Аквилон

Что скрашивает даже самые серые будни даже в самых застроенных камнем городах? – небо – кусочки истинной свободы, яркие краски природы.

До нового года оставалось несколько дней. Большинство палат в больнице, как и множество когда-то строгих длинных коридоров, спокойных скромных ординаторских и простых медсестринских постов, украшены подобно уютной теплой праздничной гостиной. Джунмёна оставили ещё на пару недель, минимум - как сказал его доктор. Этим был недоволен только один человек - Бён Бэкхён. Поэтому он до сих пор пытается уговорить лечащего врача отпустить его лучшего друга хотя бы на праздник, иначе он угрожает явиться отмечать прямо в больницу. Кажется, врач вот-вот сломается и позволит молодому человеку один из вариантов. Обычно, в предпраздничные дни во многих отделениях затишье, как говорится, перед бурей. Многие всё ещё боятся представить, кого к ним могут привезти (чего только не выделывают люди в состоянии алкогольного опьянения - фантазии врачей нет предела). Отделение нейрохирургии не исключение - фактически, каждая авария, падение, драка или любой несчастный случай сопровождается открытой или закрытой травмой головы. Хирурги вот уже пару дней не проводят операции, работают посменно, почти не видят друг друга - исключительно возятся с бумажками и долечивают оставшихся в отделении. Даже плановых операций пока нет, будто люди специально решили воздержаться от какой-либо помощи в старом году, чтобы в новом началась не только жизнь с чистого листа, но и история болезни... Поэтому ночь собственного дежурства Джонин вновь провёл с Джунмёном. В прекрасном интригующем, но ненавязчивом молчании. Ведь нейрохирург пришёл, когда юрист уже спал и, возможно, не подозревал о госте. На мгновение решив прикрыть глаза, доктор Ким не заметил, как вновь уснул сидя. Кажется, ему так даже удобнее, чем дома на диване. Как незаметно меняются некоторые привычки… – Джонин, - прошептал Мён, когда внезапно проснулся от того, что хирург дёрнулся во сне. Но старший и правда спал – никак не отреагировал. Тогда Ким решил воспользоваться ситуацией – взял в свою ладонь чужую руку, лежащую возле собственного тела. Он был полон надежд, что это не очередной сон. - Зачем? – послышалось от хирурга с закрытыми глазами. Но долго ли он так сможет разговаривать? - Ты о чём? – как можно спокойнее решил уточнить Джунмён, опасливо поглядывая то на их руки, то на доктора. - Зачем ты кинулся под пулю, предназначенную мне? – на одном дыхании произнёс Джонин. Вот уже сколько времени его беспокоит данный вопрос, но по самым глупым причинам он не задавался им вслух при своём спасителе. - Я ведь не врач… - Но тебе и без этого прекрасно удаётся спасать жизни, Джунмён… - Доктор Ким снизил голос до беспомощного шёпота. Внезапно вина огромной волной поглотила его и понесла на самое дно, вынуждая дышать через раз. - Но это ведь был не очередной человек, которого я обязан защитить. То мой долг, даже если человек мне не симпатизирует… - он сделал паузу. Кажется, даже он это уже понимает, что в каждой его фразе присутствует некая неосторожность, брошенная о его отношении к не его лечащему врачу. – Это был ты, - что начато, то необходимо закончить. – Я не простил бы этого себе… «Но ты обрёк меня на эту вину…» - Джонин не смог этого озвучить, иначе Мён начал бы его отговаривать и, пожалуй… ему бы удалось. Но Ким Джонин привык нести бремя самостоятельно, молча и никого не беспокоя. - Если бы я этого не сделал, то погибло бы намного больше жизней, включая твою. – Мён продолжил озвучивать размышления, проведённые в заточении собственных мыслей всё время, что он лежал после операции. – Как же ты не понимаешь… - Да, я не понимаю! – Ким вдруг повысил голос, но тут же озарился по сторонам, не проснулся ли из-за этого кто-то. – Не понимаю, - вновь шёпот, - кто я тебе такой… Но тут словно включили свет, именно над ним, над Джонином. Глаза раскрылись достаточно широко, чтобы увидеть ответы на волнующие его всё это время задачи. Рука сама выскользнула из расслабленной хватки блондина. Так ничего и не сказав, нейрохирург удалился из палаты столь же незаметно для юриста, как и появился в ней. Стоило Джунмёну заново почувствовать одиночество в огромной палате, пустой без людей, но полной от чувств… он отвернулся к окну, закрыл глаза и позволил эмоциям выйти наружу.

***

Предновогодние дни не могли пройти без единой операции. Вот и нейрохирургическое отделение не стало исключением. Неожиданно для себя Джонин даже выдохнул, узнав о поступлении срочного больного в их отделение. Хирург наивно полагал, что так он полностью избавится от мыслей и переживаний, которые разбавили его жизнь после ночного разговора. Неоконченного разговора. - Что с ней? – по пути в операционную начал выпытывать Ким у врачей скорой помощи. - Взорвался телефон. Видимо, девочка думала, что нашла свой новогодний подарок… А оказалось, что это был не самый приятный подарочек для её папы. - Боже, сейчас и разбирательства с полицией будут… - пронеслись мысли вслух, из-за чего на Джонина осуждающе уставились медсестра и молодой ординатор-практикант. - А по существу? – попытался спасти скорее себя, а не ситуацию. - Не знаю, как так получилось, но лицо практически не пострадало. Больше задет височный отдел мозгового черепа. Из-за крупного кровотечения и густых волос мы не смогли оценить полный ущерб. - Понятно, опять всё на хирургов скидываете. - Не совсем. - Врач скорой хотел попытаться быстро оправдаться, но заткнулся вовремя. Мыслей в голове было не достаточно. В основном, каждый сейчас прокручивал возможные варианты спасения девочки. - Что с общим состоянием? - Сознание было близко к сопору, но это было ещё в автомобиле. Давление падает из-за кровоизлияния… - Возможно и внутричерепного… - опять вслух высказался Джонин. - Что? - Ничего! – огрызнулся нейрохирург, приближаясь к операционной. – Подождите её родителей. – Он дождался лёгкого повинующегося кивка. - И сообщите им что-нибудь обнадёживающее. Чтобы продержались несколько часов. И вместе с коллегами он скрылся за дверьми, над которыми словно светились ярко-кровавые буквы «Операционная». Оказавшись на своём истинно рабочем месте, Джонин словно вновь почувствовал себя живым - не зомби-призраком. Пока девочку готовили к операции: убирали лишнюю одежду и, пытались, волосы, обрабатывали операционное поле, вводили в искусственный обезболивающий сон, доктор Ким собирался с мыслями у раковины. Обеззараживающее мыло пахло так приятно, что мысли делились, размножались в голове с огромной скоростью. Успевали проскальзывать даже такие, которые не требовались в операционной, что касались только лишь личных переживаний врача. Но подобные мысли приходилось разворачивать на 360 градусов и возвращать на место, словно ошибся машиной и ставишь её обратно в гараж, поворачиваясь к другой модели. В операционной всё было готово, когда Джонин вышел надевать стерильный халат и перчатки. Медсестра и ассистент стояли на своих законных местах, анестезиолог сидел возле пострадавшей более всего тела головы и контролировал капельницу с усыпляющими веществами, столик с необходимыми инструментами ждал своего часа. Приятно осознавать, что здесь большинство зависит напрямую от тебя. Лишь на секунду Джонин позволил себе насладиться чувством собственной значимости, что означало для него не груз неподъёмной ответственности, а свободу. - Миссис Ли, поставьте ей ещё один литровый пакет физраствора. Нам необходимо поднять давление. Женщина молча начала выполнять указание хирурга. Затем Ким подошёл к операционному полю, осмотрел урон, нанесённый коварной техникой и протянул руку за необходимым нейрохирургическим инструментарием, попутно обдумывая, как спасти маленькую жизнь без каких-либо последствий страшного ранения. И пока Джонин был полон решимости, не обдумывая долго эту мысль, он озвучил её: - Мне нужен ещё один хирург. Вызовите кого-нибудь, кто свободен. В приоритете доктор Лу. Маска практически не препятствовала его строгим чётким указаниям. Медсестра тут же отошла от стола, чтобы связаться с другой сестрой по звонку. Пока ждал коллегу, Джонин подключил к работе микроскоп и пытался найти и устранить все источники внутренних кровотечений. Но, казалось, как только он справлялся с одними, появлялось множество других, словно его работа оказывалась не достаточно компетентной, что не могло не пугать и не бесить его. Но терпение - это одна из сильных сторон Кима, поэтому внешне он выглядел точно таким же, как и в начале операции. Вскоре подоспел Лухан. Он быстро умылся, оделся и оказался напротив друга. - Что тут у нас? – поддерживающим тоном поинтересовался, пока Джонин, не отрываясь, глядел в микроскоп и колдовал над девочкой. - Взгляни сам. - Ух, - выдохнул Хань, словно тут предстояло работы на полные сутки без перерыва для обоих. – Жестокое кровотечение. Я только раз сталкивался с таким. Он попросил инструменты и погрузил руки в работу. - Знаю, мы тогда с тобой вместе столкнулись с этим. - И что же мы тогда тормозим? Давай сделаем, как в тот раз, Джо. – В его голосе было столько беззаботности и уверенности, словно он Бог этой операционной, что не могло не смутить Джонина. - Это абсолютно другой случай. Другой человек, другого пола, другая причина… иные могут быть последствия. – Неимоверно строгий тон заставил Лухана напрячься и почувствовать укол под дых. - Но что же ты тогда хочешь от меня? - Во-первых, вдвоём быстрее справимся, во-вторых, я полагаю, мы так же сумеем найти новое решение вместе, как и в тот раз. – Голос хирурга смягчился, теперь в нём слышалась надежда, разум и капля отчаяния, словно такая ненадёжная и утягивающая надежду ложка дёгтя. - Но я тебе не какая-то компьютерная программа по созданию новых алгоритмов. Я такой же человек, как и ты, между прочим. Сделаем как в тот раз. И спасём жизнь. Тем более, у нас не так много времени на выдумки. - Нет. Мы не можем так рисковать. Она может остаться без функционирующей части мозга. Важной функционирующей части мозга. По сути, ты лишишь её души, во многих смыслах, тем самым… - Кто бы говорил. – Проворчал Лухан. - Что ты сказал? – но ему не нужен был ответ, чтобы, не обдумывая и не поднимаясь с объектива микроскопа, попросить о следующем: - Пожалуйста, коллеги, выведите этого хирурга, если он не уберётся из операционной сам, и позовите ещё одного нейрохирурга, если такие имеются ещё в отделении. Лу поднял руки и молча вышел. Это не первая их ссора, но впервые в жизни он почувствовал не просто укол, а удар чем-то длинным, толстым и достаточно острым от друга. С недоверием они не сталкивались до этого. Не проходит и минуты, как в операционную с извинениями залетает Сонёль, новый нейрохирург, извиняется и удаляется мыться и одеваться. Пока Джонин на взводе, но продолжает успокаивать себя неотрывной работой почти как медитацией. К нему достаточно быстро присоединяется До. Ким вводит его в курс дела. Сначала коллега предлагает оценить ситуацию и помочь с тем, что он делал до этого, а по мере работы он обещает придумать наводку к тому, как спасти весь отдел мозга девочки. Сонёль не хочет ударить в грязь лицом перед более опытным, а он в этом уверен, коллегой, да и девочку ему стало безумно жалко. Пострадать за отца, по глупой случайности… Слишком мотивирует и заряжает энергией весь организм, особенно быстро заставляет извилины вырабатывать идеи или хотя бы намёки на идеи.

***

Операция закончилась спустя 4 часа. И это был лучший в двух смыслах исход: хирургам удалось понять друг друга, дополнить идеи и стать полноценной командой, к тому же их совместными усилиями удалось не только удачно проделать работу, но и в короткие сроки. Удивительно, насколько быстро пошёл прогресс, когда Сонёль буквально через пару зашитых микрососудов вспомнил один редкий метод из учебников, который до сего не приходилось ни использовать, ни вспоминать. Джонин тут же припомнил его, но сказал, что для их положения необходима модификация, которую тут же и предложил. Так, мысль за мыслью, они за несколько минут придумали нечто новое в этот облачный день. Но для нейрохирургии он оказался вполне ясный и продуктивный. - Как мы так? – в моечной доктор Ким до сих пор отходил от произошедшего, словно он видел сон о том, что делал, а не проделал всё собственными руками. Он пожал руку Сонёлю, словно видел перед собой уже равного хирурга, но фактически ещё не знакомого. - Это всё вы. – Он слишком долго и быстро тряс руку в ответ. - Да не-е-е-ет. - Да, да! Своим вызовом вы уже вдохновили меня. Я просто пытался не споткнуться о протянутую мне руку, ахахахах, - До светился от счастья и словно от чего-то ещё. Но Ким не замечал блестящих от неизвестной победы глаз, огонёк в которых загорелся лишь после уверенности в удаче исхода операции. - Что-то, конечно, ты преувеличиваешь… - скромности Джонин редко уступал. – Но то, что мы хорошая команда – это в точку. Сонёль даже не догадывался, насколько громко и важно это сейчас звучало. - А почему на вы? – вдруг одумался хирург. - Мы ведь даже ещё официально не знакомы! – опомнился Сонёль. «И то верно…» - молча поддержал Джонин. - До Сонёль, новый нейрохирург. Недавно вернулся в Корею из Европы. Позаботьтесь обо мне, босс! – Сняв хирургическую шапочку, Сонёль поклонился, словно провинившийся за дерзкий цвет волос перед директором школы. - Босс? – рассмеялся Ким, не понимая, о чём речь. – Почему сразу босс? - Я думал, вы уже знаете, что вас хотят сделать Заведующим отделения нейрохирургии… - До задумчиво опустил голову, изображая вину, кажется, Джонин ничего не знал, поэтому тоже опустил голову, анализируя последние события в больнице и сопоставляя между собой факты, намекающие на правдивость данной новости. - Похоже, я на какое-то время перестал понимать намёки и анализировать совпадения. – Хирург лишь усмехнулся и пожал плечами. - Я не знал. Прошу прощения, если испортил сюрприз… - Сонёль ещё раз кротко поклонился. - Нет-нет, это даже к лучшему. I don`t like сюрпризы. - Но любите английский, - заметил До. Он это подметил даже чуть раньше. Ведь даже во время операции Джонин, бывало, допускал ругательства или замечания на английском. - Есть грешок, но, думаю, это должно быть знакомо человеку, который жил… А кстати, откуда приехал? - Англия. – С этим словом, местом, звучанием связано так много прекрасного, часть из которого пришлось оставить безвозвратно. Обстоятельства заставили их покинуть свой райский уголок в этом мире. - Тогда, если я стану заведующим нейрохирургии, ты уберёшь эту радугу с головы. Полагаю, в Английском королевстве к подобным тонам относятся более спокойно, а мы здесь хоть и принимаем это, но пока не добрались до таких ярких сочетаний во всех сферах. – Звучало достаточно двусмысленно, что успел подметить для себя Сонёль. Шести цветную радугу отличать умеет не каждый смертный. - Это удар ниже пояса, босс. – До оскалил зубы в улыбке, своей фирменной. И вновь подметил странный взгляд прямо в глаза, что-то среднее между потерей, отчаянием и надеждой, а то и всё вместе. - Странно. – Сонёль бросил крючок. - Что странно? – Джонин оторвал взгляд и уставился на свои руки. Оказался на крючке. - Ты смотрел несколько раз так же на мои глаза во время операции. – Словно не догадываясь вообще, о чём говорит, вскинул плечи. Просто наблюдение. - А-а-а-амм, - никто бы не хотел, чтобы его спалили за таким странным совпадением. – Я… просто периодически отрываю взгляд от работы, бросаю куда-нибудь, дабы не терять сосредоточенность и дать отдохнуть глазам. You have to understand, До Сонёль. Жалкое оправдание сработало бы с кем угодно, но только не с Сонёлем. Только Джонин даже не мог допустить такой мысли, он сейчас был достаточно растерян из-за неожиданного замечания. Но, вспоминая сейчас глаза коллеги, он невольно улыбается. Шапка закрыла непонятный цвет волос, маска скрыла все возможные невозможные различия между ним и Сехуном, а сосредоточенность на мысленном процессе или работе вынудила поверить, что это был он, его Се, за работой, занятый очередным школьным проектом. Но шальная мысль о последнем сне с участием Се заставила Джонина отбросить все мысли о его прошлом, встряхнув головой. - Доктор Ким? – Сонёлю пришлось потрепать его за плечо. – Всё хорошо? - Yes. – Единственное слово, которое чётко Ким мог сейчас соврать. Кивнул невпопад, продолжая глядеть куда-то в сторону, и удалился, не сказав больше ни слова. Ему было не до анализа того, что о нём подумал сейчас новый коллега. Джонин куда-то шёл, точнее, ноги сами его куда-то вели. Он шёл и шёл. Сначала мысленно представляя перед собой какой-нибудь балкон или крышу, где есть открытое пространство и свежий воздух. Но когда он оказался поблизости палаты номер 8 хирургического отделения, то очнулся будто бы от гипноза и вовремя остановился. Он вдруг осознал, что хотел сразу же, по возможности, поделиться прекрасной новостью с его новым другом Джунмёном. Однако вовремя осознал, что это был бы очень глупый и неосмотрительный с его стороны поступок после утреннего разговора. Да, его тянет к этой палате, к человеку в этой палате. Но в то же время чувство вины заставляет выстроить невидимую стену по периметру палаты, дабы обезопасить беззащитного, как ему кажется, юриста, в первую очередь, от себя самого. Предположительно, Джонин считает, что так будет лучше. Лучше для Мёна. Джунмён видел его. Видел разочарование в лице, когда Джонин осознал, что только что чуть не сделал, когда остановился и задумался. Видел решимость после нескольких тяжёлых мгновений напряжения на расстоянии нескольких метров. Если бы он уже мог встать, то непременно бы сам подошёл к хирургу и помог бы ему оттолкнуть всякие сложные сомнения, выдумки. Но он мог лишь лежать и молча смотреть, как доктор Ким разворачивается и отдаляется от него.

***

Ординаторская оказалась не пуста, когда Джонин вернулся заполнить документы по сегодняшней пациентке. Теперь даже наедине с лучшим другом он ощущал себя словно в подогреваемом толпой с лозунгами «Поссорьтесь!», «Выясните отношения, наконец!», «НЕ МОЛЧИТЕ!!!», «Выясните, кто прав!», «Покажи ему, кто здесь будущий Зав. отделения!!!» эпицентре. Но оба продолжали молчать, изображая полное погружение в работу. Словно каждый не знал достаточно хорошо друг друга, чтобы не видеть в этом фальшь, упрямо продолжая выгорать в молчании. - Как всё прошло? – не выдержал Лухан. Его друг полагал, что он либо сорвётся раньше, либо не скажет ничего, пока оба в ординаторской. - Идеально, как только избавился от преград. – Непринуждённо ответил Ким, словно так и было по плану, а Лу даже не заглядывал в операционную. - О, то есть я для тебя уже преграда? Зачем же вообще позвал с собой на нейрохирурга в ординатуру? – друг попытался заглянуть Джонину в лицо, но в этот же миг от него отвернулись. – Ты же так любишь конкуренцию. Вернее конкурентов. – Лухан встал. – Точнее, уничтожать конкурентов. – С каждым словом он становился на шаг ближе к хирургу. - А ещё я люблю друзей. Ой, вернее, друга. Обожаю вытаскивать его из всевозможных ситуаций, чтобы избежать последствий. Я спас тебя тогда, спас и сегодня. Пойми… - Разговаривать со стеной не так, как с живым человеком, поэтому он повернулся. - Ах, то есть, я должен тебе за такое спасибо сказать!? – Лухан не повышал голос, но тон оказался куда громче и чётче. – За то, что считаешь меня глупым. За то, что ни во что не ставишь. – Он даже стал загибать по пальцу за каждое «за». – За то, что не даёшь принимать решения. За недоверие. На последнем он сорвался. Лицо потеряло то уверенное выражение, готовое сражаться аргументами дальше, руки упали вниз, пальцы распустились, выпрямились. Хирург наклонился на диван между его столом и Джонином и упал на него. - Лу… - Голос Джонина тоже смягчился, однако мыслей своих он не изменил. – Я не хочу с тобой ругаться. Это происходит редко, но всегда невыносимо больно для нас обоих, ты ведь знаешь. Тем более, если мы захотим, то сделаем друг другу так больно, как не сделает никто другой. Мы ведь так давно знаем друг друга… Неужели ты только так можешь трактовать мои поступки и слова? Я думал, ты выше этого всего. Нет, я уверен, что ты выше. Тебе просто нужно остыть. - Смотрю я, ты уже остыл. – Фыркнул Лухан. - Не надо… - Выдохнул Джонин. – Я несколько часов провёл в операционной в подвешенном состоянии, после нужно было ответить на все вопросы родителей девочки, потом ещё свалился этот новенький с новостями… - Опять ты переводишь всё куда-то на себя. - Да, но этому есть причина. Во-первых, не скрою, ищу себе оправдание, во-вторых, отвлекаю… - Не умеешь ты отвлекать. Это мой конёк. Не успел Джонин что-то ответить, как хлопнула дверь ординаторской, и он остался в одиночестве. - Ты тоже не умеешь. – Лёгкая улыбка тронула губы хирурга. Теперь он был уверен, что всё наладится. Им нужна всего пара-тройка дней.

***

Когда послышался звук открывающихся дверей, Джунмён понадеялся, что Джонин передумал. Но это был только лишь его лечащий врач. Задав стандартные вопросы, на которые изо дня в день он даёт одни и те же ответы, осмотрев швы, повязки на которых сменили утром, он вынес вердикт: - К новому году будете уже стоять на ногах. – Доктор казался веселее больного. – Раз уж ваши внутренние органы так долго выздоравливали, то мы ничего не могли с этим поделать. Но теперь, когда все обследования дают хорошие результаты, остаётся совсем немного подождать. - Я уже думал, что никогда не встану, - вырвалось у Мёна. – Разучился наверное ходить. - Ну что вы! – врач покачал пальцем. – Позвоночник, слава Богу, задет не был. И я не разрешал ходить самому по другой причине. - А когда вы меня выпишете, доктор Хон? - Однозначно смогу сказать после нового года, - выдохнул врач. – С этим ничего не могу поделать. – И он покинул палату, оказывая на Джунмёна тот же эффект, когда вошёл. Мён уже было хотел отвернуться и вздремнуть, как двери вновь разъехались в стороны, впуская нового посетителя на сегодня. - Лухан… - разочарованно выдохнул больной. Но сменил траекторию своих движений и занял сидячее положение. - Кажется, здесь меня тоже не рады видеть, - грустно усмехнулся Лу. - А где ещё? - Да везде: в операционной, сестринской, за моим рабочим местом. Посетитель в фиолетовом хирургическом костюме присел на то же кресло, откуда несколько часов назад исчез Джонин. Мён опять громко вздохнул. - А у тебя что? – с пониманием заметил Лухан. - До нового года лежать тут, ходить заново учиться, брат куда-то опять пропал, Дж… - Но он прервался. - Да продолжай ты. Сегодня день косяков Джонина. – Хирург стал водить руками по ручкам кресла, словно это кого-то могло успокоить или отвлечь. - Или моих косяков. – Исправил Мён. – Плохой старший брат, который совсем перестал следить за младшим. Плохой друг, который не видит очевидного. Даже плохой больной: жалуется на то, что всё идёт к лучшему и не хочет вставать. - Во-первых, брат ты… Лухана прервал звонок сотового. Звонили не ему. Он, как оказалось, вообще оставил свой в ординаторской. - Да? – ответил Джунмён. – Да. – Голос в трубке был громкий, но разобрать что-то, помимо «Ким Минсок», он не смог. А может, и то ему послышалось. – Я в больнице. Да. Нет. Пожалуйста, не звоните родителям. Я найду его. Громко сказали: «Быстрее, иначе его исключат», а потом сразу зазвучали гудки. - Дерзкие нынче учителя. – Подметил Лухан. - Ну вот, Мина уже несколько дней нет в школе. Никто не знает, что с ним. А я здесь… - Мён положил телефон на тумбочку и начал потирать виски и глаза от безысходности. – Только сегодня мне разрешили ходить. Я не знаю, что делать. Тут Лу в голову пришла гениальная идея. - Я могу помочь! - Как? - Найти твоего брата. - Где? - Знаю пару мест, где он может быть, - хирург подмигнул блондину. - Господи… - взволнованный голос не понравился хирургу, и он принялся успокаивать юриста. - Всё хорошо. Это более-менее приличные клубы. Ты ведь знаешь, чем увлекается твой брат, Джунмён. Не пугайся так, прошу. – Улыбка Лухана успокоила Кима. - Но зачем тебе это? - Почему бы не помочь будущему мужу моего лучшего друга, - после упоминания Джонина у Лу на пару секунд вновь загорелось всё внутри. Но мысли об этих двух братишках заставили встать на путь истинный. - Ты шутишь, да? - Не шучу. - А можно тебя тогда попросить?.. - О чём же? – Лухан тут же загорелся, полагая, что просьба будет касаться продвижения в отношениях с другом. - Можешь не просто найти Минсока, а присмотреть за ним? – Такому взгляду нельзя было отказать, хотя Лу и не хотел отказывать. – Особенно в новый год… это самый любимый праздник брата. Он постоянно устраивает что-то. - Вопросов нет. Будет сделано! – тараканы в голове хирурга уже начали потирать ручки и выдумывать нечто, что смогло бы привлечь внимание рыжего подростка к нему на несколько дней. Не дождавшись физиотерапевта, Лухан сам помог Джунмёну встать, сделать пару не самых безболезненных шагов. Мён, поблагодарив доктора за помощь, попросил всё-таки отпустить его сесть и выдохнул, когда тот покинул палату.

***

- Кёнсунчик мой маленький, я дома, и у меня хорошие новости. – Сонёль беззвучно открыл дверь и певуче поприветствовал жену. - Ещё не вечер, а ты меня уже хочешь порадовать? – показалась лишь половина тела из-за стены в кухне, но какая прекрасная половина! - Это даже не всё, чем я тебя сегодня порадую, любовь моя, - ухмылочка на лице мужа говорила Кёнсу о многом. - Что же такое произошло, что тебя даже пораньше отпустили домой? - Я, наконец, познакомился с тем самым Ким Джонином. - Твоим будущим начальником? - Именно. – Сонёль добрался до жены и поцеловал ту в макушку. – И я думаю, что он даже не успеет им стать. - Вот как? – вопросительный взгляд требовал продолжения истории. - Я уже нашёл пару лазеек, которые помогут мне втереться к нему в доверие. Мы с ним оказались неплохой командой в операционной, представляешь? - Ты же у меня такой универсальный. – Су ткнула пальцем в грудь мужа и закусила губу. - А ещё он неровно дышит к моей радуге. Ну, то есть, не совсем к моей… Ну ты поняла. – Покрутив руками возле себя в объяснении, Сонёль принялся обнимать Кёнсу за плечи. - Думаешь, этот Джонин из нашего меньшинства? - Уверен. Теперь осталось только найти для него жертву. – До потёр руки в предвкушении. - Найти жертву, чтобы он сам стал жертвой. А вдруг у него кто-то уже есть? – подозрительно покосилась Кёнсу. - Не думаю. Тогда бы он не смотрел ТАКИМИ глазами на меня. – Усмехнулся супруг. - Какими ещё глазами? - Я мог неправильно трактовать этот взгляд… Но очень уж было похоже, что он нашел во мне что-то. Это бы упростило нам задачу, если бы он запал на меня… Но ведь у меня есть ты, родная. Сонёль погладил жену по щеке, наслаждаясь мягкостью и податливостью. - Я знаю, что ты у меня хороший актёр со всеми, кроме меня. – Сонёль не заметил, как маленькая ручка скользнула к его брюкам и крепко ухватилась за член через ткань. От неожиданности он даже шикнул, но тут же зарычал, словно возбудился, и поцеловал жену в носик. – Поэтому я бы доверила такое задание только тебе. - Хорошо, что ты согласна на это. Но запомни, что это была твоя идея. Я лишь сыграю свою роль. За чужие чувства ответ несёт кто-то другой. Он тут же улыбнулся любимой, а руки его опустились на мини-юбку, которая едва прикрывает самые аппетитные места на маленьком теле. Сонёль было забрался под юбку и вдруг понял, что… - Кто-то уже без трусиков. - А как ещё надо ждать мужа с работы? – хитрая улыбка ещё больше завела хирурга. - Так. Стой, подожди. – Сонёль отстранился от Кёнсу, в голове у него родилась ещё одна идея. – Сейчас только сбегаю и надену костюм пастора – и я весь твой.