Аквилон

Следующие несколько дней больница служила убежищем покоя, тишины и траура. Цветы, фотографии, люди с пустыми лицами, тщетно пытающиеся выдавить улыбку для всех больных в зависимости от ситуации. Слишком непомерные потери все понесли в тот день - каждый по-своему. Не сравнится с концом света, но для этого маленького мира со своими правилами, порядками, отношениями этого было достаточно. Из-за потери значительного, для среднестатистической больницы, количества докторов начальство было вынуждено, без особого рвения, пригласить в коллектив несколько новых кадров, которым необходимо было в короткие сроки обжиться на новом месте. Пополнение произошло даже в скромном по своему составу отделении нейрохирургии. Некий До Сонёль - значилось в списках, но какой-либо информацией об этом человеке пока никто не обладал.

***

Джонин проснулся глубокой ночью из-за слишком неудобной позы. Почему он сидел, он понял сразу. И вспомнил события минувшего дня. Операция прошла успешно. Коллеги даже без помощи опытного Чонуна сумели починить молодого и, как оказалось, крепкого Ким Джунмёна. Воспоминания медленно приобретали ясность и бледные краски. Больше всего среди них оказалось, конечно, красного - цвета крови. Джонин надеется, что верно оказал первую помощь и принёс в операционную юриста с небольшой кровопотерей. Но сейчас пока никто не сможет дать ответа, на волнующие его вопросы. Особенно рядом лежащий Джунмён. Лицо его такое бледное, но умиротворённое. Врачу внезапно даже стало интересно, почему он почти улыбается? Ведь... Неожиданно он обнаруживает свою руку в близости от больничного тела. Ладонь сжимает бледную руку и даже не слушается хозяина, когда Джонин пытается освободить хватку. Внезапно в голову лезут нежные рифмы, под стать этим тонким пальцам и аккуратной мягкой ладони. Джонин лишь на минуту поддаётся подобному порыву. Но привыкание в подобных случаях возникает от самых минимальных и, казалось бы, незначительных доз.

***

Темнота и холод играют против всех человеческих чувств. Джонин ощущает каждой клеточкой кожи, как страх пытается пробиться сквозь незащищённую тёплую преграду. Но чего он должен бояться? Казалось, всё самое плохое уже случилось. А страх за самого себя давным давно не беспокоит. Внезапно в глаза ударяет яркий холодный свет. Хирург пытается закрыться от него, но так и не понимает, что является источником - он исходит мелкими лучами отовсюду: словно из самой глубины неба (или что там наверху?), ещё парочка по обе стороны от Джонина и даже из собственных ладоней, которые отчаянно пытались прикрыть глаза. Теперь он понимает, что одет в халат и хирургический костюм, но впервые в жизни хочется бессовестно стянуть с себя эти тряпки из-за жутких ощущений во всём теле. Будто яркий хлóпок вот-вот вспыхнет от невидимого источника огня, и при этом он уже буквально жжёт. Вдруг свет с обеих сторон расходится по бокам, словно ему необходимо показать ещё кое-что важное Ким Джонину. Так и есть. И не кое-что, а кое-кого. По обе стороны от него оказываются два человека. Справа О Сехун. Слева Ким Джунмён. Оба, казалось бы, ценные, каждый по-своему. Но Джонин пока даже не догадывается об этом. Стоят, словно куклы. Взгляд неживой. По телу хирурга от подобного зрелища пошли мурашки, причиняющие боль. Почему каждый раз, когда он видит одного из них, то вспоминает другого. Даже теперь. Даже с Се. Кажется, вот-вот ведущий объявит условия испытаний и, безусловно, главный приз. Только не в этот раз. Только не на жизнь. Только не эти двое. Джонин готов уже предложить свои условия, лишь бы отпустить хотя бы жертв собственного больного подсознания. Однако сказать ничего не может, сколько ни старался, а в попытке дотянуться до другого в глаза тут же ударяет свет, более яркий, чем был, а оба парня отдаляются ещё на несколько метров. Что происходит? И вдруг откуда-то раздается выстрел, но какой-то странный. Словно одновременно выстрелили из двух пистолетов. И вот Джонин уже видит, как медленно, как и полагается во сне, приближаются к Сехуну и Джунмёну пули. Не раздумывая, врач кидается в сторону неподвижного всё ещё Джунмёна. Ему показалось, что пуля от Се намного дальше, поэтому и решил рискнуть. Как только Мён оказался прижатым к тёмной поверхности, Ким бросился было в сторону Се... но его уже не было. Нигде. - Джунмён? - неожиданно для себя выдал Джонин, оборачиваясь к только что спасённому юристу. Но и он бесследно пропал, словно ничего только что не произошло. Словно Джонин только что не предал Сехуна... На утро Ким проснулся в холодном поту и с тяжёлыми осколками воспоминаний сна. И уже в дýше обнаружил себя за ненавязчивыми мыслями о том, чтобы кое-куда съездить. Данная идея, как ни странно, воодушевила его и заставила скорее собираться. Давно он хотел поговорить с ним, да вот только постоянно находились глупые беспочвенные отговорки вроде "работа" или "устал". В больницу сегодня идти не хотелось, хотя обычно Ким ходит к пациентам даже в собственные официальные выходные. Джунмён вчера попросил дать ему время побыть наедине с собой. Отправил друга(?) на заслуженный отдых, ведь он пробыл с Мёном около 48 часов подряд, а на смену ему скоро прибудет Бэкхён. Его хирург теперь полностью уверен в хорошем прогнозе - просто придётся чуть больше месяца продержаться постельного режима в больнице в связи с длительным процессом заживления. Также каждого, кто хоть как-то был связан с убийцей, заставили определённое время общаться с психологом - для каждого свой срок. Джонин был рад и данную процедуру пропустить сегодня. Неплохая возможность побыть самому себе психологом. Собственно, чем он и занимается последние шесть лет. Даже после смерти Сехуна он не обратился к кому-то постороннему за помощью, так почему должен заниматься подобным сейчас? На улице похолодало. Запах осени не казался таким осенним, а скорее уже с нотками молодой зимы. А когда хирург забрался в прогретый автобус и тот тронулся, где-то на трассе в воздухе появились первые снежинки, которые вели борьбу за выживание с редкими, но не сдающимися дождинками. Такая война показалась Джонину забавной, но не такой уж и глупой. В мире ведь непрерывно происходит естественный отбор. Правда, у времён года всегда есть шанс вновь появиться в главной роли в следующем году... Конечная. Закинув рюкзак на плечо, Ким вышел из автобуса и направился к главным воротам. Миновав ворота, он стремился обогнать каждого редкого посетителя, как и он, и скорее прибыть к месту. Рюкзак хоть и был лёгкий, но Джонин не мог не взять с собой груз всех тех воспоминаний, что до сих пор возвращают его в это место и порой даже притягивают к земле, словно весят много больше, чем сам брюнет. Жалко, - отмечает про себя Ким, - что зелень уже не такая яркая и приветливая, да и небо хмурое - полностью готовое к серой зиме. Холодной, суровой и скупой на яркий, радующий глаз снег. - Ну здравствуй, Сехун-а. - Наконец, он нашёл его. Опустился медленно на колени, подгибая под себя ноги и наплевав на чистоту джинсов. - Прости, что давно не приходил. Так не хотелось оправдываться, ведь Сехун знал его вдоль и поперёк, он даже сейчас знал бы причину, почему Джонина давно не было и почему он пришёл именно в этот день. А вот сам нейрохирург искренне надеялся на то, что О его видит здесь и сейчас, что слышит его и как всегда понимает. И что для этого стоит чуточку постараться - лишь говорить всё вслух, чтобы достучаться до небес. - Знаешь, а я опять убил тебя. - Горько усмехнулся Ким. - Каждый раз... - Резкий вдох и такой же выдох кажется спасительным и оправдательным одновременно. - ...это так больно. Сехун-а... Он до боли мечтал о знаке, о мягком прикосновении, о подсказке, что его слышат. Что он может продолжать. Но ронять ради этого слёзы не в его стиле. Он-то и в словах не особо силён. Кое-кто очень хорошо это знал и понимал. - Что я должен сделать, чтобы ты простил меня? Чтобы отпустил хоть на день в мою жизнь... без тебя. Я уже не знаю, что это даже может значить. То ли мне не сдаваться и ждать в ближайшее время собственного рокового часа, который отправит меня к тебе, то ли наоборот... - последующие слова особо сложно даются. - Забыть? Вопросительная интонация вновь спасает, но ненадолго. Она не позволяет избавиться от рвущей острыми когтями все преграды правды. - Ответь, Се. Мне нужен знак. - Джонин только сейчас заметил, как поглаживающими движениями ладони по плите очистил ту о всевозможной пыли, листьев и попавшей когда-то земли. - До сих пор не могу без твоих подсказок принимать важные решения. Признаю, ты был моей опорой. Улыбка сама по себе появилась на лице. Яркими вспышками пролетели в голове самые любимые воспоминания. - Ты был бы хорошим учителем... Правда. Даже со мной справился, знаешь ведь? - Рука легла на чуть выцветшую фотографию любимого, большой палец поглаживал плоскую щёку, представляя под собой настоящее светлое тепло. - До сих пор справляешься. Но, осознав, чем занимался последние несколько лет без Сехуна, Джонин тряхнул головой, от чего растрёпанные смоляные волосы немного расправились. - Нет. Только здесь справляешься... Вдруг Джонину захотелось уйти. Кажется, даже Сехун перестал понимать его. Что же тогда говорить о себе? Ведь что бы не происходило раньше, о чём бы не задумывался он, в чём бы не путался, О помогал разобрать мысли по полочкам, осознав истинную ценность временного беспорядка и собственной заботы. Только у него выходило. - Я не могу, Се. Раньше я разговаривал с тобой, а сейчас - с камнем. До свидания... или прощай. - Эхом боли отдались эти слова где-то в груди, вынуждая задержать дыхание, а сердце биться на десятки раз чаще. - Я вернусь... когда-нибудь, - всё же решил пока так Джонин, отправляясь обратно иной дорогой. Сюда многие приходят выговориться. Но уверены ли они, что говорят то, что нужно, и тому, кому надо? Слышат ли их? Нейрохирургу уже кажется всё это пустым жестом эгоизма. И сегодня он приехал не ради Се... Колючая правда. Задевает и срывает швы с самых страшных шрамов, которые вскрывались уже и не раз. Которые уже никогда не заживут. С ними нужно уметь жить. - Отпусти, Минхён! - слышится где-то со стороны из-за серых плит. - Пойдём отсюда! Отпусти!!! - Мужчина изо всех сил пытается оттащить, по видимому, свою жену от свежего памятника. - Его больше нет. Отпусти! - Наш мальчик... - истерика этой, с виду молодой, женщины казалась такой знакомой. - Как мы можем оставить его одного здесь? - слова было трудно разобрать из-за всхлипов и завываний, но что же ещё она могла сказать. - Отпусти его. Отпусти хотя бы здесь... Пойдём домой и помолимся за его упокой. А пока отпусти... Дальше женщина только громче завыла. Раны совсем свежие, как и тело их малыша. Но ведь оба родителя правы, в какой-то мере. Каждый пытается пережить потерю по-своему. Невозможно выйти из этого чистым, как только что купленный блокнот с пустыми листиками. На страницах твоей истории навсегда останутся эти яркие главы, которые ты будешь перечитывать и перечитывать, порой забывая о настоящем. Уже на выходе Джонин-таки поблагодарил О за честный ответ. Се его отпустил. И он должен.

***

- Сонёль, ты сегодня выходишь на работу? - мягкий заботливый голос из кухни только что разбудил молодого хирурга. - Да, дорогая, - отвечает сонным голос из спальни. - Только у меня ночная смена вроде как. Он хотел повысить голос, но с закрытыми глазами даже не заметил, как Кёнсу оказалась возле него. - Значит, утром и днём ты весь мой? - Сначала обдала горячим дыханием ухо, а после и укусила, заигрывая. - Урррр, - Сонёль как-то лениво и всё ещё слепо подался в сторону голоса, наслаждаясь утренней свежестью любимой. - Кто сверху? - Дёрнулась в вопросе густая чёрная бровь. - Какой же ты глупый, если в который раз задаёшь этот вопрос, - усмехается Су, после чего один глаз жертвы всё-таки приоткрывается. - Ммм, а ты уже готова. Ловкая ручонка уже пробралась под домашнее платье и нащупала мягкую плоть. Кёнсу никогда не надевает дома трусы, а это ужасно заводит Сонёля. Что, собственно, и происходит в данный момент. - Уоу, парень, полегче! - вдруг засмеялась Кёнсу. - Зубы хотя бы почисти для начала, будущее светило нейрохирургии. - Будущее? Пф, да я уже оно! - он тут же подскочил в постели, возражая. Больше спорить никто не стал, и Сонёль отправился в душ. А на его попытки затащить с собой Кёнсу получил несколько "нет" и лёгкий удар в плечо за наглость. Пришло время рассказать и о новом герое. До Сонёль. Счастливый обладатель жены-транссексуала До Кёнсу. Одногодка Джонина, но вот прибыл в Корею не так давно из сказочной Европы, где проживал до этого почти всю свою жизнь. Там же встретил и Кёнсу, когда та ещё была милым закомплексованным парнем, пытающимся найти себя. И они нашли друг друга во всём: интересы, цели в жизни, порой весёлый или даже сумасшедший беспорядок в голове, смелость в действиях, открытость, честность, позитив. Многое было им знакомо. Многим они поделились друг с другом. Сонёль был невероятно красив, статен. Он бы походил на истинного наследника королевского трона, которого сейчас, к сожалению, нет, если бы не некоторые его спонтанные решения для внесение яркости в жизнь. С окрашиванием волос во все радужные оттенки, естественно, помогла не так давно любимая жена. В общем, у них очень и очень креативная и странная семья. Высокий рост хирурга позволял ему порой творить некие шалости, намекающие на маленький рост его жены, из-за чего та стала носить туфли или босоножки на платформе даже в квартире. Но это не всегда помогало - Сонёль мог и обувь положить куда-нибудь высоко-высоко, что только сам со стулом и может достать, когда получит любимый подзатыльник от низенькой Кёнсу, а потом и поцелуй отхватит. Вот ведь лис. (Су любит называть его лисёнком.) Отучился До в своё время в Англии. Учиться и нравилось, и нет. Из-за легкомысленности и некой непостоянности он целый год после окончания университета путешествовал из страны в страну. Во Франции в тот год он нашёл Кёнсу и больше не смог от себя отпустить. Однако некая природная гениальность многое схватывать на лету и талант в науке, а также любимый человек не позволили Сонёлю уйти из медицины. Позже, вернувшись со своей находкой в Англию, он начал работать и одновременно учиться в ординатуре, которую смог окончить раньше положенного срока. Очень много профессоров и докторов видели в нём будущее их святой науки, вкладывали в него свои сокровенные знания, умения, пытались научить всему тому, что знали сами. И вскоре юному хирургу пришлось покинуть столь уютное гнездо, где все его знали и признавали. По семейным обстоятельствам Сонёль вернулся в Корею. А ведь он здесь не был большую часть жизни. Обоим пришлось заново привыкать к давно забытым традициям, иному менталитету и куда более серьёзным людям, чем они.

***

Тем вечером на месте ещё были все, кроме Лухана, который до сих пор отдыхал. Начальство попросило задержаться и собраться коллегам не в собственном просторном кабинете, а в маленькой и душной ординаторской. - Хочу представить вам нашего нового нейрохирурга... который немного... - И именно в этот момент, когда доктор Чхве решил свериться с часами, в нужную дверь стучит тот самый опоздавший на собственное представление коллегам хирург. - Опоздал. - Да-да, прошу прощения, дамы и господа, - молодой человек окинул внимательным взглядом помещение и наспех поклонился, пытаясь оценить каждого человека по шкале стервозности. - Опоздал. - Сехун? - внезапно вырывается у Ким Джонина, когда ему удалось идентифицировать черты вроде бы и нового лица, но такого знакомого. И он благодарит всё, на чём свет стоит, за то, что его никто не услышал, так как вовремя старшие коллеги начали припоминать достоинства новоприбывшего в его отделение. п.с. про Сонёля ещё многое узнаете, не волнуйтесь, пока нужно переварить это, верно? всё будет постепенно~