Аквилон

Каждое будничное утро в квартире двух братьев начинается примерно одинаково – споры о том, кто первый идет в душ, кто готовит завтрак, у кого хуже друзья и лучше будущая или нынешняя профессия. – Мин, ты скоро освободишь уже душ? Мне выходить раньше! – восклицает Джунмён из кухни. – Завтрак давно стынет. – Мён-хён, – слышится отклик из ванной. – У тебя в больнице, в отличие от моей дурацкой школы, есть душ. – Но он для врачей. – Разве ты еще еще завел себе там лучшего друга? – усмехнулся Минсок, оказавшись неожиданно быстро за спиной брата. – Зачем мне там лучшие друзья? У меня же есть Бэкхён. А если тебя не устраивает твоя школа в столице, то я могу отправить тебя обратно к родителям в Пусан. И чем тебя вообще наш родной город не устраивает? – Мён, мне кажется, Бэкхён плохо на тебя влияет, – глядя старшему в глаза, заявил 17-летний подросток. – А тебя самого чего дом не устроил? Зачем перебрался в столицу? Или тоже сбежал от сплетен и косых взглядов родственников и знакомых? – и подозрительно уставился на старшего брата. Минсок очень любит перескакивать с темы на тему. Причем, даже если они никак не связаны друг с другом, этот парень умел сделать такой логичный переход, что всем вокруг казалось, будто он только что сделал новое открытие в современном мире логики. Однако Джунмён знал младшего брата чуточку лучше всяких там незнакомцев и псевдодрузей, к тому же живет с ним в Сеуле уже несколько месяцев, а до этого почти всю его сознательную жизнь. – Я не собираюсь с тобой это обсуждать, ты не мой личный психолог. К тому же, мне есть, чем тебя шантажировать перед родителями, а тебе не стоит разглашать направо и налево о том, что мой лучший друг – гей. – Мён полетел в ванную, улыбнувшись младшему, словно тот опять стал малышом, и потрепал за его выкрашенные в рыжий волосы. – Ты сегодня во сколько домой вернешься, Мин? – Хён, кстати об этом. Я сегодня буду чуточку позже обычного. Так что в магазин идешь ты. Один. – Опять в этот свой клуб пойдешь? – В эти всякие клубы ходит Бэкхён. И я, конечно, не знаю, но, может, и ты с ним уже ходишь за компанию. А я сегодня выступаю в очень приличном заведении. Между прочим, практически на ровне со столичными стендаперами. – Громко аргументировал Минсок. – Странное у тебя увлечение. Школу сначала бы закончил. – Как всегда скептически парировал Джунмён. Никто не понимал увлечение самого младшего в семье, но он не мог уже представить свою жизнь без стендапа. – Одно другому не мешает, хён. Чуть меньше года осталось, и закончу. А потом вы все поймете, что это заведение мне ничего не дало и не даст уже для будущего. Всего я добьюсь сам и своим острым, как всегда говорит мама, язычком. Мин зачем-то показал язык в сторону ванной, бросил свертки с едой в рюкзак, закинул тот на плечи и покинул квартиру раньше старшего брата. Минсок хоть и был младше, но вот в общении с людьми, не важно, из какого они класса, в подаче себя и своей умной головы он всегда преуспевал. Хотя между ними и была пропасть в 10 лет, которую Минсок порой приуменьшал, когда подделывал документы через знакомых, чтобы пройти в тот или иной клуб. Исключительно ради своего увлечения. Или призвания, как он любил это называть.

***

Второй день работать за Лухана уже было даже не в кайф. Но Джонин разрешил другу офигеть в самый последний раз, по его же словам. Мышцы требовали отдых, сердце сбивалось с ритма каждый час из-за огромного количества кофе, перед глазами постоянно маячила блондинистая макушка. Или последнее уже было видением? Или сном. Страшным сном. Вдруг Кай с ужасом вспомнил о том, что ему сегодня еще и светит собственное ночное дежурство – за личные заслуги. Тогда, решив не держать всё больше в себе, он набрал лучшего друга, пока было относительно свободное время. – Джонин-а, да-да, я помню про Бэкхёна и вечер… – сразу раздалось трубке, Ким даже не успел придумать ругательное слово для друга. – И правда. – Все мысли о работе и усталости сразу улетучились. – А я забыл. – Тогда чего звонишь? Рано же еще для этого? – голос Лу показался ему немного мягким, от чего Джонин пока передумал отчитывать и унижать старшего. – Так про время и место уточнить, Лу. Мне еще эту шпалу нужно в божеский вид привести, отвести за ручку и посадить за нужный стол. – Ты хочешь, чтобы Чанёль первый пришел? А он не даст деру, как только увидит, кто с ним хочет провести вечер? – Если честно, мне плевать. Главное, чтобы он понял, что к чему, кто к чему и зачем. Можно будет посадить его спиной к входу и предупредить о том, чтобы не поворачивался и не искал свою спутницу, потому что может ослепнуть от ее красоты. – Господи, Ким Кай, тебе только сказки и писать. Почему ты еще этого не делаешь? – улыбнулся Лухан. – Потому что за кое-кого вот батрачу сегодня. Как и вчера. – Решил все же высказать Джонин. – Упс. – Упс? И это всё? – Ну, а что я еще могу сказать? Давай, это будет в последний раз? К тому же, я тебе помог Бэкхёном. Квиты? – Согласен. Но это был ДЕЙСТВИТЕЛЬНО последний раз, хён. Мне надоело. – Рад это слышать, Джо. Правда. Сколько лет я добивался от тебя подобных слов? – На этих словах друга Кай закатил глаза, понимая, к чему все шло. – Ты меняешься. Я рад этому. – Да пошел ты… Ким бросил трубку, но Лу даже не думал обидеться на его слова. Он мог посылать его самыми разными способами на свете по нескольку раз на дню, на любом языке и любыми жестами, но без этого же самого друга Джонин не представляет и одного дня жизни. И Лухан это тоже знал. Вернее, понимал. Ведь из Кая, порой, и слова лишнего не вытащишь. Но такова была натура младшего. Он просто прятал отзывчивость или даже заботу за самыми разными эпитетами, метафорами и самыми обыкновенными грубыми словами. Еще несколько рабочих часов Джонин выслушивал от коллег, пусть даже не знакомых ему, то, какой их новый юрист замечательный человек. Он любопытный, осмотрительный, внимательный к мелочам профессии и даже внешности всех этих людей. Кто-то уже был по уши влюблен в не очень высокого блондина с милой улыбкой в пол-лица и огромным добрым сердцем. Кто-то слишком рано проникся ему доверием и уже рассказал свои секреты в работе. А некоторые просто еще не поняли, что он за человек, поэтому в ответ при любом упоминании Джунмёна лишь кивали и пытались состряпать удивленное лицо. К этим последним, кажется, относился лишь один Джонин. Он не хотел торопить события, поэтому откладывал каждый раз предложения просто поговорить о работе или перекусить вместе.

***

Лухан давно так не волновался перед выходом в люди. Казалось бы, это даже не свидание. Он всего-навсего идет один на вечер стендапа в давно знакомый и уважаемый Лу клуб. Никакой надежды завести знакомства, только лишь желание провести вторую половину дня, не заморачиваясь над выдумыванием пустых комплиментов или новых подкатов. Правда, вот, уже который комплект одежды летит вслед за своим предшественником на большую кровать. Скоро на ней образуется приличных размеров горка из красивого, но бесполезного на сегодня барахла. Лухан вздыхает и принимается по новой копаться в шкафу, продолжая верить в чудо. Он чувствовал, что нужный образ вот-вот найдется. Но и спустя полчаса выборов Хань так и оставался в боксерах. Вдруг он дернулся из-за телефонной мелодии. Звонил Джонин и хотел, наконец, выпытать у друга место встречи двух голубков. Быстро озвучив место и время, Лу попрощался и случайно увидел время. Он опаздывает. Кажется, впервые в жизни. Все так неправильно. Ближе к концу выступления одного из участников вечера стендапа Лухан все же появился в клубе. Пожалуй, даже лучший друг бы не узнал в подобном простом обличье Ханя. Слишком простые светлые, даже в некоторых местах дырявые, джинсы, белый растянутый свитер без ворота. А точнее, с прилично-неприличным вырезом. Хирург выглядел одновременно и приземленно простенько, но и загадочно, даже сексуально. Что бы этот набор одежды делал без Лу? Еще не найдя своего места, он вдруг уставился на сцену. Ведущий благодарил какую-то юную особу за выступление, так решил Лухан. Девушка с ярко-рыжими волосами была очаровательно взволнована. Немного изменив своим планам, врач вдруг отправился к сцене, цепляя с какого-то вип-столика по пути букет цветов. – Это вам, милая леди, – улыбнулся во все 32 Лу и вручил букет, поднимаясь при этом на сцену к паре людей, стоявших на ярко освещаемом выступе. – Что? – переспросила рыженькая стендаперша, словно ей сказали что-то по-китайски. – Это вам за прекрасное выступление. – Вторил Лухан, продолжая утопать в красивых глазах, отливающих морской синевой. Девушка оказалась достаточно высокой, почти с него ростом. Но его это ничуть не беспокоило. Единственное, что успело взволновать Ханя до того, как он упал, это бледный крупный кулак той самой девушки перед своим лицом в сопровождении её же комментария: «Ну ты и мудак!» Очнулся Лу почти сразу после падения (как ему показалось), но уже не на сцене и даже не в зале. Мокрый асфальт успел сделать таковыми же его джинсы и ладони. Волосы тоже увлажнились от мелко покрапывающего дождя. Над хирургом возвышалась тень, словно ожидая, когда он очнется, чтобы опять вырубить. – Какого хера ты все испортил? – начала возмущаться тень. – Ты… кто? – решил аккуратно уточнить Лухан. Он был пока не в том состоянии и не в том положении, чтобы разглядеть и понять, с кем говорит. – Та самая «милая леди», ты что, забыл уже, придурок? – быстро тараторил незнакомец. – Но у тебя мужской голос, - Лу начал щуриться, чтобы хоть немного определиться. – Неужели! Ты прозрел! – голос стал громче. – Почему я здесь? – А почему я здесь тебе не интересно? – тень наклонилась так, что пострадавший смог разглядеть лицо собеседника. Но ненадолго. Вскоре на старшего посыпались удары букетом, который он и украл. – За что? – начал защищаться Лухан, отмахиваясь от нападающего. – Во-первых, за то, что перепутал меня с девкой. Спасибо, было приятно. – Начал чеканить рыжий. – Завтра же подстригусь, – добавил он уже тише. – Во-вторых, за то, что теперь меня, как и тебя, кстати, в клуб этот больше не пустят. Мы в черном списке. Браво! Ты опозорил меня, превратил в посмешище. Хотя я и смешу людей, но предпочитаю пока это делать остроумными фразочками. В-третьих, за лестную ложь. Ты не видел мое выступление, ведь пришел под самый конец. Я добрый человек, но есть несколько вещей, который не терплю и не прощаю. К примеру, это ложь и подхалимство. Ты уже умер для меня дважды. Прощай. В Лухана прилетел растрепанный букет, а тень молодого парня тем временем быстро удалялась. Хирург давно не чувствовал себя так ужасно. Два чувства боролись в нем сейчас. Напиться в хлам, чтобы забыть этот день, или же рвануть за парнишкой, пока тот не растворился в бесконечном потоке жизни столицы. А кто сказал, что оба этих пункта невозможно было совместить? Вот Лухан и ответил на этот вопрос. Быстро встал, как мог отряхнулся, разобрался с легким головокружением и сорвался за незнакомцем...

***

Джонин отпросился с работы всего на один час, дабы отвезти непутевого НЕ родственника на встречу. Казалось, Ким был в большем предвкушении этого свидания. Чанёль не поддался на уговоры и остался в том виде, в котором его всю жизнь видел брюнет. Те же серые волосы, отливающие в заходящем солнце серебром, черные мятые штаны, подчеркивающие длину, дерзкая кожанка и мерзкая ухмылочка на лице. Джонин вспомнил о том, что правильным девочкам (а, наверное, еще и мальчикам) нравятся именно такие вот язвительные хулиганы, наподобие Чанёля. Но дело в том, что он не знал, какой человек этот Бэкхён, и какие парни ему нравятся. На секунду в голове промелькнула мысль, что его мог бы зацепить и сам Джонин, но вспомнив, с кем он когда-то встречался, тут же откинул подобные глупые мысли в корзину с подобными ненужными идеями. Эта корзинка очищается у парня каждые сутки. Очень удобно. – Здесь? – Чан вырвал Кая из раздумий, приостанавливая того своей вытянутой рукой. Они оказались напротив небольшого, но уютного ресторана европейской кухни. – А? – замешкался Джонин, осматриваясь вокруг и анализируя обстановку. – Да, точно. – Загруженный ты какой-то, – скептически подметил Чанёль. – Или меня здесь ожидает какая-то подстава? Тогда он подозрительно уставился на младшего, подталкивая его локтем в бок. – Вот, мне делать больше нечего, как таскать тебя на несуществующие свидания. Думаешь, я думаю, если никто не придет к тебе или придет тот, кого бы ты не хотел видеть, ты расстроишься? Вот ещё. Ты встанешь и уйдешь, не моргнув и глазом. Даже если наешь на приличную сумму. – Да-м, тебе пошли на пользу 10 лет общения со мной, – отметил Ёль. – Скорее, наблюдения. – Поправил его Кай. – Мне заходить? – Иди уже давай! Скажешь своё имя официанту, он тебя проводит за нужный столик. – Ну ладно. Мне терять нечего, – усмехнулся Пак. – Причем в прямом смысле слова, – высказался Джонин, толкая Чанёля к двери. – Удачи! – бросил на прощание. – Ой, не лицемерь, Джо. Если ничего не выйдет, я вернусь к тебе, – сероволосый подмигнул Каю и скрылся за дверью, которая поприветствовала нового посетителя приятной не каждому трелью колокольчика. Ким не успел съязвить в ответ. Но для этого возможность ещё будет, сделал вывод хирург. В ресторане играла ненавязчивая тихая музыка. За немногочисленными столиками потихоньку собирался народ, ведущий до ужаса неинтересные беседы, по мнению Чанёля. Он пока даже ничего не заказал, хотя официант очень настаивал. Интерес и ожидание были намного сильнее аппетита. Ёль периодически поглядывал на входную дверь, ради чего приходилось оборачиваться. Пересаживаться на стул с лучшим обзором ему не хотелось. Ведь в этом случае весь вечер на глаза будут попадаться еще и чужие лица, от которых ему хотелось блевать. А если и его собеседница окажется такой же скучной особой, то он не задумываясь выскользнет из ресторана, как только что пойманная сильная рыба в слабеньких мокрых руках неопытного рыбака. К тому же, здесь он не рыба, а скорее – рыбак. Но так казалось лишь Чанёлю. – Чанёль? – вдруг раздалось за широкой спиной, от чего он даже вздрогнул. Голос был на удивление приятный. Но… мужской?! – Ты ещё кто? – обернулся Пак и проследил взглядом за парнем, пока тот не сел напротив. – Да, это точно ты. – Брюнет, что только подошел, искренне улыбался. – В жизни красивее. – Ты кто, чёрт подери?! – Чан уже было начал вставать, но мягкая рука вдруг легонько накрыла его плечо, и тогда он от испуга упал обратно на стул. – Я Бэкхён. Понимаю. – Обеспокоенно начал размышлять композитор. – Возможно, это не то, что ты ожидал увидеть… – Так уж точно! – перебил того Пак. – Я ни Бэкхем, ни Брэд Питт, и даже не Ли Джунки. Но, пойми, это не важно. – Это уже куда ни шло… – Чанёль даже не знал, что сказать. Чего уж говорить о дерзких или грубых фразах. – Лухан мне сказал, что ты ещё не признал это. Не принял, что ли… – Бэкхён говорил, словно пел, но это выходило вовсе не специально. Медленно, красиво, певуче, потихоньку гипнотизируя старшего. Сам от себя не ожидая, Чан попался на эти чары. – Так это все придурок Лухан… – не сдвигая глаз с своего собеседника, пробубнил Чанёль. – Спелись они… – Ничего подобного. Разве это плохо, что они решили тебе помочь? – Помочь? Подсунуть мне на свидание странного парня с гипнотическим голосом? Здорово они мне помогли! Я просто хренею… – вдруг очнулся Пак. Он был вне себя от злости. – Свидание? Ты шел на свидание? – вдруг удивился Бён. – Я думал, тебе нужна работа. – Воу… Даже так. – Теперь Чанёль окончательно потерялся в мыслях. Если не свидание, то что вообще происходит? – Ну да. И, в принципе, если оно тебе действительно надо, я все устрою. Ты мне подходишь. – Бэкхён опять начал изучать его взглядом. – Высокий. Крепкий, вроде как, – на этом замечании Чан кашлянул. – Ладно, крепкий, – согласился Бэкхён. – Голос… громкий и глубокий… Пока Бэк продолжал перечислять хорошие качества Чанёля, он думал над настоящей мотивацией Джонина. То ли он хотел выставить его посмешищем, то ли сам ничего не подозревал, а подставу устроил Лухан, что маловероятно, конечно. То ли он и правда решил помочь ему, то ли захотел избавиться. В любом случае, Чанёля устраивал исход – его работа показалась слишком привлекательной и заманчивой. И не придется ночевать где попало, собирать и раздавать по очереди долги, а потом еще и помощи просить. Он с удовольствием согласился. Но, естественно, не без своих дополнительных условий. Дальнейшее время прошло за обсуждением условий с обеих сторон, разработки графика и разъяснения для кое-кого сути его дела.

***

В пустой операционной находиться было слишком странно. Но Каю это даже нравилось. На данный момент. Мысли расплывались по полутемному помещению, создавая свою, особую гармонию, которую никто, кроме владельца, не поймет, даже не прочитает. Сколько раз Джонин спасал здесь жизни. Сколько дней убито на это, сколько мучительно долгих часов без лишнего телодвижения, лишь загадочное колдовство рук над бессознательным телом. Сколько много через него прошло людей, из которых ни одной ошибки, ни единой осечки. Сколько раз он представлял, как спасает самую важную жизнь… А сколько раз после думал о том, как быстро лишает жизни себя… Как врач он знает очень много как безболезненных и быстрых, так и долгих мучительных способов лишить человека жизни. Но как он может сделать это, будучи доктором. Здравый смысл всегда мешался. Фразочки в голове строгим голосом Сехуна всегда мешали. Мешали поступить так. Предать. Джонин действительно считал, что если сделает нечто подобное, то Се его точно никогда не простит. Он ведь его знает… Лучше всех знает. Знал... Вдруг Каю показалось, что в операционной кто-то есть. Он обернулся, попытался окликнуть, но из горла вырвалось лишь нечто, похожее на животный рык. После этого все поплыло перед глазами. Рука вцепилась в операционный стол, стоящий неподалеку от хирурга. Ким сделал ещё пару шагов, но в разные стороны. После чего он услышал звон бьющегося стекла, а затем и его тело рухнуло на прохладный кафель. В глазах уже тогда было темно.