Аквилон

Первый день отпуска Кая. С непривычки (или же наоборот, привычки) он встал даже раньше будильника, заведенного на половину 6, как обычно он просыпается перед утренней сменой. Стоит сказать, что это не просто первый день отпуска доктора Кима, это первый день первого отпуска. Его выбор вполне объясним. Порой трудно было несколько часов в будни проводить а полном одиночестве, что уж говорить об отпуске? Без Се он не видел жизни – была лишь работа. Любимая работа... Но рассерженное начальство перестало поощрять трудоголизм, когда он стал плохо влиять на хирурга и его здоровье. Главврач даже предложил Джонину помощь психолога, но Ким послал всех в мягкой форме куда подальше и сам туда удалился, черкнув на бумагах о своем отпуске. Несколько дверей стукнуло за его спиной. И когда это сделала последняя, Кай словно оказался один в мире. Звонкая тишина застряла в ушах, перед глазами, в сознании. Джонин не мог еще долго от нее избавиться. Спал он в итоге больше суток. Но потеря целого дня оказалась не замечена. Вдруг Ким услышал телефон. Он подумал, что это будильник, но то оказался лучший друг. – Проснись и пой! – запело в трубке, как только Джонин ответил за вызов. – Ты опоздал, Лу, я уже давно не сплю, – проворчал младший, немного приукрасив действительность. – Ничего себе... Сутки не выходил на связь. Ещё бы ты не встал так рано. Как самочувствие? – Жить буду, если ты об этом. – Отрезал Ким. – Мне этого мало. Если не будет подробностей, то я отпрошусь с работы и приеду к тебе на осмотр и подробный опрос. – Скорее, допрос... – послышалось недовольное замечание. – Не перевирай. – Да все в порядке. Пра-а-авда. – Начал отмахиваться от помощи друга Кай. – Тем более, кто оперировать будет, если ты свалишь по неуважительной причине? – Так, во-первых, я знаю, что когда ты тянешь слова, то нагло врешь! Во-вторых, ты для меня не "неуважительная причина", а очень даже важная, хоть и очень тяжелая проблема. Я скоро буду... – Но... Но его не успели услышать, так как положили трубку. Джонин решил, что было бы неплохо прибраться и приготовить что-то до прихода друга. Даже притвориться что что-то съел, дабы тот не ворчал и не начал читать мораль. Кай уважает и любит друга, его советы, но лично для него они не подходят. Вот и живет своей непонятной даже ему жизнью. Лухан задерживается, замечает про себя младший и спокойно идет в душ. Кажется, времени хватит сполна на всё до прихода друга. Когда всё же лучший друг проходит в скромные апартаменты Кая, то застает того подтанцовывающим под ONE OK ROCK у плиты в одном лишь полотенце на бедрах. Кажется, Лухан слышит даже то, как Ким пытается на японском подпевать любимой группе. Но лучше, как всегда, выходят только английские фразы. Ведь Джонин в совершенстве знает английский язык, а японский его никогда особо не привлекал. Нравилось лишь то, как поет их популярная рок-группа. – Ну здравствуй... – на этом Лу заткнулся. – Даже не знаю, как тебя назвать, чудо-юдо. – Господи! – Кай обернулся на него с горячей лопаткой в руке и чуть было даже не замахнулся. – Зачем пугать-то? – Я не хотел портить вашу гармонию с ONE OK ROCK, но уж пришлось, прости. – Лухан сделал подобие реверанса и уселся за кухонный стол. – Что на завтрак? – Эм... Зная то, как ты любишь мясо, ничего, – усмехнулся Джонин, почесывая затылок, словно вспоминая что-то, что он должен сделать, но забыл. – Ой, я сейчас. Младший рванул из кухни, Лухану оставалось щуриться от того, как ярко сверкали пятки того. Хотя буквально через полминуты он вернулся к другу уже в более приличном виде - в домашней одежде. Сковородка с содержимым уже покоилась на столе. А хён поглощал картошку с грибами. – Однако-о... – Кай присел напротив и начал неотрывно смотреть на Лу. – Фто? – с набитым ртом и огромными голодными глазами тот смотрел на Кима. – Кушай, хён, кушай. Джонин скромно улыбнулся, хотя внутри улыбка была во много раз шире. Ему было приятно хоть о ком-то вот так вот иногда заботиться. Пациенты не шли в счет. Никого Кай не знал так хорошо, как знает своих близких. – Мне вот что нужно знать, – наконец, вернулся к разговору Лухан, когда в сковородке остались лишь маленькие подгоревшие кусочки. Джонин съел всего пару-тройку вилок и отложил прибор, аппетит улетучился быстро... – Ты как? – Мы ведь вроде проходили уже это, хён, – безразлично выдохнул Кай. – Не знаю, с кем ты это проходил, но точно не со мной. Правду, плиз... – Лу даже попытался вставить любимый иностранный язык друга. Кай всегда бесится и ржет с акцента друга. Только он может так коверкать. Лухан вытянул руки вперед к другу, кладя обе по разные стороны от сковородки. Он знал, что подобная ловушка должна рано или поздно сработать. Джонин долго, очень долго смотрел на белые ладошки. Так хотелось сдаться, отдать свои руки в теплые дружеские, рассказать всё, что на душе, что каждый день щекочет нервы, что до сих пор заставляет задыхаться в определенное время суток, что душит не только тело, но и душу. Но ведь Лухан все знает... он научился на много лет читать глаза друга. Они говорят лучше всяких там слов и даже жестов. Просто хотелось иногда услышать не глаза Джонина, а его самого. Сказано - значит, осознано и признано. Окончательно. – Одиноко... – хрипло и тихо прошептал Джонин. Ему казалось, если он скажет громче, то его услышит весь мир... и начнет презирать, избивать итак измученную морально душу. А еще засмеет... за слабость... за все эти 6 лет... – Кай-а... – Лу все неотрывно глядел на руки лучшего друга в своих. Сжав ладони так крепко, как только мог, он продолжил, глядя на Джонина с опущенными глазами. – Ты не хотел бы всё начать с начала? Он заметил, как начали сначала дрожать губы. Совсем невесомо, но ощутимо. Затем не выдержали смуглые щеки, которые при любой удобной возможности бы побелели, если б только могли... Глаза закрылись, ресницы продолжили передавать по инерции состояние Джонина. – Я бы много что хотел, – продолжил так же шепотом Кай. Тихо. И медленно. Раздумывая над каждой буковкой. – Так что же тебя сдерживает? Хочешь, я помогу?.. Лухан хотел изо всех сил вытянуть друга на берег. Но каждый раз, когда он думал, что спас Джонина от этого, то его вновь отнимала тяжелая солёная волна, погребая под себя. – Ты уже пытался как-то помочь... – Ты о том, что было два года назад? – Лу взволнованно поднял взгляд на друга. – Точнее, кто был... – Да, я про него. Если и ты вспомнил то же. – Прости... Я не должен был... – Нет! – Джонин оборвал Лухана на полуслове. – Это я не должен был. Это я здесь эгоист. – Теперь его голос звучал четче и громче, хотя до сих пор подрагивал от привкуса соли на языке. – Я не видел в нем нового человека, способного изменить мою жизнь, способного меня излечить от прошлого. Я только и делал, что искал в нём Сехуна. И находил! Знаешь... как же было приятно вновь к нему прикасаться... целовать, обнимать... Я мог бы быть счастлив даже при таких условиях, если бы смог и дальше врать. Но жить во лжи еще хуже, чем в съедающем одиночестве. Ненавижу эту привычку искать в людях Се, но пока не могу от неё избавиться. Стоит только заметить знакомую улыбку, его приветливый разрез глаз, нежный цвет губ... да даже напоминающий его почерк... и я уже не я.

А про себя в голове звучало знакомым любящим голосом из прошлого, обращенным к одному-единственному: Забери меня с собой на дно, Захлестни меня собою полностью. Ведь я без тебя никто. И никому не смею отвечать взаимностью...

– Я... Пр... – Лухан хотел лишь извиниться, но ему не позволили: – Не надо, Лу. Не надо. Возможно, это просто я должен был тогда умереть, а не он. Он всегда был сильнее... внутри. – Вдруг на лице Джонина даже проскользнула, словно мгновенный электрический заряд, улыбка. – Как ты можешь так говорить? Он ведь тоже любил тебя... – Все разговоры в прошедшем времени, – усмехнулся Кай. – Когда же это кончится. – Это не закончится, пока ты сам не захочешь. Ты ведь прекрасно понимаешь. – Понимаю... Знаю... – кивнул Ким. И ещё раз. И ещё. Пока его не остановил за подбородок друг. – Ну... – холодные бледные пальцы заставили пойти мурашки по всему телу. И Джонин словно очнулся после гипноза. – Я хочу есть. – Заявил он, резко поднимая голову к Лухану. Джонин знал, каждый раз, когда такой разговор заходил, что он ничего не изменит, только лишь на время станет легче - он выговорится. А затем всё опять накопится как снежный ком в любое время года. И опять будет нужен подобный разговор. Всё с тем же человеком. А конец будет отличаться от начала, потому что режущую его пополам правду невозможно выносить. – Другой разговор. – Лу поднял свои руки как только мог выше, в которых до сих пор находились джониновы. И когда хён понял, что его руки короче, то оба в унисон рассмеялись. Кай про себя благодарил друга. – В Сланч Фэктори? Ммм? – Загадочно заиграл бровями Лухан. Джонин кивнул в ответ и ушел переодеваться, оставляя хёну задание прибрать на кухне и помыть посуду. Ведь, по сути, он всё съел за друга. Находясь за пределами собственного жилья, Джонин просто расцветал на глазах. Особенно, если находился в любимых местах, которые его периодически вдохновляют. Одним из таких было вегетарианское кафе Сланч Фэктори. Здесь, как и в больнице, он был словно в своей тарелке, даже когда один, даже когда нет любимого блюда. Лу выпил с другом чаю и отправился обратно на работу, дав на прощание совет Джонину - развеяться. Ким кивнул ему в ответ, загадочно улыбаясь. Кое-какие мысли по этому поводу уже посетили его тёмную голову. Насладившись и насытившись вкусной едой, Кай с улыбкой покинул кафе и отправился в сторону центральной библиотеки. Иногда он просматривал там новые материалы по медицине, особенно из своей области хирургии. Каждую неделю туда завозили самые разные научные, и не только, журналы, которые пользовались небывалой популярностью среди людей всех возрастов. Время обеденное, к тому же будний день. Ким доволен, что сейчас не придется сражаться с толпой народа за интересующие его источники информации. И забывшись где-то за своими мыслями Кай не заметил, как случайно плечом задел прохожего. За него извинился сам прохожий с очень знакомым приятным голосом. Тут Джонин решил обернуться и, возможно, решить что-то для себя... От него отдалялись два молодых человека. Брюнет и... "О нет. Только не этот сероволосый..." – подумал про себя хирург. Вдруг он заметил, как второй будто бы ненароком задевает хрупкую ладошку и тут же хватает её в плен своей огромной лапы. Джонин вовсе не знал, что Чанёль способен на подобные проявления чувств на людях, хотя и знал про то, насколько старшему плевать на мнение всех людей. А ещё он даже не догадывался, что своей глупой шуткой поспособствует развитию его личной жизни... Или ему всё это показалось? Моргнув несколько раз очень быстро и вновь взглянув на отдаляющихся прохожих – это были все те же парни, один из которых особенно бросается в глаза и запоминается. За странными мыслями о чужой личной жизни Джонин не заметил, как дошел до библиотеки и даже поднялся на нужный этаж. – Здравствуй, – первая поздоровалась пожилая библиотекарша, возвращая посетителя в материальный мир. – Здравствуйте, – улыбается Кай. – Куда сегодня? – интересуется женщина, разыскивая читательский билет Кима в одном из ящиков довольно крупного шкафа. – Пожалуй, только журнальный отдел, миссис Ли. – Ответил Кай, принимая протянутую ему маленькую тонкую книжку. – Запишешь сам? – Конечно, – как всегда это делал, подмигнул Джонин и отправился в сторону другого зала. Ким ещё со времен университета ходит в эту библиотеку, так что все работники давно знакомы с ним. Иногда даже просят совета для того или иного лечения. Ведь не все любят ходить в больницы, а тут к ним заходил, как минимум, раз в неделю молодой и перспективный врач. Бывало, их разговоры о болячках заходили далеко, тогда другим посетителям приходилось разыскивать пропажу в виде библиотекаря. В этот раз за ним никто не увязался. Поэтому Кай спокойно подошел к полке у окна. Вглядываясь в яркие и разные обложки журналов, где-то читая лишь заголовок, где-то другие подробности с обложки, он не заметил, как подошел к какому-то молодому человеку, так же тщательно изучающему те же разные заголовки. Вдруг оба потянулись к одному и тому же журналу, на котором огромными буквами гласило: "НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ О НЕЗАМЕНИМЫХ АМИНОКИСЛОТАХ ДЛЯ ВЕГЕТАРИАНЦЕВ." Джонин выдохнул, надеясь узнать что-то новое, и даже не заметил, как произнес вслух: – Была ни была... Но бледная тонкая рука оказалась проворнее, и вот хирургу остается лишь схватиться двумя пальцами за уголок журнала. Тогда глаза поднимаются, изучая по пути откуда-то немного знакомую фигурку. – Ты?! – глаза хирурга вот-вот выпадут на пол и прокатятся до самого Китая. – Что ты здесь делаешь? – По видимому, то же, что и ты, – загадочно улыбнулся Ким Джунмён. Собственной персоной. Благо, они были одни сейчас в этом отделении и могли позволить себе говорить, никому не мешая. – И по какому же принципу ты взял именно этот журнал? – Джонин сощурил глаза, пытаясь прожечь блондина взглядом. – Все остальные уже прочитал, кажется... – задумался Джунмён, мельком проглядывая остальные журналы. – Странно... – Чего же странного? – улыбнулся во все тридцать два юрист. – По-моему, это очень замечательно, что у нас нашлось что-то общее. – И ты не уступишь мне этот журнал сейчас? – игнорируя слова Мёна, прямо спросил Джонин. Он не хотел здесь надолго задерживаться. – Не могу. Скоро обеденный перерыв кончится, – уже виновато улыбается блондин, указывая на кофе в другой руке. – Тогда почитаем вдвоем. Только притворимся, пожалуй, что друг друга нет. – Почему же? – Потому что я, в отличие от некоторых, почитать пришел, а не пообщаться. – Лично для меня важнее было бы услышать мнение настоящего врача-вегетарианца, чем читать любительские статьи. – Между прочим, многие из них написаны докторами наук, – Джонин вырвал журнал из хрупкой руки и открыл на нужной странице. – Если ты и им не доверяешь... – Если бы я мог пообщаться с ними в живую... – мечтательно вздохнул Джунмён. – Представь, что на лекции, когда будешь читать статью. На защитах или лекциях ученых озвучивается та же информация. – Подсказал Кай, присаживаясь за стол и кладя перед собой журнал с нужной открытой страницей. – А ты часто бывал на подобных мероприятиях? – усаживаясь справа от Джонина и придвигая к себе журнал, интересуется любопытный юрист. – Довольно... часто. – Вспоминая прошлые года, хирург с паузой отвечает на вопрос коллеги. – А сам выступал? – Мён продолжает игнорировать журнал и заваливать вопросами доктора Кима. – Если честно, то последний раз я выступал ещё в университете. Не очень люблю это дело... Даже при приеме на работу пришлось эту информацию уточнить... – Волнуешься перед таким? – И перед, и во время... – погружаясь в воспоминания, словно под гипноз, медленно и монотонно произносит Джонин. – А после? – А после... ничего не помню, – усмехаясь своему "везению", продолжает честно отвечать Кай. – Почему? – в голосе Джунмёна слышится волнение. – Об-бморок?.. – нерешительная догадка. – Именно он... – с горечью выдыхает Ким. – Странно. – Блондин произнес лишь часть фразы, продолжение, гласящее о его беспокойстве за хирурга, показалось юристу слишком навязчивым и наглым. Он знал, что сами врачи (большинство из них) по минимуму заботятся о своем здоровье и не замечают какие-либо отклонения, или замечают, но поздно. И вот теперь он сам столкнулся с таким человеком. – Ничего особенного, просто нервная система не позволяет мне этого спокойно делать. – И тебя это ничуть не беспокоит? – Есть отклонения и похуже. Мне спокойно живется без этой показушной деятельности. В тишине работается лучше. – А у меня наоборот... – Мён аккуратно начал размышлять и даже приостановился в начале, чтобы отметить для себя, заинтересован ли в этом Джонин или нет. На журнал уже никто не смотрел, но и на друг друга одновременно они смотреть не могли. Сейчас, пока Джунмён изучает и читает лицо хирурга, Ким наблюдает за ухом блондина или же тем, что находится вблизи него для брюнета. – Чтобы работать, мне необходимо много-много слов. Ведь вся моя работа состоит из них. Можно сказать один и тот же набор слов в разном порядке, и человек, которого я защищаю останется свободным, а скажи то же хоть немного иначе, и я обреку его на нечто ужасное... Всегда было интересно, как много могут решить всего лишь слова. Они ведь даже не материальны... – Джунмён улыбается и отводит взгляд от врача, наблюдая боковым зрением, как глаза старшего приковывает к блондину. – Интересно... – неожиданно для себя Джонин тоже поддерживает диалог улыбкой. – А я с точностью до микрометра знаю отдел мозга человека, отвечающий за речь, за всё, что он произносит вслух. Но ведь это далеко не всё, что он думает или чувствует... – Какое же это, наверное, невероятное чувство... обладать подобными огромными и важнейшими знаниями, – задумался Мён, глядя в потолок и попивая уже порядком остывший кофе. – В детстве многие хотели стать врачами, и я не был исключением. – Почему же не стал? – по-доброму усмехнулся Джонин. – Сопоставил плюсы и минусы, черты своего характера и особенности телосложения, силу воли и выдержку с уровнем нагрузки и ответственности. – Ты не живешь мечтами, – заметил Джонин, закрывая журнал, про который уже оба забыли. – Верно. Я их воплощаю в жизнь. Как только появляется. – Как ты это делаешь? – из Кая вырвался вопрос, прежде чем он осознал, что хочет задать его. – Просто... – Лицо блондина стало серьезным. – ...делаю. Я не могу это объяснить. – А показать? – Могу ли я это показать? – рука Мёна потянулась к затылку. – Ну да... – Джонин даже уже расстроился и начал ожидать отрицательный ответ. – Конечно, могу, Джонин-н... – И всё равно у него получалось две Н на конце именно этого имени. От волнения - говорил он сам себе. – Мне кажется, ты сам это увидишь и поймёшь, если мы будем общаться. – Хорошо... – легко выдохнул хирург. – Кстати, почему тебя не видно на работе? – вдруг опомнился Джунмён, когда понял, что не видел хирурга уже два дня. Внимательности у этого юриста не отнимешь. – Я в отпуске, – фраза звучала так непривычно для нейрохирурга, что он сам же от нее рассмеялся. – Надолго? – ненароком решил выяснить блондин. – Удалось выбиться аж на целых 2 недели. – Ты не любишь отпуска? – удивился такому тону Джунмён. – Я люблю свою работу. Так точнее. – А каникулы ты тоже не любил? – Во время учебы в медицинском... – задумался Кай и поднял голову к потолку. – Я только и жил каникулами и выходными, если честно. Учеба отнимала много времени. И хотя она безумно нравилась, всё же без отвлечений и перерывов была невыносима. – Но ты выдержал это. И заслужил за это любимую работу. Не каждый может этим похвастаться, даже врач. – Не без преград, конечно... – задумчиво произнес Джонин. – В смысле? – На 2 курсе я хотел уйти... На 3 даже почти решился это сделать. – Выдохнул Кай. – Меня пытались отговорить хотя бы на академический отпуск на какое-то время. Конечно, преподаватели боялись потерять талантливого ученика, руководство университета тоже имело с меня выгоду... Но никому не было интересно, в чем в действительности я нуждался. Кроме одного... – Кого? – Э-э-э-эм, да меня же самого-о... – Усмехнувшись и почесав нос, нагло соврал Джонин, надеясь, что его не раскусили. Но даже Джунмён как-то косо после этих слов посмотрел на того, правда ничего не сказав, сделал для себя отметку. – Ну ладно, – привставая со своего места, Мён взглянул на часы. – Мне пора. Отпуск ещё не скоро, – улыбнулся и подвинул журнал ближе к хирургу. – А тебе удачи, доктор Ким. Ждем с новыми силами через 2 недели. Файтин! – кулачок с этим пожеланием показался Джонину таким крохотным и милым, от чего он не смог сдержать улыбку. – В другой раз, может быть, все же я поделюсь с тобой собственным мнением о зеленом сообществе и их жизни. – Буду рад послушать. Джунмён исчез быстро. Они не попрощались друг с другом. Видимо, обоим показалось, что это будет лишним. А Джонин остаток времени, проведенного в библиотеке, лишь осматривал красоту книжных полок, пытаясь найти свободное место в собственной полке для новой книги. И только он пока лишь знает её название...

***

Вернувшись в больницу, Лухан, как только может быстро, бежит по первому этажу, приближаясь к заветному лифту. Но двери вот-вот закроются, поэтому он отчаянным голосом кричит о том, чтобы его подождали. Попытка оказывается удачной. Двери заново открываются, хирург залетает в лифт и тормозит, кажется, об кого-то. Этим кем-то оказывается молодой человек, лицо которого Лу кажется безумно знакомым. Они еще какое-то время изучают лица друг друга. А позже рыжий отталкивает со всей силы Лухана к противоположной стене со словами: – Боже, только не ты... Лухан же продолжает, щурясь, изучать милое личико напротив. А потом, осознав, кто перед ним, медленно стекает спиной по металлической стене лифта. Только вот его новый знакомый теперь оказывается с короткой стрижкой. Двери закрываются, оставляя их наедине. Один опустил взгляд в ноги, а второй лишь пытается искупать второго взглядом во всей своей неприязни. Вдруг раздается странный звук откуда-то сверху, словно кто-то зарычал от голода, серебряная кабинка сотрясается пару раз, пугая своих пассажиров, и резко тормозит где-то между этажами. – Давно такого не случалось... – замечает Лухан. Он уже понял, что хуже быть не может. Но как же он ошибается, когда слышит звук падающего на пол тела. Поднимая глаза, он находит перед собой рыженького паренька со стендапа без сознания.