Сломать шаблон

Потребовалось особое хладнокровие, чтобы въехать на стоянку больницы Джона Хопкинса с трупом в машине. Если у Уилла раньше и была хоть малая толика сомнения, что своими разговорами Ганнибал вытащил наружу что-то, чему лучше было бы оставаться скрытым от глаз и погребённым на веки вечные, то теперь все сомнения исчезли. Он уступил неизбежности ситуации. Уилл никогда не считал себя фаталистом. Но сейчас ему только и оставалось, что подчиниться судьбе. Его ждал Джек угрожающий, что отправит за ним кого-нибудь, если он не появится, да и как избавиться от тела в субботу утром, в центре Балтимора? Во-первых, маленьким чудом было уже то, что никто не видел, как он убил Фредди Лаундс. Если и существовал особый бог, покровительствующий каннибалам-садистам, то сейчас это божество качало Уилла в своих великодушных ладонях, воркуя над ним, словно молодой служка. Уилл сидел в машине на стоянке, равнодушно потирая расплывшееся на брюках пятно от кофе, и смотрел на охранника в его каморке. Он постепенно принимал тот факт, что единственный способ выбраться из сложившейся ситуации, это очертя голову броситься в гущу событий и пройти через всё это. Красные корочки под ногтями совсем высохли и стали какими-то облезло-коричневыми; легко спутать с грязью. Уилл жил на ферме со сворой собак и не чурался работы руками. Никто ничего не заподозрит. Он блуждал в своей безмятежности. В этот раз никаких заимствованных эмоций: только Уилл Грэм. Он не мог положиться на Гаррета Джейкоба Хоббса, Элтона Стэмметса или кого-то ещё. Они потерпели неудачу. В конечном итоге, их патологии и проложили дорогу к их гибели, либо от собственных рук, либо от длинной вооружённой руки закона. Уилл не мог позволить себе потерпеть неудачу. В нём просто не было этого: образа мышления, требующего делать то, что он посоветовал Фредди — выкручиваться. Зато чувства вины, и без того постоянно терзавшего его, как миниатюрные водовороты под спокойной гладью потока его мыслей, было в избытке. С ним спорила холодная железнобетонная уверенность, что пока это был для него единственно правильный путь: Уилл не собирался возвращаться в тюрьму. Он просто не мог. Он попробовал достаточно, чтобы ощущать её вкус до конца жизни. Он сам постелил себе постель. Теперь ему придётся в ней спать. Какая-то часть Уилла даже наслаждалась этим. Если бы это не было тем чувством, которое он обычно испытывал, полностью погружаясь в сознание убийцы, он бы принял это за растерянность и страх, которые всегда преследовали его раньше. Но здесь было спокойное осознание того, что он сотворил, он, — а не какой-то другой человек, с чужими потребностями, желаниями и повреждёнными нейронными связями. А также ужас, ждущий в конце этого пути. Сейчас этому ужасу предстояло сослужить ему добрую службу. Ему придётся. Взгляд Уилла скользнул вниз и в сторону. Женщина (Фредди) сложилась в такой небольшой тюк, уместившийся в пространстве для ног под пассажирским сиденьем. Уилл обернул её курткой, потянул с заднего сиденья одеяло, которое обычно использовал для собак, и небрежно задрапировал сверху. Он снова полез на заднее сиденье, теперь за сумочкой Фредди. В ней были кошелёк, ключи, жевательная резинка, телефон, журналистское удостоверение, косметичка и небольшая, разобранная на части, камера. Парой движений Уилл снял заднюю крышку мобильника и вынул симку и батарейку. ФБР попробует отследить последнее местоположение Фредди. Если повезёт, то из-за большого количества вышек сотовой связи в городе определить его станет сложнее, чем где-нибудь в пригородах, где вышки значительно отстоят друг от друга. Если нет, ну что ж. Не думать об этом. Уилл посмотрел на больницу. Джек не мог держать его тут вечно, но ему придётся провести здесь, как минимум, остаток дня, а, возможно, и весь завтрашний. С толпой охранников, расставленных по всему этажу, и утыканной камерами территорией больницы шансы по-тихому избавиться от тела практически стремились к нулю. Чувствуя, как в грудной клетке снова начинает пузыриться смех, Уилл положил разобранный сотовый обратно в сумочку. Подчиняясь внезапному порыву, он выхватил оттуда маленькую видеокамеру, а затем запихал сумочку под водительское сиденье. Один день, и запах разлагающегося тела станет заметен, хотя прохладная погода может помочь притормозить процесс. Два дня, и машина станет вонять, вне зависимости, холодно на улице или нет. Три дня, и Фредди начнет «просачиваться» в обивку. Он мог бы что-то придумать. Он должен был. Возможно, он мог бы попросить совета у Ганнибала. И Уилл засмеялся, слыша отголоски безумия, звучащие в его голосе. Уилл сунул камеру в карман. Затем вышел из машины, запер её и пересёк стоянку. Охранник приветственно кивнул ему, увлечённый утренней газетой и дымящейся чашкой кофе. К тому времени, как Уилл зашёл в Центр неотложной помощи, он промёрз до костей и, вероятно, выглядел смертельно больным, судя по косому взгляду сидящей за стойкой дежурной медсестры, коим она наградила его, когда он прошёл мимо неё к лифтам. Наверное, кто-то принёс Джеку сменную одежду. Облачённый в свой обычный костюм, начищенную обувь, с пальто, перекинутым через руку, и шляпой, покоящейся на соседнем стуле для посетителей, Джек поднял бровь, наблюдая за медленным приближением Уилла. По бокам стояли двое мужчин в штатском, агенты ФБР или Балтиморского отделения полиции: Уилл слишком устал, чтобы выяснять это. — Мы всё согласовали с администрацией больницы. — Взяв Уилла за плечо, Джек повёл его к двери в конце коридора. — Тебе обеспечат трёхразовое питание, а это, — указал он кивком головы на двух мужчин, — твоя охрана. Агенты Миллер и Донован. Уилл Грэм. Господа, он ваш наряду с доктором Лектером. Уилл взглянул на них повнимательнее. Они уставились на него в ответ жёстким, неприветливым взглядом. Они могли бы быть близнецами, если бы не такая заметная разница в цвете кожи: одинаковые квадратные челюсти, те же широкие плечи, тот же короткий ёжик волос, одинаковая поза. Наверное, бывшие военные. Из тех парней, что съедают дюжину яиц на завтрак и могут расколоть грецкий орех мизинцами. Рядом с ними Уилл ощущал себя до ужаса крохотным и щуплым. — Это всего лишь Фредди Лаундс, Джек. Тебе не кажется, что ты слегка переусердствовал? — Фредди Лаундс вооружена, и мы оба знаем, что она умеет проникать туда, куда ей нужно. — Одного взгляда на лицо Джека было достаточно, чтобы понять — спорить насчёт охраны бесполезно. — Зеллер с Прайсом сейчас дома у доктора Лектера. Ты был прав насчёт отпечатков обуви на террасе, они совпадают по размеру с образцами обуви, обнаруженными в её квартире. У нас пока нет доказательств, но Фредди всегда что-то оставляет после себя, и мы найдём это. Шестерёнки ФБР уже завертелись на полную. Джек прочешет в поисках Фредди Балтимор, а затем и Мериленд, а там и весь континент. Он ни перед чем не остановится, пока не найдёт её. В последнее время он всё принимал слишком близко к сердцу. Предчувствие скрутило желудок Уилла, вгрызаясь в ледяное спокойствие, которое привело его со стоянки в больницу. — И сколько, по-твоему, мне здесь торчать? — Сегодня и завтра. Может быть, дня три, в зависимости от того, что мы обнаружим. У нас всё ещё нет мотива. Мы не знаем почему Лаундс перешла от фотоохоты к охоте на людей. Это просто бессмысленно. — Ганнибал смог тебе что-нибудь рассказать? — Его накачали лекарствами. Он только смог мне сказать, что в него стреляла Фредди. Убедись сам. Уилл посмотрел на дверь. Табличка с именем исчезла. В голову начали закрадываться подозрения. — А где моя палата? — Тебе поставили кушетку. Там. — Джек… — Проще наблюдать за одной палатой, чем за двумя. Это не отель. Если, конечно, ты не хочешь провериться на какие-то заболевания, о которых я не знаю? Уилл сдался. Он знал, что дискуссию можно было считать оконченной: если Джек считал хорошей идеей поселить Уилла в одной палате с Ганнибалом, то так он и сделает, даже если придётся надавить посильнее. — Ты уверен, что хочешь сделать это? Ты больше не считаешь, что я опасен для Ганнибала? Агенты, стоящие по сторонам от Джека, сдвинулись. Вроде бы незаметное движение, но Уилл почувствовал, что они словно нависли над ним. Джек же спокойно продолжал смотреть на него. — О, да ради бога. — Раздражённый Уилл открыл дверь. — Два дня, Джек. А потом я поеду домой, найдешь ты Фредди или нет. — Он нашарил в кармане ключи от дома и сунул их Джеку. — Отправь кого-нибудь покормить моих собак. И проконтролируй, что им дадут время побегать на улице. Я не хочу вернуться домой и обнаружить, что весь пол зассан и засран. Он вошёл в палату и закрыл дверь. Ганнибал, полулежавший в кровати, сложив руки на животе, улыбнулся ему. — Здравствуй, Уилл. Уилл прошёл от двери к окну, проигнорировав приветствие. Ему был виден только край стоянки, но не его машина, и его волнение усилилось. Администрация больницы должна была проинформировать охрану, что машина Уилла останется на стоянке по крайней мере на два дня, чтобы её не отбуксировали, но что, если охранник во время обхода взглянет на неё повнимательнее. — Уилл, — окликнул его Ганнибал. И потом ещё раз, — Уилл. Уилл отвернулся от окна и окинул взглядом палату — две кровати (та, что не занята, стоит ближе к окну), разделяющая их больничная прикроватная тумбочка, небольшой умывальник со встроенным зеркалом в углу, шкаф, стол со стульями в другом углу, телевизор на стене, картинки в рамках — и сфокусировался на Ганнибале. Выглядел он странно: волосы на лице, больничный халат на плечах, белый браслет на запястье. Для того, кому прострелили ногу и кого, по словам Джека, накачали лекарствами «под завязку», у Ганнибала, кажется, не было проблем с тем, чтобы держаться уверенно и прямо, как обычно. Накачали его или нет, провести два дня в одном помещении с Ганнибалом было худшим кошмаром Уилла, особенно в свете срочной необходимости сделать что-то с трупом Фредди. — Что? — Что случилось с твоими брюками? Что случилось с тобой? Уилл посмотрел на себя. Разбуженный звонком Джека, он схватил первые попавшиеся под руку брюки. Тёмное пятно от кофе, «стекающее» от бедра к колену, окрасило их светлую ткань. Одна штанина забилась под язычок ботинка. Незаправленная футболка свисала поверх ремня, да и свитер с изношенным воротником и манжетами уже ничем не мог помочь его внешнему виду. — Плохой день, — пробормотал Уилл. Он присел на край свободной кровати, придавленный грузом усталости. С теми двумя амбалами за дверью у него не было другого выбора, кроме как сидеть и ждать. — А что насчёт тебя? Ганнибал откинулся в кровати. — К счастью для меня, мисс Лаундс целится так же ужасно, как и соблюдает этические нормы. Пуля прошла навылет, не задев кость. Ганнибал не казался одурманенным лекарствами. Зрачки не расширены, вялости нет, взгляд не расфокусирован. Нет, он полностью владел собой. Замечательно. Уилл надеялся хотя бы пару часов провести без любопытных вопросов и этого проницательного взгляда. — Полагаю, ты был в моём доме. Нашёл что-нибудь? Твою кровь на полу. — Только следы обуви. — Твёрдый матрас был слишком соблазнительным, чтобы устоять. Уилл стащил ботинки и вытянулся. — Подтверждающие то, что ты рассказал Джеку, и я ничего не вынюхивал, если тебя это волнует. — У меня нет ничего, что я бы хотел спрятать от твоих глаз, — великодушно сказал Ганнибал. — Ты устал, Уилл? Джек упоминал, что ты почти не спал прошлой ночью. — Это настолько очевидно? — Уилл не потрудился скрыть резкий сарказм, прозвучавший в его голосе. Он устал, и был расстроен, и спокоен, и встревожен. Внутри Уилла смешался коктейль из взрывоопасных эмоций, и только одно могло его успокоить, но именно это ему и не светило, если только он не вылезет из окна третьего этажа и не исчезнет на пару часов. — В любом случае, тебе-то какая забота? — Весьма значительная, — спокойно ответил Ганнибал, — большая, чем та, на которую, ты вероятно, считаешь меня способным. Уилл повернулся и посмотрел на него. Под алчным взглядом Ганнибала он чувствовал себя раздетым, обнажённым до костей. Одно дело было находиться лицом к лицу с Ганнибалом в его офисе; здесь же, с совсем истончившейся защитой, это было почти невыносимо. Он закрыл глаза, поднял руку, спрятав под нею лицо и перекатился на спину. — Почему бы тебе не поспать пару часов? — предложил Ганнибал. — Полагаю, в этой палате не слишком много развлечений, чтобы занять тебя чем-то другим. В голове Уилла было достаточно много всего (судьи, присяжные и Джек, если правда всё же выплывет), чтобы занять его мысли и без каких-либо внешних раздражителей. Внешние раздражители — это последнее, в чём Уилл нуждался. В любом случае, он не думал, что сможет заснуть в одной комнате с Ганнибалом. И трупом Фредди в машине.

***

Уилл открыл глаза. Его веки словно свинцом налились, покрылись коркой и стали невыносимо тяжёлыми. Одеяло. Когда он натянул на себя одеяло? Ганнибал сидел на стуле рядом с кроватью Уилла, в пижаме и чёрном халате, накинутом на плечи. — Засыпай снова, Уилл. Ты очень устал. Но я не спал. Уилл попытался превратить мысли в связную речь. Получился лишь невнятный шум, какая-то исковерканная бессмыслица. Ганнибал держал руку Уилла в своей, а в другой — маленький нож. От такого зрелища Уилл дернул рукой и напрягся: настороженность в нём боролась с усталостью. Это было слишком похоже на одно воспоминание, в котором Ганнибал держал Уилла за руку, держа при этом во второй руке шприц. — Шшш, — успокоил его Ганнибал, — всё в порядке. — Он подтянул ладонь Уилла обратно к краю кровати: его хватка была крепкой, но не угрожающей. — Поспи. Я не собираюсь причинять тебе вред. Всё хорошо, Уилл. Нет, не в порядке. Боже, и никогда не будет. — Ты этого не знаешь. — пробормотал Уилл, укладываясь на спину. Ганнибал улыбнулся ему. И с хирургической точностью рукоять ножа легла в ладонь: он продолжил вычищать грязь из-под ногтей Уилла.

***

Раздался стук в дверь, и Уилл рывком сел в кровати. Мир покачнулся, опасно накренился, а потом встал на место, оставляя после себя тошнотворное ощущение внизу живота. Совершенно дезориентированный, Уилл уставился на вошедшего незнакомца. — Обед, — произнёс незнакомец, придерживая дверь для бородатого медбрата в бледно-голубой униформе. Обед. А что случилось с завтраком? Медбрат устроил два стоящих друг на друге подноса на тумбочке, расположившейся между кроватями Уилла и Ганнибала, и поспешил обратно, явно чувствуя себя не своей тарелке. Мозг Уилла наконец-то догнал реальность. Незнакомец — это Амбал №1, Миллер или Донован. Уилл находится в Балтиморе, штат Мериленд, в больнице им. Джона Хопкинса, и, несмотря на все обстоятельства, он совершенно очевидно заснул. И спал хорошо, без сновидений, часов пять или шесть, если уже пришло время обеда. Ганнибал сидел на краешке своей кровати, критически осматривая содержимое подносов. Уилл исподтишка взглянул на свои ногти — они были чистыми. Даже возникающих порой заусенцев, которые Уилл старался откусить или попросту игнорировал, не было. — Если вам, джентльмены, что-нибудь понадобится, — сказал Миллер-Донован, дайте нам знать. — Покорнейше благодарю, — совершенно непринуждённо сказал Ганнибал. Миллер-или-Донован вышел, захлопнув за собой дверь. Уилл свесил ноги с кровати, борясь с очередным приступом тошноты. Он не мог вспомнить, что он ел в последний раз или когда, и от запаха еды у него потекли слюнки и защекотало в животе. — Ты сделал мне маникюр. Это утверждение на несколько мгновений повисло в воздухе. — Правда? Ты так это называешь? — спросил Ганнибал, раскрывая принесённую еду.

***

— Я мог бы одолжить тебе кое-что из одежды, — спустя час предложил Ганнибал. С какой-то непонятной ловкостью он достал небольшой чемодан, наполненный различными предметами одежды, туалетными принадлежностями и книгами. — Возможно, ты хочешь принять душ. Чуть позже собиралась зайти Алана. «Приведи себя в презентабельный вид», — услышал Уилл. Уилл сидел на кровати, скрестив ноги, его нервы были натянуты до предела, и он не знал, что было хуже: что Алана собиралась нанести визит в больницу, и у него не было никакой возможности сбежать, когда это случится, или что Ганнибал совершенно очевидно сделал ему этот долбанный маникюр и вёл себя так, будто это самая обычная в мире вещь. Улики. Ганнибал избавился от улик. Но знал ли Ганнибал, что это улики? Или его оскорбляла грязь под ногтями. Уилл думал, что это его камера в Балтиморской спецбольнице для невменяемых преступников была жутко тесной и вызывала боязнь замкнутого пространства, но сейчас было ещё хуже. Не было ни решеток, ни каменных стен, ни каких-либо других ограничений, но Уилл чувствовал себя заточённым в клетку, пойманным в ловушку. Мысли ходили по кругу. Обед, пресная больничная еда, тяжёлым грузом осел в желудке. А идея о душе была не так уж плоха. По крайней мере, он хоть немного побудет в другой комнате. — Не думаю, что у тебя есть запасная зубная щётка. У Ганнибала была и запасная зубная щётка, и запасное полотенце, и запасные бритвенные принадлежности. Чемоданчик обеспечил Уилла парой пижамных штанов, а также свитером: и то, и другое тёмно-серого цвета. Это был дежурный чемоданчик, догадался Уилл: вероятно, эта привычка осталась с тех пор, когда Ганнибал работал хирургом скорой помощи, и его в любой момент могли вызвать на работу, или ему пришлось бы задержаться. Или же эта привычка появилась гораздо позже, когда разоблачение могло в любой момент заставить его бежать из Балтимора. Ганнибал выудил пару трусов-боксеров. — Тебе, наверное, понадобится и нижнее белье? — И, не дожидаясь ответа, добавил боксеры к стопке одежды. То, что Уиллу пришлось взять чью-то одежду, было уже достаточно плохо. Он ненавидел полагаться на других: это напоминало ему о детстве, когда с деньгами было совсем туго, а сочувствующие взгляды других детей, словно ножи, проникали ему под кожу. А уж брать взаймы у Ганнибала было всё равно, что пустить себе пулю в лоб: но ему так хотелось в душ… Уилл взял одежду в охапку. — Я отдам вещи в чистку и верну тебе как можно скорее. — Чувствуя, что лицо начинает пылать, он добавил: — Спасибо. Ганнибал отмахнулся от его слов. — Не стоит благодарности. Что такое поделиться вещами с другом? В довершение всего, это было просто смешно. Друзья. Хотя они ими были, разве нет? По крайней мере, Ганнибал определённо играл роль друга. Он заботился о Уилле: давал ему одежду, подчищал за ним улики. Он знал, как выглядит засохшая кровь. Уилл выбежал из палаты. Оказавшись снаружи, он впечатался в чью-то широкую грудь. — Сэр, я вынужден попросить вас … — Я просто хочу сходить в этот чёртов душ, — жёстко выплюнул Уилл. Миллер-или-Донован отступил, очевидно удивлённый ядом в голосе Уилла. Другой Миллер-или-Донован стоял в конце коридора, наблюдая за происходящим, прищурив глаза. Неприятное напоминание о том, что Джек, вероятно, сказал им не только присматривать за Уиллом, но и держать с ним ухо востро. — Послушай, у меня была отвратительная ночь. Я хочу в душ, и поссать, и почистить зубы. Ванная вон там, — он указал на дверь в конце коридора, — и я не собираюсь сигать из окна третьего этажа. И я не буду закрывать дверь, если от этого тебе станет лучше. Миллер-или-Донован медленно кивнул. — Хорошо. В ванной Уилл разделся. Камера Фредди выпала из кармана его брюк прямо на пол. Он забыл о ней. Он нагнулся, чтобы поднять её, повертел в руках. Пока он стоял там, разбираясь с крошечной панелью управления на задней крышке камеры, он заметил, что дверную ручку медленно поворачивают. Дверь приоткрылась на дюйм, а затем беззвучно закрылась. Миллер-или-Донован проверял, держит ли Уилл своё слово и не запер ли дверь. Уилла стало возмущать постоянно меняющееся отношение Джека к нему. Как бы ни понимал Уилл логику рассуждений своего бывшего начальника, это уже начинало раздражать. И серьёзно раздражать. Отношения с Джеком начали быстро ухудшаться, но Уилл даже не расстраивался по этому поводу. Они были ещё далеки от того, чтобы объявить открытую вражду, но принимая во внимание последние события, Уилл понимал, что этот день на подходе. «Чистый разрез», — определённость, которая позволила бы обеим сторонам точно знать, где они находятся, — был бы даже полезен. Уилл поскорее отогнал от себя эти мысли. Он не мог позволить себе иметь такого врага, как Джек Кроуфорд. Тот уже относился к нему настороженно: только те отношения, что у них некогда были, удерживали Джека от более пристального внимания к Уиллу. А если бы он узнал, например, что Уилл ходил повидаться с Кларком Ингрэмом… Хорошо, что Фредди мертва. По позвоночнику Уилла прошла дрожь. Ему не следует радоваться, что он убил её. Он сосредоточился на крошечном экране камеры. Последние снимки были сделаны у Ганнибала дома, и на них были изображены казалось бы бессмысленные композиции: гостиная, кухня, картины в рамах. Леда и лебедь. Скульптуры. Содержимое холодильника Ганнибала. Присутствовала и фотография комнаты, которую Уилл ещё не видел — роскошной спальни, оформленной в чёрно-голубых тонах, кровать обрамляли японские литографии. Над ними висели две пары рогов, напоминающих бычьи. Уилл мало что знал об оформительстве, но откровенную чувственность пропустить было трудно. Поодиночке каждый снимок представлял собой довольно заурядное фото, но все вместе они создавали образ человека с довольно эксцентричным вкусом в искусстве и несколько мрачными наклонностями. Уилл по-прежнему не мог представить, чего Фредди планировала добиться этими снимками. Он мог только предположить, что она вломилась в дом Ганнибала в надежде найти что-то компрометирующее, что-то вопиющее. На следующей фотографии была совершенно другая картина, и от которой у Уилла кровь застыла в жилах. Это была фотография его дома, сделанная с дальнего расстояния в течение дня. Следующий снимок изображал задний двор. Вслед за ним шёл сарай. Фредди находилась на территории его собственности без его ведома или разрешения. Была тут и фотография его самого с его собаками в тот день, когда он ходил на подлёдную рыбалку. Внезапно впав в бешенство, Уилл пролистал остальные сохранённые фотографии. Стоянка для грузовиков на окраине Балтимора. Парк, где была найдена растерзанная пара. Кровь на снегу. Места, которые выглядели смутно знакомыми. Фото разозлённого офицера Балтиморского отделения полиции, приближающегося к ней, подняв руку. У неё хорошо получалось обводить людей вокруг пальца, равно как и доводить их до белого каления. Снова фотография Уилла, выходящего из машины на оживлённой улице. Он точно знал, где и когда она была сделана. Фокус на лице погружённого в свои мысли Уилла — очки сползли на нос, вокруг шеи шарф. Все остальное размыто. В тот день он заходил к Кларку Ингрэму. Больше фотографий не было. Уилл сел на опущенную крышку унитаза. Мысли понеслись вскачь. Если Фредди сбросила эти фото на свой компьютер, ФБР могло найти их. Ну и пусть. Они ничего не доказывают. Если бы у неё что-то было, хоть что-то, его бы здесь не было. Он бы вернулся в камеру и гнил бы там до конца своих дней. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Фредди держала его под наблюдением. Она следила за ним, проникла в его дом, а он даже не заметил. Слава богу, она мертва.

***

Когда Уилл вернулся, Алана сидела на кровати Ганнибала у самого изножья. Скорее всего отсела она только что. Её волосы был растрёпаны. У Ганнибала тоже. Повисло неловкое молчание. — Я подожду снаружи, — запинаясь, предложил Уилл, тут же развернувшись на выход. Алана покраснела. — Нет, входи, пожалуйста. Это я тут незваный гость. Странный выбор слов. Скрепя сердце, Уилл закрыл дверь. Он явно прервал их и мог придумать пять миллионов мест, где он предпочел бы сейчас находиться. Одно дело — заключить перемирие. И совсем другое — присутствовать в комнате, где женщина, в которую был влюблён Уилл, и которая не только отвергла его, но и влюбилась в его злейшего врага (даже если бы Ганнибал был просто врагом) и Ганнибал хотели видеть его ровно настолько, насколько он сам хотел быть здесь. А именно, совсем не хотел. Уилл прошаркал к своей кровати, физически ощущая два устремлённых на него взгляда, и занялся складыванием своей старой одежды на стул, зная, что камера надежно завернута в его брюки. Закончив, Уилл сел, глядя прямо на них. Алана прочистила горло. — Как ты? — Прекрасно. — Правда? — Да. — По мне, ты не выглядишь так, словно у тебя всё прекрасно. На тебя оказывается большое давление. Уилл упал на кровать. Два психиатра в одной с ним комнате. А он-то думал, что день не может стать ещё хуже. — Он устал, — мягко вмешался Ганнибал. — Возможно, нам не следует вот так совать нос в его дела, хорошо? В другой раз, Алана. Алана выглядела настолько же удивлённой, насколько чувствовал себя Уилл. Ганнибал практически очертил границы дозволенного в манере, которую Уилл не мог назвать иначе, кроме как покровительственной, и Уилл не знал, что он чувствовал по этому поводу. Кроме благодарности. Алана быстро овладела собой. — Конечно. Приношу свои извинения. Хотя, честно говоря, должна признаться, я удивлена тем, что Джек поселил вас вдвоём в одной палате. — Это временно, — пошутил Уилл. Хотя, судя по каменному выражению лица Аланы, она не считала это смешным. Ага, этот мост сгорел дотла. — Или тем, — добавила она многозначительно, — что вы возобновили ваши сеансы. Сложно понять, что вы друг к другу испытываете. Кажется, в ваших взаимоотношениях не слишком много границ. Уилл и сам не до конца понимал, что он испытывает к Ганнибалу. Кем они являются друг для друга. План состоял в том, чтобы заставить Ганнибала поверить, что в свете последних событий Уилл резко стал ему другом; Ганнибал вёл себя как друг по отношению к нему, или, по крайней мере, хорошо притворялся. Уилл ни в чём не был уверен. И меньше всего в собственных мыслях и чувствах по этому вопросу: Уилл не мог даже начать разбираться в мотивах Ганнибала, слишком запутавшись в своих собственных. В чём сейчас заключалась разница между ним и Ганнибалом? Убийство есть убийство: если судить по количеству, Ганнибал совершил львиную долю убийств, действуя как Чесапикский Потрошитель. Но и руки Уилла не были больше чисты, и оба раза чувство вины довольно быстро сошло на нет. Он всё равно должен был расплатиться с Ганнибалом за тюрьму, за Эбигейл, однако он не мог более претендовать на моральное превосходство. Месть, только она теперь имела значение. Если он хотел разоблачить Ганнибала, заставить его раскрыть свои карты, то точно также Уилл должен был раскрыться сам. Он принял то, что Ганнибал пробудил в нём, даже слишком легко, и не уделил достаточного внимания последствиям. Не было никакой развилки. Больше не было. — Мы знаем, что мы друг к другу испытываем. — сказал Ганнибал, разорвав повисшее молчание. — Разве этого не должно быть достаточно? — Из двух зол выбирают меньшее? — Казалось, Алану это не убедило. — Я же уже говорил, что он в безопасности от меня, — сказал Уилл устало, — вы все в безопасности.

***

Алана осталась ещё на два часа. Разговор вели осторожно, предупреждающими манёврами, огибая личные темы, словно шли по минному полю: спустя час Уилл лёг и закрыл глаза, позволяя голосам омывать его. Ему о стольком нужно было подумать, что он едва ли мог продолжать фокусироваться на беседе. Джек ворвался в палату ещё через час, как раз, когда Алана собралась уходить. Лицо Джека выглядело так, будто наступил Конец Света. — Нашли кое-что в квартире Лаундс, это может заинтересовать каждого из вас. — Он вынул из-под полы пальто тонкий ноутбук, всё ещё в пакете для улик, и поставил его на стул в углу. — Уилл, подойди сюда. Взгляни на это. Фотографии. Они нашли их. Сердце забилось где-то в горле, Уилл подвинулся к краю кровати. Ганнибал также подошёл и сел в кресло, Алана встала рядом с ним. Джек схватил стопку одежды Уилла и бросил её на подоконник, забирая и второй стул. — Вот. Смотрите. — Он проскроллил длинный список папок, отсортированных по дате, и открыл одну из них. Ну точно, внутри были фотографии. — Тут их сотни. Ганнибал выразил своё неудовольствие. — Эти снимки сделаны в моём доме. — Не только в вашем, доктор, — Джек открыл другую папку. Не веря своим глазам, Алана подалась вперёд. — Это… это мой дом. Почему она… — Ваш дом, доктор Лектер. А вот ещё. Сарай Уилла. Уилл со своими собаками. Уилл в Балтиморе. Она буквально преследовала вас. Всех вас. — Ещё один снимок, Уилл уже видел его пару часов назад. Он ничего не сказал. Джек открыл ряд снимков в режиме быстрого просмотра. — Фотографии Эбигейл Хоббс в клинике. Боже, у неё есть фотографии Питера Бернардоне. Хотя мы держали его имя в тайне от прессы. Рот Уилла пересох, но ему удалось спросить. — Вы всё просмотрели? — Да, — Джек буквально кипел. — Если… Когда мы найдём её, мисс Лаундс придётся за многое ответить. Мы могли бы арестовать её по обвинению в препятствовании отправлению правосудия, даже не учитывая нападение на доктора Лектера. — Я так понимаю, что вы пока не смогли найти Мисс Лаундс? В ответ на вопрос Ганнибала Джек отрицательно покачал головой. — Исчезла, словно сама земля разверзлась и поглотила её. Мы отследили её телефон. Она звонила сегодня утром одному из юристов, работающих на Tattlecrime, чтобы назначить встречу, но, как он утверждает, так и не появилась. Мы всё ещё это проверяем. С тех пор ничего. Последнее местоположение, которое мы смогли определить, где-то в центре Балтимора, минутах в двадцати отсюда на машине. Потом она выключила GPS. — Она умна, — прокомментировал Ганнибал. — Большую часть своей «карьеры» она провела бок о бок с правоохранительными органами. Она знала, что ты используешь GPS, чтобы определить её местонахождение. Джек захлопнул ноутбук. И выглядел он очень решительно настроенным. — Мы найдём её. Мы заморозили её счета в банке, заблокировали кредитные карты. Мы оповестили аэропорты и железнодорожные вокзалы. — Он крутанулся на стуле, бросив на Уилла зловещий взгляд. — Также пару часов назад мы обнаружили её машину. Она была припаркована в неположенном месте напротив кафе на Ланкастер Стрит. Где ты покупал кофе этим утром? — В какой-то забегаловке. Я не помню, Джек. Может быть и на Ланкастер Стрит. — Чувствуя лёгкое головокружение, Уилл ущипнул себя за переносицу. — Но точно знаю, что не видел её. Я бы это запомнил. — Хорошо, постарайся вспомнить, — сказал Джек мрачно. — У нас есть основания полагать, что Фредди, возможно, ждала тебя возле площади Чандлер, а затем последовала за тобой. — Чтобы сделать с Уиллом то, что не смогла сделать со мной? — спросил Ганнибал. — Вероятно. — Я не понимаю. Зачем Фредди вообще нападать на Ганнибала? — Алана казалась совершенно растерянной и такой обеспокоенной, какой Уилл её в жизни не видел. — Она журналистка бульварной газетёнки, а не мститель. Уилл увидел, что все обратили свои взоры на него. Это было его специализацией — понимать мотивы. Он избегал взгляда Ганнибала, вместо этого сосредоточив своё внимание на ноутбуке. — Она могла стать одержимой. Такое случается. — Уилл облизал губы. Фредди была одержимой… поиском истины. — Должно быть, она не поверила, что доктор Чилтон — Чесапикский Потрошитель. Тогда она стала искать других возможных подозреваемых. — Таких, как я, — тихо произнёс Ганнибал. — А я? — снова недоверчиво спросила Алана. — Какое отношения я имею к Чесапикскому Потрошителю? — Фредди подходила к делу со всей тщательностью. Если она подозревала Ганнибала, она… — Уилл замолчал на полуслове. — Она фотографировала меня, потому что я и Ганнибал вместе. Потому что я могла быть замешана во всём этом, — закончила Алана. Джек уставился на неё, вытаращив глаза. Она не обратила на него внимания. Уилл кивнул. Джек вновь овладел лицом. — Мы найдем её, — повторил он. — Каждый полицейский в самом Балтиморе и его окрестностях уже её ищет.

***

— Они не найдут её, не так ли? — Алана с Джеком ушли минут двадцать назад. Зашёл медбрат и забрал подносы с ужином. Уилл не сдвинулся с места, продолжая лежать на спине, уставившись в потолок. События приняли такой оборот, которого он и предположить не мог, но с осторожностью воспринял как благоприятный. Вопрос Ганнибала вывел его из почти медитативного состояния, вернув к неприглядной реальности. — Что? Ганнибал встал рядом с кроватью Уилла, глядя на него сверху вниз. — Фредди Лаундс. — Я бы… сказал, нет, — уклончиво сказал Уилл. — Она хорошо ускользает из сетей. Она проникла туда, где её никто не желал видеть. И она также прекрасно выберется оттуда. Ганнибал сел, продавив матрас своим весом. Он сидел спиной к Уиллу, упираясь локтями в колени. Похоже, раненое бедро его совсем не беспокоило. Долгое время Ганнибал не двигался. Затем медленно повернулся и сел к Уиллу боком. Эта близость беспокоила и одновременно не беспокоила Уилла. Просто убийца сидит рядом с ещё одним убийцей. Уилл ощущал жар тела Ганнибала сквозь тонкое больничное одеяло там, где его локоть касался бедра Ганнибала. Это прикосновение приземляло его, служило якорем, удерживающим его в реальности. — Со всеми моими знаниями и интуицией я никогда не мог полностью предугадать тебя, — сказал Ганнибал. Его голос звучал… задумчиво. Он смотрел на Уилла со своей обычной сосредоточенностью, но было и что-то ещё в его взгляде. Удовлетворение. Гордость. Ганнибал подсунул свою ладонь под ладонь Уилла, приподняв её. — То, во что превратится куколка, мне неподвластно. Уилл старался не слишком напрягаться. На мгновение он подумал, что Ганнибал поцелует ему руку, но тот лишь рассматривал его ногти. В свойственной только ему манере Ганнибал дал понять, что он знает… и одобряет. Он, вероятно, знал обо всём, когда сел на стул рядом с кроватью Уилла, чтобы позаботиться об отсутствии улик, или, по крайней мере, догадывался. Ганнибал одобрял. Он был доволен, даже горд. Он был бы горд. Конечно, он бы гордился им. C ощущением надвигающейся беды Уилл осознал, что Ганнибал привёл его… именно туда, где всегда хотел видеть. Теперь на его руках была кровь. Мрак изнутри выплеснулся наружу. Его рвение заманить Ганнибала в ловушку, завело туда его самого. И он не хотел возвращаться. Не мог. Была только одна дорога — вперёд, или в тюрьму. Ганнибал всё ещё ни в чём не признался, ничего не дал Уиллу. У Уилла же, с другой стороны, в машине был спрятан труп, и он не был… не мог… — Почему? — Уилл не узнавал звук собственного голоса. Он сжал пальцы на ладони Ганнибала. — Почему я? Он уже знал. Знал всё это время, что Ганнибал не довёл бы его почти до безумия просто ради прихоти. Но он хотел это услышать. — Потому, — сказал Ганнибал, — что я знал: ты сможешь меня увидеть. Я знал это с момента нашей встречи. И ты, наконец-то, раскрыл глаза.