Аквилон

Долгожданный звонок в дверь заставил Бэкхёна и Чанёля отвлечься друг от друга. Лучший друг встретил Джунмёна как полагается и проводил в комнату, изредка служащую для званых ужинов. Уже в помещении Ким обнаружил незнакомца, поза которого напоминала больше телохранителя, нежели того, кого представлял себе Мён. Хотя одежда и противоречила многому: первому мнению, погоде, да и обстановке. На Чане были столь непривычные для него бежевые бриджи и светлая рубаха с коротким рукавом и в синюю вертикальную полоску. Серые волосы, вьющиеся в некоторых местах, не внушали доверия юристу. На вопросительный взгляд Чанёль тут же ответил: - Это моя домашняя одежда, - добродушно усмехнулся сероволосый. А Джунмён нервно сглотнул от осознания, что этот человек уже живёт с Бэкхёном. Он решил позже наедине об этом поговорить с другом. – Чанёль, - протянул огромную ладонь гостю. - Дж-жунмён, - в ответ. - Пчёлка! – внезапно подытожил Чан с улыбкой в пол-лица. - Кто пчёлка? – вмешался Бэкхён, приобнимая Чанёля за шею и, как показалось Джунмёну, вешаясь на него. - Твой друг, - хихикнул Ёль. Ему не хватает воздушного шарика в одной руке и сахарной ваты в другой, чтобы быть полностью похожим на детсадовца –переростка, - подумал блондин. - Чанни, я же говорил, что Джунмён у меня серьёзный парень. – Словно насмехаясь над другом, пропел Бэкхён. - Хорошо, Бэкки, - сероволосый клюнул композитора в щёку. - Ну что, к столу? – вежливо поинтересовался Бэкхён. - А чего ты как будто в ресторане с президентом? – усмехнулся Чанёль. – Все же свои. Правда в его словах, безусловно, была, но то, как он её подавал, отталкивало. Но друзья лишь молча кивнули в ответ, улыбнувшись друг другу. Бэкхён с надеждой, что всё пройдёт гладко, а его лучший друг с мыслями о том, как же он будет вытаскивать из этого всего доверчивого композитора. Неяркое вечернее освещение в комнате не позволяло в полной мере разглядеть не только любимый Мёном дизайн квартиры, но и её обитателей, однако это и могло стать его преимуществом. Так он попробует незаметно изучать сероволосого дылду и, при необходимости, подавать другу знаки. - Ты пьёшь, Мён? – Бэк оторвал друга от разглядывания потолка, что вечером и ночью было словно звёздное небо. - Нет, я за рулём, - откликнулся блондин и опять вздёрнул голову к «небесам». - А чего ты? – раздался громкий бас рядом с ухом, от чего Джунмён инстинктивно вжал голову в плечи. – Выпей с нами да оставайся тут спать. Квартира позволяет оставлять гостей. Правда, Бэкки? – обращения к Бёну всегда звучали мягче и тише. Так, - продолжает отмечать юрист, - кажется, этот Кинконг бритый положил глаз на квартиру Бэкхёна. И ведь дело уже было даже не в ревности. Ким знает, что ближе него у Бэкхёна в Корее никого нет. И как человек творческий, он погружается во всё, что связано с чувствами и переживаниями, с головой, причём пустой. - Мённи, и правда, когда мы ещё так посидим? - А вы что… - испуганно начал Джунмён. – Куда-то собираетесь? – но тут же собрался и изменил тон. - Пока нет. Сначала нужно дописать новый осенний альбом. Но Чанёли что-то там предлагал… - Бэкхён умилённо посмотрел на «суженого». - О планах заранее не говорим, - Чан страстно подмигнул брюнету и осмотрел стол, облизываясь. – Чего-то не хватает… - Точно! У меня же запеканка… - Спохватился Бэк. – Специально для кое-кого половина противня без мяса, - как всегда не без колкости. - Тогда пойдём в кухню? – предложил Джунмён, а у самого в глазах уже надпись «SOS» скоро на брови полезет. Оказавшись на кухне, Мён тут же закрыл дверь, предварительно осмотрев коридор на предмет третьих лишних, и оттолкнул от неё друга. Как только ничего не понимающий Бэкхён оказался у окна, Ким перестал сдерживаться. - Ты где нашёл этого великана? – В глазах по-прежнему горело нечто пугающее. - Через знакомых… получилось так. – Композитор даже икнул от внезапности. - Давно? И ты ему уже доверяешь? Осознав, к чему клонит Мён, Бэкхён пожалел, что затеял подобное, но деваться было некуда. К тому же, да, этот недоразвитый великан ему уже нравился. - Больше двух месяцев уже. – Округлил брюнет. – Он не заслуживает моего не доверия. К чему такие расспросы, Мён? Всё же хорошо… Всё только началось. - Вот именно, это только начало. А он ведь живёт даже у тебя. Я правильно понял? – В данный момент он включил не просто юриста, но и какого-то прокурора, ведущего допрос с пристрастиями. - Верно. У Чанёля были проблемы с братом… Ему некуда было пойти, а раз уж мы с ним… то я позвал его к себе, хотя он по началу и отнекивался. - Господи… Ты хоть знаешь, что это приём такой? - Для чего приём? Ему ничего от меня не нужно. В смысле, - одёрнул Бэкхён, - мы встречаемся, развиваем наши отношения. Почему бы нет? Вдруг он любовь всей моей жизни? - Не знаю я… Он какой-то подозрительный. - Сам ты подозрительный… - Бэк отвернулся к духовке, из которой уже давно исходил приятный аромат. – За собой лучше следи. Давно был на свидании-то? Э-э-э, нет. – Бэк перебил Мёна, когда тот пытался что-то возразить. – Случайный пьяный секс с хирургом не считается. - Во-первых, пьян был только он, а во-вторых, сначала был бар и машина… - Пробубнил Джунмён, хотя и понимал, что такие аргументы в проигрыше. - Бла-бла-бла, ты и сам в это всё не веришь. – Бэкхён сейчас читал друга как книгу. – Зря ты волнуешься. Зачем? – мягкая улыбка. Брюнет берёт лицо друга в свои ладошки и смотрит прямо в глаза. – Давай договоримся, - кивает он, - если кто-то из нас просит совета, то мы помогаем с этим. Просит помощь – делаем. Счастлив – радуемся друг за друга. Знакомим с парнем – просто знакомимся. Без паники. Окей? Джунмён только кивает, недовольно опуская голову. - Вот и хорошо, пчёлка, - вдруг Бэкхён засмеялся. – Как же Чан в точку попал про тебя. Видишь? Он хороший. И я счастлив. - Если ты счастлив, то и я счастлив. – Успокоился Мён, но лишь внешне. Чувство, будто здесь что-то нечисто, не покидало его до следующего дня. И он даже не думает о том, чтобы последовать совету друга. Он не даст его облапошить. Остаток вечера прошёл более-менее спокойно. Больше всех говорил Чанёль. И на каждое его слово у Джунмёна было десяток молчаливых вопросов в глазах с подозрением или презрением. Однако на подобные взгляды исподлобья Бэкхён отвечал другу пинком под столом, после которого на лице юриста расцветала улыбка, исключительно для друга, и раздавался особенно раздражающий смех после каждой шутки, брошенной для своих «зрителей» Чанёлем. Заканчивается вечер ближе к полуночи в уютной мастерской Бэкхёна, если можно было так назвать хранилище музыкальных инструментов и вдохновения молодого композитора. Хозяин квартиры играет что-то из современной классики, поёт и в это же время пытается рассказывать смешные истории. Выходит у него, на удивление, хорошо. Скромную компанию из двух человек удаётся развеселить и отвлечь от посторонних мыслей. Как человек, любящий внимание и похвалу, он сделал всё, на что был способен, и остался не без награды в виде улыбок, аплодисментов и комплиментов. Как только ушёл Джунмён, Бэкхён тоже скрылся за дверью, бросив непонимающему Чанёлю: «Я ненадолго в магазин». Спать совсем не хотелось, убирать что-либо со стола тем более. Поэтому, вдохновившись впечатлениями, которые подарил сероволосому Бэкхён, Чан отправился в незапертую мастерскую. Когда же Бён вернулся домой, то столь знакомое чувство повело его на рабочее место. К своему удивлению, он обнаружил незапертую дверь и мягкую мелодию, с неохотой выплывающую из помещения в тёмный коридор. Заглянув, он обнаружил еле освещённую крепкую спину. Голова отчего-то наклонена. И Бэкхён всем телом чувствовал трепетное отношение старшего в своей гитаре. Плавно перебирая струны, он продолжал играть отчего-то пока загадочную для композитора мелодию. Но стоило только тихо прокрасться ближе, Бэк тут же начал про себя напевать. My head's under water But I'm breathing fine You're crazy and I'm out of my mind Примерно то же сейчас чувствует Бэкхён. Но он продолжает петь, не обращая внимания на нехватку воздуха. Cause all of me Loves all of you Love your curves and all your edges All your perfect imperfections Give your all to me I'll give my all to you You're my end and my beginning Even when I lose I'm winning ‘Cause I give you all of me And you give me all of you Руки не могли оставаться не подвижными. Они притянули брюнета к фортепиано, заставляя опуститься на молочные клавиши, подчиняя себе инструмент. Нужные ноты, подходящие полностью под игру гитары. Мягкий голос, контрастирующий с низковатым гитариста. Откровенно изучающий взгляд, противостоящий невидящим, но слышащим и словно поглощающим глазам Чанёля. Это всё могло закончиться даже не начавшись, если бы пианист не оставил свой инструмент и не подошёл к округлившейся от сосредоточенности спине. Положив руки на плечи и продолжая петь в унисон с Ёлем, Бэкхён начал то мягко, то сильно перебирать мышцы под руками. Расслабляясь и напрягаясь, они словно перекатывались из одной в другую, подчиняясь, отдаваясь, доверяясь… И именно неожиданный медленный поцелуй стал для обоих идеальным завершением дня. Без слов. Без музыки. Без продолжения.

***

В этот день, неожиданно для себя, Джонин сам искал нового юриста для разговора тет-а-тет. (Хотя для многих Джунмён уже был «своим».) На днях он удачно защитил больницу в немного странном, но не слабом деле. Что сказать – богатые люди, имеющие кучу претензий и свободного времени. А ещё, кажется, нервов. Но аргументы блондина оказались куда убедительнее, в отличие от причины иска. Поэтому и судью, и прокуроров, и даже находящихся там свидетелей обеих сторон они убедили. И хотя за это молодой человек не получит сверхурочные, он продолжает отлично справляться со своим делом. Такова работа. За каждую спасённую жизнь хирурги ведь не гребут руками золотые слитки. И каким-то чудом нейрохирург оказался в зале суда. На самом же деле, просто необходимо было определённое количество людей с обеих сторон. А в его отделении в этот день было затишье. Джонин справился с обходом и бумагами аж до 10 утра и был вынужден поехать в суд. Но данное стечение обстоятельств было брюнету по душе. В лифт забилось достаточно много человек: ординаторы, больные с капельницами и их сопровождающие. Но нужного человека так и не находилось. И когда Джонин решил подняться обратно на свой этаж, на том же лифте, к нему и ещё одному хирургу присоединился молодой юрист, зашедший на четвёртом. - Добрый день, - он поклонился как бы обоим, но взгляд по нейрохирургу был совсем неощутим. - День… добрый. – С глупой паузой поздоровался Джонин, приближаясь к блондину через коллегу, ненавязчиво отталкивая того. - Вы что-то хотели, доктор Ким? – доброжелательный вопрос. А взгляд не удаётся контролировать – он тщательно изучает тело напротив. Полугромкий глоток, словно долгожданный ком, проваливается в глотку от осознания, как же Джонину идёт хирургический костюм. Бывает, он их меняет. Но сегодня выбор (или случайность) пал на серый цвет. Подчёркивающий без исключения все достоинства мужчины: широкие плечи, плавные линии мускул на руках, смуглая шея, постоянно меняющаяся окраска кожи из-за теней. Джунмён понимает, что долго не сможет играть незнакомца. Чувства становятся сильнее, а эмоции овладевают реакциями организма на этого человека. Да и Джонин не глупый, врач же, поймёт. - Поговорить. – Ким кивнул невпопад собственным мыслям. – Пройдёмся? – Оповещение о нужном этаже вовремя подыграло хирургу – он протянул руку перед юристом, указывая на выход. - К… конечно, – безукоризненный, но отчего-то неуверенный ответ. Джонин шёл и шёпотом чертыхался. Нигде не находилось уединённого места. То тебе медсёстры собрались на «шабаш» у поста, то коллеги устроили незапланированный консилиум посреди свободного от больных коридора. А Джунмён шёл позади, опустив голову, словно на собственную казнь. Сколько он помнит их встречи в больнице, доктор Ким всегда не в духе. - Ну вот, - послышался довольный голос. Кай, наконец, остановился и резко развернулся к собеседнику, от чего тот чуть ли не врезался в нейрохирурга. – Осторожнее, - хирург за плечи помог Джунмёну притормозить. Оба оглядели окружение. Позади и спереди пустые коридоры, сбоку окна во всю стену, вид из которых не такой благоприятный, как на входе, - всего лишь стройка. Кажется, такая же заброшенная, как и этот коридор. - Хотел поблагодарить… - Всё же начал Джонин, но затормозил на слове, потому что понял, что не продумал свою «речь». Только вот, о чём он? Джунмён не на шутку перепугался. Вдруг, Лухан ему всё рассказал? А если и рассказал, то это сарказм? Или он собирается ещё и заплатить? Но вместо глупых и вызывающих подозрение вопросов у Мёна вырвалось лишь: - А… за что? - Как же! – Тут же показались белые зубы хирурга в неожиданной улыбке. – Я позавчера был на твоём первом крупном деле. Ты молодец! А я ошибался… - Это ведь моя работа, - теперь улыбнулся и Джунмён. Он расслабился. Все подозрения оказались лишними. - Безусловно. Но я ведь с самого начала неправильно поприветствовал тебя… Лёд тронулся? - Возможно, это и моя ошибка. Ведь я неправильно себя вёл. – Блондин пожал плечами. – Тогда получается, - загадочный блеск в глазах заставил Джонина напрячься, – первое мнение обо мне всё-таки ошибочное? - Ну, - брюнет почесал затылок, пока думал над ответом. – Я не ошибся в твоих личных качествах, но вот зря заранее судил о профессиональных. – Лёгкая усмешка коснулась губ. Джонин любил оставаться правым. – Признаю … – Он только что даже не заметил, что противоречил собственной природе. - А вот моё первое мнение о тебе, доктор Ким, было достаточно верным. - Джунмён старался не быть слишком громким, но уверенности в его голосе было достаточно. - И каково же оно? – Хирург буквально впился заинтересованным взглядом в лицо блондина. - В-ты… - чуть не оговорился и от того растянул слово Мён, - … очень сдержанный, хотя это тебе всё же позволило сказать тогда мне то, что ты сказал. – Юрист улыбнулся, видимо, вспоминая день знакомства с хирургом и больницей. – И за эту осень многое произошло, что сблизило нас… Вдруг Джонин закашлял, словно не верил тому, что сказал Джунмён. - Или могло бы сблизить. – Поправил младший и продолжил. – Не могу сказать точно, почему, но ты веган, что не может не радовать ведущего такой же образ жизни меня. – После этих слов он немного забылся, потому что позволил мысли отвлечься. – Я наблюдал за твоей работой. Это просто блестяще, - глаза блондина увеличились, когда тот вспомнил сложные операции. – Как может судить простой смертный, - улыбнулся в оправдание. – Ты добился за эти… прости, сколько лет? - Шесть. - За эти шесть лет такого успеха. - Но теперь и ты добился успеха… - Добавляет Джонин, подумав. – У тебя могут появиться завидники или… неприятели. – На этом слове Джонин осёкся, скрывая слово враги за другим. - У меня не бывает врагов, - привычно улыбнулся Мён. - Почему ты такой оптимист? - Просто я к каждому могу найти подход. – Дёрнул плечами юрист. - Ко мне – нет. А ведь он даже не использует это против, - отметил хирург, - так что я был бы не против, если бы ты нашёл ко мне подход, Джунмён. - А почему ты такой пессимист? – Джунмён выделил ТЫ особой интонацией. - Есть причины… - бубнит под нос Джонин и не успевает придумать продолжение – в их беседу нагло врывается какой-то псих. - Не помешаю? – Сначала нейрохирург хочет ему просто врезать, забывая о том, что в медицинской одежде, но как только понимает, что в руках у того пистолет… - Что вам надо? – Джонин пытается держаться увереннее, хотя внутри всё начинает подгорать. Пульс играет против него, дыхание захватывает, а свободная правая рука пытается подвинуть Джунмёна за себя. Отдалиться даже на шаг им не позволяет громкий властный голос. - Стоять на месте! – и дуло орудия направлено прямо хирургу в переносицу, не хватает считанных сантиметров, чтобы коснуться. – Ты, в штатской одежде, можешь идти, - командует он Мёну. - Я не уйду! – твёрдо отвечает блондин, а сам боится. Но больше не за себя, а за нейрохирурга. - Джунмён, пожалуйста… - шепчет куда-то назад брюнет. – Уходи, прошу. – Рука находит тонкое запястье и механически находит пульс. Кажется, он совпадает с каждым ударом врача. - Не шептаться! – гремит сумасшедший. – И вообще, разошлись по разные стороны коридора! На их беду, в коридоре пустота, даже на несколько метров вперёд и назад. Молодые люди медленно, нехотя, отходят друг от друга, мягко касаясь напоследок холодных пальцев. Джонин замечает, как подрагивает рука младшего и пытается подать сигнал отходить не только в сторону, но и чуть назад, дабы оказаться подальше от человека, от которого неизвестно чего ожидать. Оказавшись порознь, блондин и брюнет требовательно посмотрели на мужчину. Оба отошли не столько подальше друг от друга, сколько от больного с пистолетом. Кто знает, быть может, у него в руках и игрушка, но рисковать никем не хочется. - Ты хочешь смотреть, как он умрёт? – Псих обратился к Джонину. – Думаю, так тебе будет хуже. Сначала посмотришь на смерть, виновником которой стал ты, а затем умрёшь и сам. - Пожалуйста, - тихо просит доктор Ким. – Отпусти его, он здесь не при чём. - Но что мы вам вообще сделали, что вы захотели нашей смерти? – внезапно подал голос и Мён. – Неужели вы хотите в тюрьму? - Мне уже и тюрьма, и могила не страшны. Когда моей любимой Ынсон не стало… - Мужчина зачем-то еле-еле выдавил слезу, не вызывающую сочувствия или даже жалости. - Что случилось с вашей... ? – Джунмён был неугомонен. - Женой… - Горько ответил тот, а на опущенном лице лишь разгорается ужасающая усмешка. – Это вы с ней сделали, - глаза начали прожигать молодого хирурга. – И вы должны заплатить сполна. - Но ведь доктор Ким не виноват в смерти вашей жены! – никак не мог угомониться Мён. А Джонин, к сожалению, не мог заставить его заткнуться силой мысли, да и просить бежать того уже не было смысла – кто знает, вдруг этому психу не понравится. – Вы должны успокоиться… - … И принять реальность. Знаю – слышал. Врачи мне плешь проели этими словами и фразами. Даже мой иск в суд отклонили. Везде они стоят друг за друга, но не за бедных людей, обращающихся к ним за помощью. Ненавижу… - Но ведь я не врач, - продолжил Джунмён, - поверьте мне, вы переживёте это. Вы справитесь, ведь любовь к жене до сих пор в вас. Если бы она узнала, что вы творите, как бы они отреагировала? – Юрист не сдавался. – Если вы выстрелите, то не сможете этого себе простить, вы не вернётесь к нормальной жизни. - Думаешь, вы первые, к кому я пришёл? – страшная гримаса исказила не без того пугающее лицо. – Уже нескольким докторам я отомстил за неё. И вы не последние в этой больнице. Джунмён громко сглотнул. Страх поселился в каждой клеточке, отчаянно пытаясь разорвать, чтобы не осознавать происходящего. В какой-то момент коллеги переглянулись. Джонин попробовал сказать глазами то, что ещё больше напугало младшего. Он всё понял. И не простил бы себе, если бы не сделал шаг вслед за врачом… Уверенный и немного отчаянный первый шаг Джонина навстречу убийце. Затем ещё один и ещё. А это оказалось куда легче, вот только если бы не… Джунмён идёт вслед за ним? Звучит выстрел, после чего в ушах слышится только глухая тишина, словно в вакууме. Нейрохирург пытается осмотреться, но видит лишь падающее на него тело, чуть ниже ростом со светлой макушкой, которое подтолкнула грубо вошедшая пуля. Кровь? Чужая. Он цел, в отличие от Джунмёна. Странно, но паники не замечает. Уши тут же слышат стон боли, раздающийся из полуоткрытых губ, из которых вот-вот начинает капать кровь. А мужчина в нескольких шагах от него приземляется на холодный пол с глухим ударом. Пуля во лбу всё объясняет. - А где вы были раньше?! – ругается Джонин, хватая лёгкое тело, бережно прижимая к себе, и скорее поднимается на ноги в поисках операционной. Он бежит изо всех сил. Благо, уже находится на нужном этаже. - В операционную! Срочно!!! – зовёт он каких-то заполняющих бумаги медсестёр и пару ординаторов. – Анестезиолога не забудьте. - Что случилось? – пытаются уточнить взволнованные люди. - Пулевое ранение, в живот, - кричит во весь голос Джонин. В этом всём определённо есть его вина, он не может не думать об этом. – Доктора Чонуна в операционную! Живо! Положив на стол Джунмёна, Ким с неохотой стал отдаляться от медленно истекающего кровью бледного тела. Сам он даже не чувствует на своей форме крови, теперь уже не такой тёплой и живучей. Хотелось бы выцарапать на время себе глаза, чтобы не видеть и не чувствовать того, что происходит. Какой-то «молодец» пытается выпроводить нейрохирурга из операционной со словами: «Вам нужно вымыться и переодеться, а лучше просто выйти, чтобы не нарушать работу…» Джонин лишь фыркнул на него, ответив, что ждёт доктора Чонуна. - Но вы не знаете? – вдвойне сочувствующий голос. - Чего? Не тяните, пожалуйста, говорите! – Возмущённый, злой и быстрый голос одарил своим раскатом не привыкшую к этому операционную и коллег. - Доктор Пак погиб. Ему в голову выстрелил тот самый псих… Голову словно тисками сдавило. Что ему сейчас сказали? Не послышалось? Убили? Сознание решило, что с происшествиями и переживаниями на сегодня хватит, поэтому Джонин вцепился руками в стену и медленно пополз к выходу. У двери его поймали и вывели ординаторы, а подоспевшие врачи занялись пострадавшим Джунмёном.