Аквилон

- Джонин? - голос всё ещё плохо подчинялся Джунмёну, но он напрягся изо всех сил, поэтому доктор тут же проснулся. - Тшш, - хирург сделал вид, словно только что положил руку на предплечье юриста, провёл ею пару раз, якобы согревая конечность и так находящуюся под одеялом, и тут же отправил за затылок разминать немного затёкшие мышцы шеи. - Чего не спишь? - А ты чего?.. Спишь. - Сделал попытку Мён. - Или не спишь. Почему ты здесь? Со мной. Так странно, когда ты вроде бы покидаешь мир прекрасных снов, а реальность оказывается даже чуть лучше. И, порой, чрезмерный реализм не позволял Джунмёну оставаться уверенным в происходящем - возникала необходимость удостовериться. - С тобой вчера весь день был Бэкхён, пока я... - Джонин не мог просто так вслух произнести некоторую правду. - Пока у меня был выходной. - О, так... значит. - Мысли в голове напоминали переполненный муравейник. - Почему же ночью? Днём я тебя до этого не замечал. - Подозрительный тон заставил Джонина напрячься, он не понимал, что имеет ввиду Джунмён, да и откуда у такого ещё столь слабого организма энергия на расспросы. - Днём... Я работаю, - глупо, но не неудачно выкрутился хирург. - А домой идти не хочется. - Неужели никто не ждёт? - одновременно с надеждой и любопытством спросил Мён. Они до этого практически не обсуждали личную жизнь. Обо всём приходилось судить лишь по маловероятно правдивым сплетням или действиям с неизученной мотивацией. Но реакция Джонина заставила его хотеть забрать слова обратно. - Нет. - Всё, кроме глаз, оставалось безразличным. Но как же много они говорили. - Не думаю, что это то, о чём необходимо говорить после того, как ты побывал на грани жизни и смерти. - А ты бывал там, Джонин? - Кажется, Мён стал смелее после происшествия, страх перед тем, как отреагирует доктор Ким, улетучился раз и навсегда. Это заставило нейрохирурга ненадолго погрузиться в прошлое на пару-тройку лет назад. - Джонин? - прикосновение прохладной ладони заставило очнутся и даже немного дёрнуться от неожиданности. И врач даже не заметил, что блондин не изъявляет желания отнять руку от лица. Хирург долго не мог остановить взгляд на чём-то одном, он, как и собственные мысли, метался по палате, словно искал ту грань, к которой подойдёт его неровный кусок паззла. Пока Джунмён не развернул лицо на себя всё той же прохладой бледной кожи. Взглянув, наконец, в глаза не своему пациенту, Ким продолжил выдерживать паузу, но при этом опустил голову, словно опираясь на не без того слабого Джунмёна, нуждаясь в хоть какой-то поддержке. И тогда Мён перестал ждать ответ, потому что уже получил его. Он лишь попытался было пошевелить тонкими пальчиками по шелковистой тёмной коже, но врач тут же отстранился, вспоминая вдруг, где он и с кем он. Хотя, увы, столь необходимое приятное прикосновение теперь не забыть ни за что. - Какие фрукты ты любишь? - Джонин решает оборвать тишину первым, ведь сам наивно полагал, что Джунмён не только не дождался от него ответа, но и не понял его молчания. - А мне уже можно? - упоминание еды и правда заставило Мёна отвлечься. - Ну-у, насколько я изучил твою историю болезни, всё прошло удачнее некуда. И уже через несколько дней ты будешь жевать что-то сам, а не получать необходимый минимум через иглу. Даже на бледном лице в полутёмной палате Джонин был рад видеть эту благодарную улыбку. Хотя, за что юрист благодарит именно его, Ким не мог понять. И вопреки всем своим запретам и принципам он просто-напросто поддержал того похожим выражением лица, но менее сонным. - Так, что всё-таки с фруктом? Любимым... - уточнил доктор, поправляя и без того идеально заправленные светлые простыни и одеяло на и под Джунмёном. - Имей ввиду, смогу пронести к тебе что-то одно, - усмехнулся Джонин. - Боишься, что я совсем фруктоед? Пока на такое силы воли не хватает, хотя в планах на будущее есть... - Вдруг отвлёкся Мён, вспоминая сейчас очень не вовремя их "общий пунктик" из образа жизни. - Ой, прости, - чуть громче выдаёт больной, когда хирург щипает будто витающего в облаках собеседника. - Конечно же, это лимоны. Отвечая, Мён сразу же наблюдает за изменениями в лице врача. Он привык к тому, как быстро на лицах людей рисуется недоумение или яркое удивление вперемешку с искривлённым лицом при упоминании самых кислых фруктов. Джонин не был исключением, поэтому больной поторопился объясниться. - Не исключаю, что в какой-то степени это из-за их цвета, потому что всё светлое и жёлтое - это моё. И да, - заметив, что выпученные в вопросе глаза брюнета не уменьшились в размере, поспешил продолжить: - я ем их в точности, как и большинство ест апельсины - дольками. Джонин лишь громко сглотнул, подавая признаки жизни, и негромко хмыкнул. - Должен признать, - прокашлявшись, решил ответить Ким, - отважно. Но так и быть, добуду для тебя самые... а какие лучше? - шёпотом решил уточнить. - Сладкие или кислые? - Самые жёлтые будут в самый раз, - беззвучно рассмеялся Джунмён заразительным смехом, но тут же схватился за живот, шипя. - Тише-тише, - хирург поднялся с кресла и наклонился к Мёну, проверить, всё ли в порядке. Убедившись, что повязки и швы на месте, а температуры нет, он расслабился и плюхнулся обратно на мягкие подушки. - Самые жёлтые лимоны в Сеуле. Кто бы слышал. - Данная мысль не давала покоя Джонину, от чего он постоянно оглядывался на младшего так, словно видит уже не двухмерного человека, с которым общался как с коллегой. Блондин становится трёхмерным, более реальным и интересным. И Джонин был уверен, что это лишь начало, потому что этот Джунмён - словно нереальный многогранник, у которого не просто много граней - их бесконечное количество. - Это будет интересная миссия. - Кивнул, скорее для себя. - Ты не хочешь спать? - вновь от раздумий отрывает мягкий, но слабый голос. - Уже нет. Если честно, - Ким даже не сдержал усмешки, - теперь мне хочется попробовать съесть лимон, как делаешь это ты. Да и было бы неплохо сделать обход, пока я здесь, а коллеги спят. - Ты полон добра, - внезапно выдает юрист, пока хирург собирается встать. - Почему ты так думаешь? - поинтересовался Джонин, хотя сам до сих пор был неизменно глубоко убеждён в своей хладности и отчуждённости. Но решил пока опуститься обратно в кресло. Джунмён улыбнулся, словно ответ настолько очевиден, сколько он в данный момент бессилен. - Я просто вижу. Тебя. А обычно люди отдают окружающему миру то, из чего состоят сами. - Джонин не мог поверить в его слова. Последние шесть лет ему казалось, что весь он, вся его жизнь состоит лишь из боли и самобичевания, а это не может отражаться на людях так, как о нём думает Джунмён. Но с другой стороны, он просто не видел себя со стороны, пока был сосредоточен на своём внутреннем разрушенном мире. - Я думал, этому родители каждого учат... - Но вспомнив о родителях, Мён резко прервался, он не знал ничего о семье доктора Кима, а своим родителям он даже ещё не рассказал о происшедшем. - Не будем... О родителях. - Джонину вдруг стало не по себе, поэтому он всё же вышел из палаты, но направился прямиком на улицу, а не в собственное отделение на обход. Джунмён же остался недоумевать, неужели столь искренний, хоть и порой грубый человек может сомневаться в подобном. Почему-то хотелось вдохнуть в нейрохирурга веру в его же добросовестность и душевность. И он не прекратит свои попытки, больше - нет.

***

Уже вечером после работы хирург был вынужден пойти домой, минуя переполненную двумя заботливыми суетящимися парнями палату Джунмёна. Пришло время, когда солнце рано садится, оставляя всех своих "детей" на попечение тёмной ночи. Джонин вдруг подумал, что хотел бы уехать за город ради того, чтобы посмотреть на звёздное небо без грамма облаков и без лучинки света, напоминающего о цивилизации. Но вместо этого брюнет отправился на кухню за чаем, который, к своему несчастью, там не обнаружил. Выходить на улицу не было желания, но вот компания казалась необходима. Поэтому голову хирурга тут же посетила мысль навестить пожилую соседку миссис Квон, у которой была целая коллекция чая. Она её собирала во время путешествий с мужем многие годы, пока тот был жив. Женщина оказалась рада соседу, ведь к ней не так часто кто-то заходил. Они выбрали чай, заварили его и остались в кухне ждать, пока маленькие высушенные чаинки раскроются и придадут воде прохладно-сладковатый привкус мяты с ягодами. Разговор с самого начала обрёл немного банальное, но не самое скучное направление. Джонин выслушивал жалобы соседки, словно своей пациентки, потом они поговорили о больницах в общем. У каждого было своё видение: пациента и врача. И Ким пытался отстоять выдуманную не им систему как мог. Когда чай был готов, соседи отправились в гостиную, где был накрыт стол: фрукты, конфеты и какое-то пересохшее печенье. Казалось, это было здесь всегда - фрукты потеряли свежий и аппетитный вид, а конфеты с выпечкой были твёрже стали. Джонин даже не понял, как вдруг разговор о болезнях и некомпетентных врачах вдруг зашёл о её покойном муже. Женщина с таким благоговением рассказывала о нём, что Ким невольно заслушался, позабыв про чай. А сладкий приятный аромат тем временем наполнил всю квартиру женщины. - Вы так его любите, - заметил вслух Джонин. - А ты... - миссис Квон осеклась. Она не знала, как лучше сказать то, что хочет. - Ты ведь любишь того мальчишку? - Какого? - почему-то в голове сейчас возникло два образа. Уже не только тот единственный, самый-самый во всех смыслах. - Который жил с тобой. - Ответила кратко она и кинула в чай задубевшую шоколадную конфету. - Его уже нет больше шести лет. Всё это время я был предан ему, хотя и бессмысленно... Кажется. - Джонин чему-то усмехнулся внутри себя и окунул ложечку в мёд - единственную свежую сладость на столе. - Первая любовь останется в нашем сердце навсегда. И не важно, ушёл человек из жизни, предал тебя или просто разлюбил. - Морщинистая рука, поднесла чашку чая ко рту. Сделав глоток, женщина улыбнулась. - Я так привык быть один. Вернее, словно постоянно с его призраком. Но он лишь наблюдает за мной. Как будто одностороннее общение. Понимаете? Женщина лишь спокойно кивнула в ответ, прикрывая на время глаза. - Ты можешь найти счастье снова. - Ни с того, ни с сего выдала миссис Квон, она будто видела и заранее знала то, о чём ещё даже не догадывается сам Джонин. - Но почему же вы не нашли? Столько лет прошло... - Ох, ведь Хонвон и был моей второй любовью. И я больше ни в чём не нуждаюсь, потому что до сих пор ощущаю его присутствие. Да и хватит с меня уже любовных приключений, я испробовала в своей жизни многое, - женщина рассмеялась. - Я не думаю... я не... понимаю. - Опустил голову Ким. - Но почему именно две попытки нам дают? Неужели всем не хватает одной? Неужели можно быть счастливым повторно? - Мальчик мой, - соседка взяла смуглую руку в свою, немного трясшуюся и прохладную. - Всё рассчитано на то, что мы люди. Большинство не везёт с первого раза, кому-то просто не дано понять его или же прожить долго. Ну а если больше двух попыток - это ведь уже перебор, потому что если человек не познал что-то со второго раза, то ему бесполезно давать ещё попытки... Не упусти его. Её глаза так и горели жизнью, той долгой и счастливой жизнью, в которой женщина была не одна, она была счастлива и любима. Да, дважды. И это вовсе не значит, что какой-то из её возлюбленных был более или менее любим ею, что кто-то из них отвечал ей не тем же.

***

Иногда у До Кёнсу были не просто перепады настроения. Сонёль именовал подобные симптомы у жены раздвоением маленького эго, раздувавшегося в такие дни в несколько раз. То маленький человечек требовал называть его женой со всеми женскими привилегиями и, обязательно, тараканами, то заявлялся главой скромного по количеству, но не по качеству семейства и обязывал Сонёля подчиняться. Хотя, управлять мужем До удавалось в обеих ролях, однако глава семьи всегда оказывался и хозяином положения. - Я дома, - хирург с усталым голосом вошёл в спальню рано утром. Жена тем временем всё ещё не́жилась среди тканей кремовых оттенков. Высокое стройное тело слишком громко упало рядом с сонным. И стоило Сонёлю только закрыть глаза, как любимая шаловливая ручка потянулась к упругой попке, стянутой узкими чёрными джинсами. - Ммм, - замычал уже полусонный До. - Спокойной ночи. - Нет! - ни нотки жалости не прозвучало в голосе Су. - Я скучала, - и она взяла мужа за плечо, вполне удачно перевернула его на спину и уселась верхом. - Доброе утро, - уже более загадочным и романтичным голосом пропела Кёнсу и принялась медленно двигаться на хирурге прямо в одежде. Естественно, организм Сонёля начинает реагировать даже находясь на грани сна и реальности. Он до сих пор мычит с закрытыми глазами, но яркая ухмылочка на лице говорит Су лишь о том, чтобы она продолжала. - Ты можешь вообще ничего не делать, - она наклонилась к уху, чтобы сказать это и укусить любимого за мочку, после чего повела влажную линию от шеи до ключиц. Оставив пару отметин у шеи, кусая прямо через футболку, продолжила спускаться ниже по торсу. - Малыш, попрошу лишь об одном, - пока медленно обводила все мускулы руками, ласково обратилась к Сонёлю. - Сними, пожалуйста, штанишки. Когда До справился с этим нелёгким делом, то услышал, кажется, как пошлые мыслишки в голове у Су начинали выползать наружу. Но он не спал всю ночь. Мало того, не просто не спал, его завалили работой и беготнёй на первом же дежурстве. Никогда раньше нейрохирург с подобным не встречался. Поэтому сейчас разрывался между аж двумя самыми любимыми биологическими потребностями. И кто победит - решать это, пожалуй, точно не Со. Сонёль удивлялся, как каждый раз любые прикосновения ласковой Кёнсу заставляли мурашки стаями бегать по телу как в самый первый раз. Даже сейчас они продолжали бороться вместо него с усталостью, пока жена заботливо поглаживала эрекцию через плавки. Любила же эта чертовка оттягивать удовольствие, когда так хочется скорее... Однако следующие подробности утренней "зарядки" семейства До Сонёль узнает лишь во время вкусного обеда.

***

От соседки Джонин вернулся в приподнятом настроении. И вроде бы было время идти в душ и спать, но что-то в его квартире было не так. То ли появилось нечто лишнее, то ли что-то украли. Но ощущение необычного дискомфорта не покидало хирурга. Благополучно добравшись до кухни, Ким только было хотел включить свет, но это за него делает кое-кто другой. - Бу! - сбоку слышится жалкое подобие припугивания от весьма улыбчивого Лухана. - Чёрт тебя подери, Лу! - брюнет осознал, что его не устраивало - чемодан в прихожей и дышащий его воздухом в его квартире лучший друг. - И я тебя рад видеть, дружище, - он потянулся к Киму за объятиями. - Разве не страшно? - Ты до сих пор пытаешься мне отомстить за тот старый розыгрыш со страшилкой? - Джонин крепко обнимает Лу и треплет по голове, словно маленького. - Но вообще, нет. Ни капельки. Я сразу почувствовал, что something wrong. - Старая привычка вставлять английские выражения в родную речь вернулась к нейрохирургу вместе с другом. - Айщ, порой терпеть не могу твою интуицию, знаешь ведь, - Лухан сделал вид, что обиделся. Но немного погодя достал из сумки магнит и прикрепил к холодильнику друга. - У меня уже весь холодильник в ТВОИХ магнитах. - Это претензия? - повернулся Лу. Он уже начал вести себя по-хозяйски: принялся мыть посуду, видимо, оставленную Джонином утром. - Не знаю пока... - Из-за недопонимания Ким просто плюхнулся на стул, скрестил руки и сдвинул брови, изображая обидевшегося ребёнка. Жаль, что Лухан его сейчас не видит - сию секундно бы оставил щедрый подзатыльник. Или отдал бы собственный Оскар за изображение самой глубокой обиды однажды. Вообще, это так же входило в их традиционный дружеский список - порой беспричинно или по необдуманной глупости обижаться друг на друга. - Грех жаловаться. Я тебя каждый раз с собой зову. - Друг лишь пожал плечами. - Через раз, - тихо поправил брюнет. - Ну да, сначала зовёшь тебя, ты как всегда отказываешь. В итоге я лечу или еду один... - Заводишь прекрасный курортный роман, - язвит Ким, дополняя. - Э-э-э-э-э-э, ну да, а как же без этого. Либо я еду туда за этим, либо же сразу привожу курортный роман туда, куда захочу. - Как же у Лухана всё просто. Иногда Джонин думает, а почему он не может так же? Но так лишь кажется, и как только он пытается привнести подобное отношение к людям и жизни в свою, то всё идёт прахом - лучше б и не задумывался. - А теперь рассказывай, - Лу присел напротив лучшего друга за стол и впился в него оленьими глазами. - Я? Что? - Джонин тыкнул в себя пальцем и изобразил переигранное удивление на лице. Они договорились ещё давно о том, что если кто-то из них уезжает на время в отпуск или в командировку, то они практически не общаются всё это время, чтобы накопить темы для разговора при первой же встрече. До сих пор подобной традиции друзья были верны. - Что тут было, пока я отдыхал, что ж ещё! Я должен знать всё, перед тем как выйти на работу. Что, кстати, уже завтра, - на одном дыхании выпалил Лухан. Любопытство так и рвалось наружу вперемешку с нетерпением узнать всё. Он просто всеми мягкими местами чувствовал, что на работе произошли перемены. - Не в твоей же личной жизни - там затишье. - Чуть не забыл уточнить шатен. Слова о личной жизни больно кольнули Джонина. Неужели лучший друг думает, что он совсем безнадёжен? Теперь он просто обязан разыграть его. Только вот, что есть правда, а что ложь, предстоит вычислить самому Лу. У него с интуицией не так хорошо обстоят дела, поэтому за разгадкой будет забавно понаблюдать. Ради этого он даже был готов пожертвовать парой часов сна. - Ну-у-у. С чего бы начать. - Ким старался скрывать улыбку до последнего, пришлось даже подложить обе руки под подбородок для удобства. - В нашем отделении новый хирург. В Джунмёна стреляли. Тебя уволили. В больнице, в принципе, сейчас достаточно новых кадров из-за одного вышедшего из себя стрелка. Я чуть не отравился мясом на днях, а наш старый друг Чанёль выходит замуж. Лухану предстояла непростая задача выделить из приведённого списка правду и ложь. С чем он удачно справился всего лишь за несколько часов, бесполезно потратив вечер обоих врачей, по мнению Джонина. После справленной миссии друзья отправились спать, но даже в горизонтальном положении Лу не мог угомониться - то и дело уточнял подробности интересовавших его подробностей. За это в него прилетало тапком, к сожалению, всего пару раз.

***

- Бэк, - Джунмён погладил руку друга, держащуюся за его, словно пострадавшим здесь был только лишь Бён Бэкхён. - Скоро время посещений кончится. - Я уже не могу остаться? - недоумённо возразил композитор. - Уже нет, - мягко улыбнулся наивности друга Мён. - Я больше не тяжело больной. Поправляюсь только так. - Ага, то по тебе и заметно. Совсем щёк не осталось. - Бабуля-Бэкхён, ну хватит, - беззвучно рассмеялся Ким и тут же схватился за живот. - Мне нельзя смеяться, знаешь ведь. - А почему этот Ким Джонин может с тобой сидеть ночью, а я нет? - продолжал возмущаться Бён. Юристу было забавно наблюдать за детской беспричинной ревностью лучшего друга. - Он хирург, наверное поэтому, - Джунмён ответил на риторический вопрос. - Тебе он вообще не надоел? Может, мне прикинуться пока каким-нибудь медбратом и поторчать у тебя? Вдруг Мён заподозрил неладное. - Зачем тебе сидеть со мной ночами, если у тебя есть Чанёль? - улыбка тут же испарилась с ещё бледного лица блондина. Бэкхён не стал отвечать, лишь притворился, будто вопроса и не было. - Бэк? Что случилось? Теперь до него начало доходить, почему друг зачастил в больницу, почему снова стал ревновать ко всем знакомым, почему скрывается за гиперзаботой и редкими и не слишком удачными шутками. - Что с Чанёлем, Бэкхён? - повторил Джунмён. - Да ничего, - легко, но очень тихо ответил Бён. Казалось, он был на грани истерики. - Пожалуйста, дыши глубоко, а то я тоже вместе с тобой начинаю забывать нормально дышать... Бэкки. - Мён требовательно сжал столь аккуратную и ценную для его работы ладонь. - Я же говорю - ничего. Чанёль просто ушёл, - пустой взгляд смотрел в потемневшее окно, и первая слезинка скатилась по щеке. После чего Бэкхён просто упал лицом на светлые простыни Мёна, пытаясь скрыть гримасу боли и такие жалкие слёзы ото всех.