Аквилон

 Ким Джонин Он рос благоразумным и воспитанным мальчиком, оптимистичным и порой даже чересчур любопытным. Правда, общение с самого детства из взрослых отлично ладилось только с отцом. То ли это из-за новых «интересов» его матери, которой, проще говоря, большую часть времени было не до него. Не по обстоятельствам, а по собственному нежеланию! То ли из-за прекрасного папы, полностью заинтересованного в воспитании сына. Хотя глава семейства был куда более занят, в отличие от своей супруги. Ким Джоншин возглавлял  нейрохирургическое отделение одной из столичных больниц. Несколько раз в неделю мальчику приходилось находиться по правую руку отца. Но Джонину безумно нравилось то, что делал его отец, так что его пребывание в медицинском учреждении проходило исключительно с пользой. Младший Ким уже в детстве определился и со своей профессией, и даже со специализацией.

***

В это ясное зимнее утро Джонина разбудило не ударившее в окно солнышко, как это обычно происходит по выходным, а запах банановых блинчиков. Папа не часто позволял им так завтракать, но повод находился, как минимум четыре раза в год. А порой маленькому Киму просто стоило состряпать милую улыбку на лице – и любой взрослый покорён, что уж говорить о родном отце? - Как вкусно пахнет! – Сбегая с лестницы, Джонин вдыхал носом так быстро, словно хотел поглотить вкуснятину уже оттуда. Он добежал до кухни, где находились уже оба родителя, и попытался запрыгнуть на спину папы, но в этот раз не получилось, потому что старший был занят. - Именинник сегодня рано! – подметил Джоншин и помог-таки сыну забраться на руки. – Прошёл всего день, а ты уже стал таким тяжёлым! – от наигранного удивления младший рассмеялся во весь голос. И тогда со стороны обеденного стола послышался призывающий к тишине кашель. - Мне ведь уже шесть лет, па! Пора расти. – Шёпотом растянул Джонин. – А что делает мама? – ещё тише почти в ухо спросил он. - Как всегда. Медитирует. – С каплей горечи ответил отец. - И кушает… - отметил взглядом младший. - Иногда мне кажется, что она совсем уже не с нами… – грустно подытожил мальчик и слез на пол, чтобы попить воды.   - Ты ведь сам знаешь, как для мамы это важно. – Пришлось продолжить готовить и говорить. – Кажется, скоро она поедет на целый месяц медитаций, малыш… – В голосе отца звучал загадочный намёк.  И когда тёплая рука коснулась тёмной макушки, Джонин понял этот самый намёк. - Блинные завтраки каждую неделю! – пришлось кричать шёпотом, чтобы мама не услышала. Она не переносила их банановые блины. И позволяла делать это всего несколько раз в год. Одним из её подарков сыну на день рождения и было то, что он мог насладиться любимым лакомством с каким-нибудь редким в холодильнике вареньем или джемом. К счастью или сожалению, в их семье уже привыкли не спорить с мамой. - Ждёшь основной подарок?! – словно пропел Джоншин.  - Кажется, он мне даже снился, папочка. – Мягко ответил младший, но петь не стал. - Тогда… - Отец отвернулся и потянулся к самой высокой полке, как и ожидалось, за завёрнутым в яркую бумагу предметом. – С днём рождения, мальчик мой! Вручив подарок, взрослый тут же потянулся к сыну, чмокнул пушистую макушку и приобнял за пока узенькую талию. От внезапной щекотки Джонин еле сдержал визгливый смех. - Ты вырастешь умным и ответственным парнем. С любимой профессией, верными друзьями, счастливой жизнью и крепким здоровьем! - А у меня будут такие же крепкие мышцы, как у тебя?! – Шоколадные глазки увеличились в предвкушении ответа. - Конечно, будут. У тебя ведь моя наследственность. Даже непереносимость мою получил, - на этом оба вслух усмехнулись, глядя друг на друга. - Открываю? – Намекая на подарок, шепчет сын. - Открывай, - кивает отец и потирает руки, ожидая реакции. - Это оно? - Оно. - Тот самый?! – чуть громче. - Тот. Самый. – Улыбается даривший.   - С этого начнётся моя личная медицинская библиотека. Обещаю, па! - Я тебе верю, малыш. – Джоншин пожал руку младшему, как самому настоящему коллеге, но как исключение чмокнул того в макушку. – Не зря мы осенью научились с тобой читать. Окончательно, - уточнил старший. - Спасибо! - А теперь кушай и беги наверх изучать свой первый атлас, – даже в голосе взрослого слышалась любящая улыбка. - Подожди! – резко остановил все мысли Джонин. – Я забыл наверху Чоко. И мальчишка засеменил наверх и вернулся буквально через полминуты со своим коричневым плюшевым медведем, средних размеров, застав отца уже за сборами. - Папуля, ты куда? -  недоумевает сын. - Прости, Джонинни,  меня вызвали на работу, - мужчина был уже почти собран, оставалась лишь обувь и куртка. - В выходной? - Ты ещё удивляешься. - В мой день рождения?! - Прости…  Даже не знаю, как загладить за собой вину. Взять тебя с собой? - Нет, я лучше останусь. Почитаю и понаблюдаю за мамой. – Грустная улыбка совсем не идёт детскому личику. - У тебя есть занятие на остаток дня, малыш, - отец приобнял сына и чмокнул в щёку жену. Не удивляло уже ничего: ни то, как она умело игнорирует жизнь вокруг, ни то, что вовремя успевает отвечать на такие «вмешательства», как сейчас, позволяя поцеловать себя и, кажется, даже кивнуть в ответ. – Можешь придумать, чем будем заниматься вечером. Джоншин ещё раз окинул взглядом уютное помещение, в котором до сих пор пахло банановыми блинами, схватил одну лепешку  с тарелки, махнул на прощание сыну и удалился, надевая на ходу  тёплые ботинки и какую-то верхнюю одежду. Но в их семье не всегда было  так. Женились родители Джонина по любви, верной и сильной.  Во время беременности они ждали двойняшек. У мальчика  могла быть родная сестрёнка, но во время родов что-то пошло не так, и врачи потеряли малышку, к великому сожалению родителей. После подобной потери мать ушла глубоко в себя, не предупреждая об этом никого. Она почти не разговаривала и оставила воспитание и социализацию сынишки на когда-то любимого мужчину. И сколько бы Джоншин не пытался подбодрить, осчастливить или помочь  хоть чем-то жене, та не подавала признаков улучшения. Даже поход к психологу не сработал. В данном случае специалист советовал оставить женщину в покое разобраться с собой, так как каждый по-разному переносит горе. В зависимости от того, насколько важно это было человеку. Возможно, из подобного состояния мог вывести другой шок, однако это не только вредно для уже пострадавшего организма, не так-то просто создать подобную ситуацию. И за эти шесть лет  ничего практически не изменилось, как не изменится и в будущем. Но Джонин и Джоншин научились за все эти годы выживать вдвоём,  продолжая обеспечивать и несчастную  молчаливую женщину. Но в жизни же подрастающего мальчика везде и во всём был отец. Он был и его другом, и братом, и обоими родителями, и самым главным учителем. А для доктора Кима важным было слишком много людей: семья и его пациенты, однако первое место всегда принадлежало черноволосому мальчишке, остававшимся его смыслом жизни с момента рождения. Джонин же продолжал  пропадать с отцом на работе, а когда пошёл в школу – то особенно чаще. Примерно с этого же времени он стал наблюдать из смотровой, находившейся порядком выше происходящего, за операциями отца. Иногда оставался наблюдать за торакальными или абдоминальными хирургами, однако дело отца казалось более значительным и интересным. Судя по рассказам взрослого, от его работы зависело слишком многое в будущем для человека. Но он всегда также упоминал и о значении удачи в их деле. К семи годам у Джонина была заполнена уже половина полки – всё книги да учебники по медицине, прочитанные не по разу от корки до корки. На восемь лет папа подарил ему новый двухколёсный велосипед, потому что младший внезапно вытянулся буквально за год. И успел научить кататься на нём, да так, что младший обгонял взрослого, будто самый настоящий гонщик, как называл его в эти мгновения отец. На следующий день рождения Джонин получил плеер, за что безмерно был благодарен. Именно с тех пор он начал знакомиться не только с медициной и школьной программой, но и с музыкой. И очень не зря, потому что позже папа открыл в нём ещё один талант – пение. Следующие несколько лет мальчик получал лучшие и исключительные выпуски энциклопедий, которые он хранил как нечто самое важное – даже не полку их не ставил и всегда аккуратно медленно перелистывал эти яркие страницы со знаниями. Но последний подарок от отца Джонин не забудет никогда. В том году он выиграл какую-то крупную именную  премию за проделанную работу и заработанное уважение за столько лет в больнице. Ким Джоншину даже дали статуэтку, своей формой напоминавшую человеческое тело, с некоторых сторон, помимо кучи бумажек с печатями и крупной суммы денег.  А младший тогда защитил первый в жизни реферат (что ему ужасно не понравилось – выступать на публике), за который получил первое место и шоколадный кубок, который они с папой съели тем же вечером. И на день рождения отец подарил сыну ту самую статуэтку как символ благодарности, что он у него есть. Но на следующий день его не стало… Страшная авария застала мужчину по пути домой. В тот день на дороге пострадало множество машин. Джоншина лишь немного зацепило и занесло в кювет, поэтому он, как и положено, не раздумывая, кинулся помогать пострадавшим, застрявшим в собственных машинах. Ему удалось оказать первую помощь паре пострадавших машин, а с третьей не повезло ни ему, ни пассажирам… Взрыв оказался слишком неожиданным и одновременно ожидаемым. Пострадавшим дважды в тот день помочь уже никто не смог. С тех пор Джонину не просто пришлось стать самостоятельным и смелым, но ему также приходилось каждый день мириться с мыслью, что он остался совсем один. Подобное не помогло матери выйти из её состояния –  это лишь ухудшило его. Но разницы со стороны не было видно. Человек, научивший мальчишку мечтать, читать, любить жизнь и помогать людям, научивший его жить по-настоящему, вкусно и полезно готовить из тех продуктов, что им можно, порой казалось, что отец научил его дышать, потому что без него это давалось с трудом…     Братья Ким Джунмён и Ким Минсок Первые десять лет жизни Ким Джунмёна были скучны и однообразны: детский сад – дом, затем школа – дом, отличающиеся большим наличием работы по дому и домашки из школы. Его родители не отличались фантазией или наличием денег.  Их семья всегда жила просто в своём маленьком городке недалеко от Пусана, хотя больше это походило на село, и не выделялась. Никуда не выбирались по тем же причинам и не стремились переехать в столицу или выиграть миллион. Но как только случилось чудо, то есть появился на свет младший сын в семействе Ким, жизнь десятилетнего Мёна стала насыщенней на пару оборотов сразу. В связи с тем, что родители не могли бросить работу, старшему брату пришлось взять на себя ответственность не только за помощь в огороде, по дому, собственные оценки в школе и какое-никакое общение с друзьями, но и за маленьким, совсем крошечным, Минсоком. Поначалу он даже не знал, как с ним верно обращаться. Однако  внутренний инстинкт и мать подсказали ему верный путь.   Постепенно Джунмён привык к своему плотному графику жизни. Зато спится крепко, –  говорит он всегда. И когда младший братишка пошёл в детский сад, хён смог позволить себе подработку для наличия собственных карманных денег. В их скромном по населению городке все знали друг дружку, что было на руку юному тринадцатилетнему Мёну. Сначала он устроился фасовщиком в местный магазин. Всё было в порядке, пока не поменялась продавщица, так как предыдущая ушла в отпуск. Эта новенькая, как выразился как-то дома Джунмён, курила как паровоз. Мальчик не переносил запах сигарет – глаза сразу начинали слезиться, горло словно истыкали иглами, а ещё одолевал страшный кашель. После магазина старший сын семейства Ким недолго работал с рыбаком, другом отца. Но оказалось, что мальчишку укачивало даже при слабом штиле. Больше недели он и там не продержался. Следующей подработкой оказалась почта. Тот факт, что она находилась не далеко от дома, радовал мать, но это до тех пор, пока её Мён работал в самом здании с бумагами, а не стал разносить почтовые отправления по всему городу на выданном ему велосипеде. Стоит сказать, что их мама работала на этой самой почте. Работа не хлопотная, не торопливая. С почтой было не так много хлопот, пока сыновья росли рядом. Отец Ким – механик. Как до сих пор говорят про него в городке, мастер на все руки. Работал в небольшой конторке. Отсутствовал, правда, ежедневно. Сколько помнит Джунмён, отец их был нарасхват. Но помогал он знакомым, соседям или просто хорошим людям безвозмездно. За что, порой, получал нагоняй от матери. В детстве это смешило мальчика, но вот с возрастом он начал понимать больше. Не просто бесплатно  папа помогал людям – после, бывало, частенько выпивал с кем-нибудь, да возвращался домой поздно и с неприятным запахом. За такое он частенько спал в сарае, скромных размеров. Однако просыпается до сих пор ни свет, ни заря, делает зарядку по собственному «рецепту». И, казалось бы, должен быть не здоров, а сил хоть отбавляй! Крепкий орешек.  

***

2009 год. Во дворе недалеко от крыльца семьи Ким. - Ким Джунмён!?! – послышался громкий недовольный голос матери, немного напоминавший визг. Значит, случилось что-то нехорошее. Или же мать нашла то, что не должна была найти. По пути на собственную казнь пятнадцатилетний мальчишка пытался перебрать в голове всё то, что он успел натворить или за чем не уследил, а также  то, что он сможет сказать в своё оправдание. Пара лет подработки с умеренной физической нагрузкой открыли ему новые способности – разговорные. Джунмён понял, что его призвание не остаться и продолжить взращивать козочек и курочек или же чинить предметы бытового обихода, мальчику нравилось работать с людьми. Но профессию врача он, не без сожаления, оставил в коробке несбывшихся мечтаний, и до сих пор находился в поисках той самой, которая его. Его! - Негодный мальчишка, что это?! –  местом преступления оказалось не крыльцо, которое совсем недавно по воле случая поломал его младший братишка, когда запнулся и неудачно упал на коленки. Возле курятника, как сразу отметил юный Мён, можно было начать расследовать дело о настоящем убийстве. Дело было в том, что несколько совсем свежих яиц, которые мать не успела собрать вовремя, оказались разбиты. - Раз… Два… Три… Четыре… - шёпотом начал считать Джунмён. - Что ты делаешь? – тон матери был уже не такой строгий, но неприязнь ощущалась всё ещё. – Ну что ты делаешь, Джунмён! – женщина потрясла сына за плечи, пытаясь призвать того к объяснениям. - Считаю количество жертв… - Пальцем отмечал последних. –  Семь! – отметил вслух Мён. – Теперь возьму показания у тебя, как у свидетеля… Погоди, или ты  пострадавшая? Пусть будет два в одном! Хорошо… - сейчас мальчик говорил словно бы сам с собой. - Какая ещё жертва?! Кто натворил этот ужас? И кто будет убирать, как думаешь? – она упёрла руки в бока и ждала ответы. - У вас есть подозреваемые? – сын старался говорить как можно серьёзнее и доверительнее, как это делают умные тётеньки и дяденьки из передач по телевизору. - Конечно, есть.  – Усмехнулась женщина. – Ты, Мённи. - На каких же основаниях, гражданка Ким? - Ты как с матерью разговариваешь? Опять этих передач с адвокатами насмотрелся! Ух, когда-нибудь я окончательно сломаю этот ящик, чтобы отец не смог его починить. И не позволю купить новый! - Но вы так и не объяснили, в чём мотив вашего подозреваемого. – Стоял на своём старший сын. У него самого имелись показания против младшего братца, но ему хотелось поиграть в это ещё. - Кто у нас в семье единственный терпеть не может яйца? Ким Джунмён? Кто каждое утро проклинает запах омлета? Ким Джунмён. - Хорошо, я вас услышал. Но у меня, как у ещё одного свидетеля произошедшего, имеются другие показания. Дальше Мён продолжил втирать родной матери о распущенности Ким Минсока невзирая на то, что это его младший брат. Хотелось, чтобы в их семье подобные проступки наказывались по закону. А законом вот уже несколько месяцев являлся Ким Джунмён. Он просил всех его называть адвокат Ким. Сначала родители смеялись над мальчишкой.  Но позже, когда тот всерьёз увлёкся этим делом, начал приносить отличные отметки из школы и похвалу и благодарность за разрешение некоторых конфликтов  от учителей, читать слишком много книг, они задумались. И переживали.  Как он уедет от них? Ведь в их городке даже не было филиалов университетов. Кто будет платить за его обучение? Что, если младшенький, любимец и солнце всея семьи, захочет уехать вслед за братом? Но и не смогли с эти ничего поделать. Окончив школу, Джунмён уехал в столицу. Помогали деньгами первое время, но позже, обустроившись в общежитии и определившись с подработкой, Мён попросил родителей оставлять больше на себя и брата. Там же на первых курсах Мёну повезло повстречать Бэкхёна, который стал со временем лучшим другом. Они понимали и дополняли друг друга, а также  вдохновляли и мотивировали. И окончив уже высшее учебной заведение, друг отправил Джунмёна в Америку на начало практики и там же подтверждение квалификации. Ведь Ким окончил свой курс фактически одним из самых лучших.

***

Ким Минсок рос, в отличие от старшего брата, более противоречивым. Лень, излишняя скромность в словах на людях, дерзость с взрослыми, подхваченная от «друзей», принципиальность и странная целеустремлённость делать всё поперёк  - составляли мальчишку почти с восьми лет, как только уехал учиться брат, до шестнадцати. Пока хён жил с семьёй, Мин позволял себе мелкие шалости, которые доставляли ему странное детское садистское наслаждение. Но позже он стал доставлять больше хлопот, если посмотреть с какой-то стороны. Сбегал из дому в любое время суток, особенно по ночам. Фонариком через окно ему посылали сигнал собственные друзья. А родители предпочитали называть их шайкой нахлебников или же просто бандой ленивцев. Словно они были преступниками. Но так казалось только со стороны взрослым. На деле же эти ребята просто собирались в любое время дня или ночи и обсуждали всё, что творится в их небольшом городке. Очень долго первое время Минсок ходил туда только лишь из-за одной девчонки, наивно полагая, что познакомится с ней и «зацепит». Но со временем беседы заходили глубже и глубже. Ребята росли, росли и их умы, словарный запас и события, которые обсуждались.  Наслушавшись вдоволь, как казалось Мину, ошибочных мнений, в один из вечеров он не выдержал и прервал своё многолетнее молчание перед толпой, высказав всё, что не совпадало с собственным мнением. Тогда-то его и услышали впервые, и сразу же запомнили. До сих пор в их «банде» не было лидера. Но стоило Мину открыть рот, как всё изменилось в его пользу. Через какое-то время ребятам стало скучно говорить об одном и том же. Не хватало адреналина в крови. Теперь они сами хотели делать новости и стать обсуждаемыми объектами. Привлечь к себе внимание. Но представления большинства о подобной «славе» ничуть не совпадали с идеалами Минсока. В ту ночь дело даже дошло до драки… Парню еле удалось вырваться до того момента, как бы его раздавила приличная кучка людишек, которых он когда-то считал друзьями. А вслед вырывались оборванные фразы с угрозами. Пришлось объясниться и всем поделиться с родителями. Впервые его тогда посчитали действительно взрослым и ответственным парнем. Из-за подобных событий Минсок захотел переехать к брату в Сеул, тем более, тот уже должен был вернуться из Штатов. С тех времён братья вновь живут вместе. Младший в выпускных классах, а старший теперь работает в больнице.