Лёд в огне

Её собственный рухнувший мир и скорость, превращающая пейзаж за окном автомобиля в сплошную полосу зелёного и голубого, стали двумя составляющими Елены Гилберт, больше не способной терпеть боль. Не просто боль, а именно эту – конкретную, что путает мысли, мешает дышать и делает жизнь невыносимой. Приближаясь к зданию заброшенной фабрики, девушка улыбалась. В первые секунды осознания данного факта Елену захлестнул страх, но, вспомнив последние слова Деймона, вампир приняла сию эмоцию, как нечто освобождающее и сводящее с ума твёрдой решимостью. Последние двести метров. Дикий рёв двигателя заполнил окрестности, превратив улыбку Елены в оскал. Открыв пузырёк с вербеной ловким движением руки, девушка припала к нему губами и осушила в пару глотков. Боль лавиной потекла по телу, вытесняя эмоции. Нога продолжала вдавливать педаль газа, а мысль о лошадиной дозе выпитого успокаивала сознание. Три метра, два метра, метр… Машина сплющилась, на полной скорости врезавшись в стену. Скрежет металла и звук разбитого стекла слились с треском ломающихся костей и рвущейся плоти. Адская боль, убившая мысли и чувства, превратила тело мисс Гилберт в окровавленный комок, а вербена исполнила своё предназначения – лишила возможности самоисцелиться, по крайней мере, в ближайшее время. Сознание помутилось, образы прошлого и настоящего смешались в единый клубок, будто кто-то смял старую киноплёнку. Она не видела, не помнила, не понимала, только металась в лавине физической боли, достигнув своей цели, - не тосковать и не сходить с ума по мужчине, который сжёг мосты, не оставив ни единого шанса на счастье. ************* Особняк Сальваторе наполнился тревогой и ожиданием, что заползли в душу каждого присутствующего, вызывая мрачные мысли. Бонни на минуту спрятала лицо в ладонях, пытаясь ещё раз осмыслить произошедшее. Её подруга лежала в спальне наверху, страдая от дикой боли. И мисс Беннет ничего не могла с этим поделать. Тяжело вздохнув, колдунья опустила руки, печальным взглядом окинув присутствующих: - Как мы допустили это? Как? – слова шли от сердца, но это не имело значения. Смысл доходил, а чувства терялись. Кэролайн и Стефан молчали, не в силах изгнать из памяти искалеченное тело мисс Гилберт. И пусть это не было смертельно, но те муки, на которые добровольно обрекла себя Елена, не вписывались в рамки реальности, заставляя младшего Сальваторе терзаться чувством вины, а Кэр ненавидеть себя за внезапно обретённую любовь. Заметив затравленный взгляд блондинки, Бонни жёстко произнесла: - Кэролайн, уж кто-то, а ты в этом не виновата. Ты потеряла маму и пыталась научиться жить с этим… Кэр резко перебила: - Да, и поэтому наворотила дел с Клаусом, отключила человечность и последнее время сосредоточила абсолютно всё внимание на себе, окопавшись в подвале и добивая вас всех своей болью. Не скажи, что я совсем уж не виновата, - после слов критики себя любимой стало легче, пусть и на пару минут. Но Стефан не был бы Стефаном, не попытайся он успокоить и поддержать любимую, пусть и не вовремя: - Кэролайн, Бонни права – ты не должна винить себя за то, что… - увидев дикий взгляд блондинки, вампир предпочёл замолчать, но было поздно – лавина понеслась. - Хватит успокаивать и утешать меня! Стефан, из-за меня ты поехал в Новый Орлеан, из-за меня торчал у двери в подвал день за днём, взывая к моей человечности, из-за меня ты, Бонни, забросила дела и работала над зельем, которое помогло смягчить мою звериную сущность, и даже Деймон проводил время со мной в попытках вернуть вместо того, чтобы… Кэр замолчала, ступив на тонкий лёд. Но спустя минуту решила закончить: - Не я одна потеряла близкого человека, но натворить то, что натворила я, способен далеко не каждый. А ведь вы все постоянно поддерживали меня. Елену же не поддерживал никто. - И я не понимаю, как это случилось, - тихо добавила Бонни, безуспешно пытаясь спрятать чувство вины глубоко внутри. Она лукавила, оправдываясь. Проводя много времени с Деймоном, который не желал знать Елену, мисс Беннет не заметила, как отдалилась от подруги, отменяя встречи и сокращая телефонные разговоры до банальных «всё хорошо» и «увидимся позже». - Кстати, кто-нибудь дозвонился до Деймона? – хриплый голос Стефана заставил вернуться в реальность. Бонни отрицательно покачала головой, тяжёлый вздох Кэр говорил сам за себя. Тишину нарушил шум открывающейся двери, неспешные шаги и голос Деймона с нотками недовольства и издёвки: - Вы мне телефон оборвали. Ни минуты покоя. Вампир молча налил стакан виски, сделал глоток и вопросительно посмотрел на Стефана. Младший Сальваторе молчал. - Зачем звонили? – вопрос прозвучал грубо, будто Деймон спешил избавиться от назойливых мух, вдруг облепивших гостиную. - А почему ты не отвечал на звонки? – голос Бонни дрожал, то ли от злости на вампира и его отношение к Елене, то ли от злости на себя. Глоток виски, ухмылка и ленивый голос: - Устал, я безумно устал от всего происходящего. От того, как вы с Бонни смотрите друг на друга, когда говорите о моей матери, - злобный взгляд в сторону брата заставил младшего Сальваторе опустить глаза, - Стефан, ты думаешь, я не знаю о ваших мыслях по поводу её возвращения? И вновь глоток, ухмылка и голос, полный злости и отчаяния: - Наша мать вернётся только через мой труп. Повторяю, я устал создавать проблемы, а затем героически решать их. Я устал от подвигов Кэролайн, слетевшей с катушек. Хорошо, что это уже позади. И ещё я устал от забывчивой Елены Гилберт. Деймон замолчал, думая о том, что выплеснул на друзей, как обидными словами прикрыл боль… боль о том, что узнал о матери, боль от поступка Елены, от своих чувств к ней и даже боль от любви между Стефаном и Кэролайн, ведь бывают моменты, когда чужое счастье уже не способно дополнить твоё. Брат и подруга обрели друг друга, и что-то подсказывало вампиру что навсегда. И контраст с собственной историей любви сводил с ума. Деймон стыдился этих чувств, но ничего не мог с собой поделать. - Елена напилась вербены и на полной скорости врезалась в стену старой фабрики на окраине города. Она сейчас наверху, - Кэр выдала информацию тихо, на одном дыхании, пытаясь словами разрушить атмосферу безысходности и отчаяния, окутавшую гостиную. И у неё получилось. Конечно, лучше не стало, но фигуры на шахматной доске сдвинулись. Точнее, одна бросилась вверх по лестнице к любимой женщине, остальные замерли в ожидании. Переступив порог спальни, Деймон остановился. Стойкий запах вербены, смешанной с кровью, ударил в нос. Такой сильной концентрации старший Сальваторе не ощущал давно. Нервно сглотнув, вампир сделал шаг по направлению к кровати. Переломанное тело скрывала простыня, но смотреть и не требовалось – мужчина точно знал, что из себя представляет человеческая плоть, искалеченная металлом, или плоть вампира, лишённого способности самоисцеления. Лицо любимой девушки, изуродованное осколками лобового стекла, казалось вылепленным из воска. Мёртвая и холодная маска, лишённая эмоций. С трудом опустившись на пол у кровати, старший Сальваторе глухо прошептал в пустоту: - Как? Зачем? Почему? - Мне хотелось бы сказать, что не знаю. Но это не так. Деймон поднял голову, встретившись с виноватым взглядом Бонни. Он хотел что-то сказать, но не смог. - Я вколола ей зелье, которое способно немного облегчить боль, хотя, пока вербена не выветрится лучше ей не станет. - Она это сделала из-за меня? – слова казались плевками. – Конечно, из-за меня. - Я думаю, не только. Стечение обстоятельств привели к такому решению. - Елене не свойственны подобные решения! - в сердцах бросил Деймон. – Я не мог успокоиться, не мог принять её поступок, было слишком мучительно. И я начал отыгрываться на ней, я хотел, чтобы она почувствовала такую же боль, какую чувствуя я с тех пор, как вернулся. И у меня получилось. Бонни вышла из комнаты, Деймон остался сидеть на полу, опустив голову. А Елена… Елена продолжала биться в ловушке из боли, тщетно пытаясь ухватиться за мысль – что же случилось после дождя?