он только что убил… Уилл толкал и толкал мягкое тело, пока оно как-то нелепо не сложилось, уместившись в пространстве для ног у пассажирского кресла. Когда он увидел пустые, налитые кровью и выпученные глаза, то почувствовал жгучий прилив отвращения, смешанного с ненавистью к самому себе. Уилл аккуратно вынул звонящий телефон из кармана и набросил свою куртку на рыжие кудри. С глаз долой — из сердца вон. О, если бы. Дилетантство, сказал бы Ганнибал. Позволь, я покажу тебе, как это делать правильно. Он потянулся к безмятежности каждого убийцы, с которым он когда-либо сталкивался, соскрёб в одну кучу жуткое спокойствие Гаррета Джейкоба Хоббса в момент смерти и умиротворённость Фресочника. — Джек. — Лучше уж такая бесчувственность — Просто пью кофе. — Ага, и мне тоже привези. То пойло, что тут дают, не поддаётся описанию. — Джек казался изнурённым. — Ганнибал проснулся. Ты что-то увидел на месте преступления? — Смутные впечатления. Там особо и не было с чем работать. — Уилл напрягся, заметив, что задняя дверь кофейни открылась, но это был просто работник, выбрасывающий мусорный мешок. Работник кофейни поднял взгляд и, увидев Уилла, с улыбкой помахал ему рукой: это был тот юноша, что обслуживал его, и Уилл смутно помнил, что оставил довольно большие чаевые. Он скованно помахал в ответ, заставив себя улыбнуться. Дверь снова закрылась. Без паники. — Я видел несколько следов от обуви на снегу на заднем дворе. Я думаю, ты ищешь женщину. — Знаю. Ганнибал мне только что сообщил, что в него стреляла Фредди Лаундс. Уилл ничего не сказал. Он мог только надеяться, что Джек воспримет отсутствие у него реакции как удивление. — Как раз сейчас мы выписываем ордер на её арест. Парни из Балтиморского отделения полиции уже едут к ней на квартиру. Ты далеко от больницы Хопкинса? — В двадцати минутах. — Хорошо. Возвращайся сюда. Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит в голове Фредди, но пока мы не поймаем её, я официально объявляю, что она вооружена и опасна. Уже нет. Уилл виновато посмотрел на свою куртку и труп под ним. Он не мог даже заставить себя думать о нём, как о Фредди Лаундс, не сейчас. — Уилл. Уилл, ты меня слушаешь? — Да. Я… Извини. Я устал. Я хочу поехать домой. — Я не хочу, чтобы ты ехал домой. Ганнибал думает, что она может прийти и за тобой тоже. Совершенно ошеломлённый, Уилл переваривал услышанное. Ганнибал завернул всё так, будто Фредди отправилась за ним с намерением убить. Это был гениальный ход, на самом деле. Исходя из того факта, что Фредди стреляла в Ганнибала, всё, что она могла сказать в ответ на это обвинение, не имело бы особого веса. Внезапно Уиллу захотелось узнать, какой разговор произошел между ними, прежде чем она нажала на курок. Что Ганнибал сказал ей. — С чего бы Фредди приходить за мной? — Я не знаю. На данный момент я ничего не знаю. И пока я не разберусь, пока мы её не поймаем, я хочу, чтобы ты был там, где я смогу тебя видеть. Возвращайся, Уилл. Не заставляй меня отправлять за тобой своих парней. — И ты хочешь разместить меня в больнице? — Я могу шикарно разместить тебя в Балтиморском отделении полиции, если ты предпочтёшь остаться там. Это была пустая угроза. У Джека не было никаких юридических оснований для предупредительного заключения, и они оба знали об этом. И ехать обратно в больницу Джона Хопкинса с трупом в машине? С трупом Фредди Лаундс? Уилл ощутил, как внутри него бурлит уродливый смех, заигрывая с безумием. — Что насчёт моих собак? — Я поеду туда и сам покормлю их. Просто возвращайся сюда. Уилл сидел в машине ещё минут десять, безучастно смотря перед собой. Его будущее простиралось перед ним, ясное как никогда прежде, дорога с двумя ответвлениями, и он стоял на перепутье. Одно ответвление дороги вело дальше в темноту, вкрадчивую и коварную. Оно было испорчено — построено на лжи и обмане, на разрушении всего того, что имело смысл в этом мире, всего того, что делало этот мир правильным. Это был путь, с которого не свернуть, и неизвестно куда он заведёт. И нельзя было сказать, где, в конце концов, окажется Уилл, только в кого он превратится. Он уже прошёл часть пути, когда убил Кларка Ингрэма, но было ещё не поздно повернуть назад. Второе ответвление вело прямо в тесную камеру. Этот путь был унылым, и сойти с него уже не получится. Трясущимися руками Уилл повернул ключ в замке зажигания.