Сожгу все мосты

"Боже, какой же надо быть дурой, чтобы согласиться на прощальный ужин? Да, кто так делает? Мы же расстаемся раз и навсегда! К чему эти ароматизированные свечи, шелковое шифоновое платье, приглушенный свет и расслабляющая музыка? Какого черта я купила его любимое красное вино Masseto? И зачем я два часа стою у зеркала?» Именно об этом думала Елена, кружась как пчелка, около празднично накрытого стола. Она потратила целый день, чтобы подготовить все необходимое к непростому вечеру. Клаус был как никогда любезен, вымаливая так называемый прощальный ужин. Она отказывалась до последнего, но перед его заискивающим тоном и щенячьими глазами девушка так и не смогла устоять. Он дал слово, что не будет скандалить, и они, как два цивилизованных человека выяснят отношения без криков. «Господи, кажется, я слишком вынарядилась! Этот разрез на красном платье! Слишком вычурно! Будто наше расставание – какой-то праздник!» Девушка волновалась как никогда, отряхивая с плеч невидимую пыль. Каждая мелочь должна быть отточена до идеального порядка. Быстро взглянув на часы, Елена готова была метнуться в свою спальню, чтобы поменять яркое красное платье на классическое черное лишь бы выглядеть так как нужно. Каким же будет сегодня Клаус? Вот что ее волновало больше всего. За пять лет их совместной семейной жизни ее муж всегда был разным в каждой конкретной ситуации. Он мог быть наглым циничным хамом, который непременно высмеет новые платья или ее раздражающий американский акцент. Мог холодным и безучастным взглядом проигнорировать ее красивое французское белье, не реагируя ничуть на все нежные касания и страстные поцелуи. За то на утро за секунды разорвать на ней пижаму, когда она готовила ему овсяные печенья. Но больше всего она любила спокойные зимние вечера. Тогда он накрывал ее теплым пледом, когда она засыпала перед телевизором на узком диване. Он непременно подложит под ее голову удобную подушку и убавит громкость телевизора. Неспешно удалится тихими шагами, опасаясь нарушить ее безмятежный сон. Но на следующий же день, Клаус мог просто не разговаривать с ней, предпочтя утренние новости, чем задушевные беседы с любимой женой. В нем одном словно соседствовало несколько людей, и никогда не знаешь наперед, кто же сегодня проснется и поприветствует тебя. Галантный английский джентльмен, или грубый нагловатый хам, любящий примерный семьянин или же горделивый успешный адвокат, а может безучастный холодный чужак, или же страстный пылкий любовник. Кем он будет сегодня? В их прощальный вечер? В душе теплилась надежда, что сегодня она поговорит с понимающим и нежным романтиком, профессиональным адвокатом и просто человечным Клаусом. Так или иначе, Елена была готова ко всему. Она зажгла свечи и нарезала фрукты, включила Моцарта и перед зеркалом прорепетировала прощальную речь, словно готовилась к специальному ритуалу. Раздался звонок, и время будто остановилось. Она поправила волосы в сотый раз, закрыла глаза, пробурчав себе под нос странную молитву: «Не волнуйся, Елена. Это же твой муж, чего ты так нервничаешь? Он ведь успокоился, правда?» Медленно приближаясь к парадной двери, девушка прокручивала в голове возможные варианты своего «спасения». Еще не поздно убежать через черный ход, притвориться, что никого нет дома, или же просто умереть. Еще один требовательный звонок снял все ее сомнения. Она должна быть сегодня сильной! Должна! Собрав все свое волнение, девушка уверенно повернула ручку двери. - Стэфан? Шаг назад, а потом еще один. И уже немой вопрос читался в ее глазах. - Клаус, - прошептал незваный гость. – Он пригласил и меня. - Что? Зачем? Чуть прикрывая край губы, она замерла в тихом ожидании. Все сорвалось в ее идеальном порядке, а менять планы на ходу она просто не умела. Стэфан покачал головой под испуганным взглядом девушки, медленно продвигаясь вперед. - Я сам так и не осмелился рассказать ему, а значит он жутко на нас зол! Наверняка, он сам догадался, додумал все и… Волнение дрожало под кожей и в груди. Сердце в конвульсии билось внутри, а спина покрылась холодными мурашками. Стэфан выглядел более спокойным, но глядя на ее бледное лицо и дрожащие руки, он и сам начал заметно нервничать. И дело было вовсе не в страхе перед Клаусом, а во всем этом нарастающем напряжении. - Он сказал мне, что убьет того, на кого я его променяла! – тихо прошептала Елена. Она присела на стул, не в силах больше держать свое тело. Ноги стали ватными, тяжелыми и слишком весомыми. Стэфан приблизился к ней. Он взял ее холодные ладони в свои руки и нежно поцеловал их. Не сводя с нее теплого взгляда, он продолжил: - Мне он тоже дал это понять! Говорил о тебе всякие пошлости, наверное, проверял мою реакцию. - А ты? Что сделал ты? Молодой человек опустил глаза, словно признавал себя виноватым во всех смертных грехах. - Я начал нервничать и… Ты же знаешь, как ему легко прочитывать эмоции. В его голове сразу обрисовалась картина, где Клаус допрашивает своего подозреваемого. Он, как опытный адвокат легко считывал информацию по жестам, мимике и тону голоса преступника. - Боже, мой! – простонала девушка. Ее голос сорвался на тихий всхлип. - Он сейчас приедет, и что мы скажем? - Не бойся, Елена! Скажу все я, доверься мне! - Но он убьет тебя, и глазом не моргнув! - Не посмеет! И в этой паузе замерли мысли. Осталось единственное понимание: он должен ее защитить и вселить уверенность в завтрашнем дне. Почему она так сильно боялась своего же мужа? - Тебе не следовало приходить. В ее лице отразилась новая волна паники и волнения. Ее щеки запылали, будто она горела на медленном огне. Он же дышал за двоих. Тяжело и громко… - Я больше не оставлю тебя с ним наедине! Но эти слова нисколько ее не убедили. Крик души сорвался с ее искусанных от волнения губ. - Стэфан, ты совсем его не знаешь! Он безумен, хитер и опасен! О чем мы только думали? - Успокойся, Елена! – закричал в ответ Стэфан, схватив ее резко за плечи. - Прекрати, рыдать! Гилберт покачала головой с какой-то ненормальной, нервной улыбкой, напоминающей оскал. - Мы – два глупых идиота! Внезапно раздался стук в дверь, и оба затаили дыхание, словно их ждала казнь. - Я открою, - уверенно прошептала она, взяв всю ответственность на себя. Он слышал ее спотыкающиеся шаги. Слышал, как захлопнулась дверь. В ушах все еще отдавался грохот собственного сердца. Несколько секунд он стоял, тяжело дыша. Но ничего не происходило. Никаких резких шагов и громких голосов. Он пошел вслед за Еленой, задавая себе вопрос, почему же за ней следовала пустота. Почему нет знакомого очертания мужской фигуры? Однако на пороге оказалась всего лишь корзина пышных и ярких цветов, собранных в красивый ансамбль пестрых и сочных красок. Они оба озирались по сторонам, выискивая взглядом Клауса. Но никого, только корзина с вложенной запиской: «Приятного вечера, мои дорогие!» Казалось, что даже эта обыкновенная записка несла его злорадную и лукавую ухмылку. Вечер только начался, но он уже был безнадежно испорчен…