Французский - язык любви

      Первый урок нового учебного года получился ознакомительным. Молодой учитель общался с учениками, выясняя, кто на что способен по его предмету, при этом делая это так незаметно и не заостряя на этом внимание, что ни один не почувствовал себя так, словно его допрашивают или, что самое неприятное, вешают ярлык, мол «трудолюбивый» — «бездарь». Этот метод равноправия вызывал в учениках лишь уважение и некую благодарность. Игорь Владимирович часто шутил, и его задорный смех подхватывали многие ребята. Иногда он подтрунивал над некоторыми парнями и девушками, но делал это беззлобно и абсолютно не обидно. Он втёрся в ряды тех, кого называли «своим», совершенно незаметно и безапелляционно. И я, украдкой поглядывая на практиканта из-за спины одноклассника, поражалась этому. Так легко и быстро он стал для всех просто Игорем. Завоевал доверие, расположив к себе всех… за исключением меня. Не потому, что метод общения с учениками и сам практикант меня не заинтересовали, как раз наоборот. Мне нравилась атмосфера в классе — такая лёгкая, приятная. Однако, проблема в том, что я чувствовала себя преступником, застигнутым врасплох. Мысль о том, что парень, на которого я по неосторожности пролила напиток, да к тому же ещё и сбежала, даже не извинившись, теперь мой учитель, хоть и временный, меня просто угнетала! Как же я ему в глаза смотреть буду? А что, если он злопамятный? Вдруг он решит на мне отыграться, узнав о моих проблемах с французским? Правда, сегодняшний случай в метро опровергает этот вариант. Но в чём я твёрдо уверенна, так это в том, что он точно это просто так не забудет. «Да и я бы не забыла», — аккуратно прикусив ноготь большого пальца зубами, я нахмурилась. На данный момент передо мной стояла задача: извиниться за проступок, совершённый неделю назад или оставить всё как есть. Чёртова дилемма!..       Из мыслей меня выводит неожиданный, резкий чих впереди сидящего одноклассника. Андрей не отличался особыми манерами и потому чихнул — будь здоров! Так эмоционально, громко, чем привлёк внимание к себе, а впоследствии и ко мне, потому как Колесников по инерции согнулся пополам, представив меня взору практиканта. Наши взгляды вмиг встретились, словно я только и делала, что ждала, когда же преподаватель на меня посмотрит. Какая глупейшая ситуация! Парень нахмурился, изучая меня взглядом, а затем он как-то странно усмехнулся, словно тоже не верил в то, что он мой учитель. Глянув на экран ноутбука, где был открыт наш классный журнал, учитель снова перевёл на меня взгляд.  — Я уж думал, что со всеми познакомился, — снова усмехнулся он, растягивая губы в улыбке. — Так это ты у нас Устинова Рената. Я думал, ты отсутствуешь. Ну вставай, познакомимся. Я сглотнула, неуверенно поднимаясь со стула. Вцепилась пальцами в край парты, чувствуя, как правая коленка начинает дёргаться. Это у меня ещё с детства. Так происходит всегда, когда я жутко нервничаю. Опустив глаза в пол, стою молча, удерживая на себе взгляды одноклассников и самый тяжёлый — его.  — Ну, чего молчим, рассказывай. Это звучало так, словно он просит рассказать мне о том, почему я сбежала тогда из кафе, даже не извинившись. Чувствую, как щёки начинают гореть.  — Что рассказывать?.. — мямлю, не поднимая взгляда. Ребята глупо захихикали, не переставая наблюдать, а мне же хотелось провалиться сквозь землю. Прямо сейчас.  — Мне многие учителя рассказывали, что ты чуть ли не самородок школы. Правда, с французским у тебя проблемы. Почему? — сложив руки на груди, он приподнял брови и присел на край учительского стола. Что ответить? Я не знала. Совершенно. Интуитивно я предполагала, что если скажу, что с класса так пятого душа не лежит к этому языку, — надо мной просто посмеются, что в прочем сейчас и делает Игорь Владимирович, а класс разразится хохотом. Эта перспектива мне не льстила. И, видимо, практиканту надоело слушать молчание с моей стороны, и он устало вздохнул.  — Quels problèmes as-tu avec le Français?* — уже на другом языке спросил меня Игорь Владимирович. Я лихорадочно начала бегать глазами по полу, словно там был ответ на заданный вопрос. Слова были в принципе понятны, и при любой другой ситуации я ответила бы — не сразу, но ответила. Но из-за того, что я нервничала и смущалась, французский сейчас был для меня равносилен эльфийскому. Я повела плечами, и парень понял всё без слов.  — Плохо, Устинова. Ты не оправдываешь своё звание отличницы. Подготовь мне на завтра доклад по любому из известных тебе философов-мыслителей. На французском, разумеется. И попробуй мало-мальски выучить. Будешь рассказывать. Я опустилась на стул, слушая смешки одноклассников в свою сторону. Сжав руки в кулаки, я глубоко вздохнула. Мне показалось, или его слова — камни в мой огород? Он словно упрекнул меня. «Не оправдываешь звание отличницы», — мысленно искривив его голос до писклявого, я хмуро глядела на него. Ему-то откуда знать, оправдываю ли я свой статус отличницы или нет? Он что, сделал такой вывод из моего ответа? Тоже мне! Может, я перенервничала, что, собственно, и было. И вообще… Почему все остаются без домашнего задания, а я готовлю целый доклад на французском, да ещё и учу! Нет, для меня это не проблема — сделаю, но, чёрт возьми, это же несправедливо! Я чувствовала, как обида царапнула что-то внутри. Неприятно.       Отвернувшись к окну, я уставилась в одну точку. «Стоп. Может это и есть его месть?», — закусив губу, я хмурюсь ещё больше. Ну конечно! Таким образом он решил на мне отыграться. По-детски как-то, если честно. Прикрыв глаза, я представила большие весы, с одной стороны которых на чашу была поставлена моя гордость, а с другой — здравый смысл. Как и следовало ожидать, последняя перевесила и я, повернув голову, взглянула на практиканта. «Да, извиниться всё же стоит».       Со звонком все повставали со своих мест, однако не спешили покидать стены класса. Вокруг Игоря Владимировича собрались ученики, о чём-то спрашивая и предлагая небольшую экскурсию по гимназии. Женская половина класса же строила глазки, многие будто нечаянно касались его руки или плеча. Предлагали обменяться контактами, разумеется, в учебных целях. Да, конечно, так мы все и поверили. Все предложения практикант вежливо отклонял, ссылаясь на занятость. Ученики раздосадовано понурили головы, расстроенными направляясь на выход.       Закрыв за ребятами дверь, парень облегчённо выдохнул и слабо улыбнулся. Обхватив шею рукой, он принялся её разминать и, подходя к столу, видимо, только сейчас заметил, что в кабинете он, оказывается, всё-таки не один.  — Ты хотела что-то спросить, Устинова? — бросив на меня быстрый взгляд, парень подошёл ближе к столу, по привычке присев на край и, развернув ноутбук к себе, уткнулся в него. Я же, собрав всю уверенность в кулак, поднялась из-за парты и, повесив сумку на плечо, направилась к учителю. Неуверенно замерев в метре от него, я потупила взгляд, заламывая пальцы на руках. Вроде ничего трудного — извинилась и всё, но было почему-то трудно, да.  — Игорь Владимирович, — тихо начала я и, услышав в ответ увлечённое мычание от практиканта, всё же решила посмотреть на него. — Я хотела бы попросить прощения. Красивые пальцы замерли над клавиатурой и парень, чуть помедлив, всё же повернул голову ко мне, не скрывая странной усмешки. Словно всё это приносило ему удовольствие. Повернувшись ко мне всем телом, практикант сложил руки на груди, лёгким кивком головы показывая, чтобы я продолжала.  — Я уверена, что вы помните тот инцидент в кафе неделю назад… Это была чистая случайность, правда. Я… Я не знаю, почему молчала и, что ещё хуже, вообще сбежала, — нервно потерев ладонью лоб, я снова почувствовала, как щёки наливаются румянцем от столь пристального взгляда Игоря Владимировича. — Обычно я так себя не веду, у меня прекрасное воспитание. Видимо, я растерялась и, может быть, испугалась…  — Чего испугалась? Меня что ли? — хохотнул он, продолжая смотреть на меня.  — Скорее ситуации. И, вас, возможно. Чуть-чуть, — я сузила большой и указательный палец перед собой, чуть прищурившись, чем вызвала лёгкий смех практиканта.  — Да ладно, Устинова, забудем, — пожав плечами, ободряюще заявил он, и словно камень с плеч. — Но на счёт доклада я не шутил. Я его жду от тебя…  — Je n'ai aucun désir pour le faire**, — перебив учителя, я высказала ему заранее заготовленный ответ на вопрос, заставший меня врасплох.  — Что? — не понял он.  — Ответ на ваш вопрос. Je n'ai aucun désir pour le faire, — повторила я, улыбнувшись уголками губ.  — Ах вот оно как… — усмехается он и, чуть прищурившись, добавляет. — Ну, что ж, будем исправлять! — хлопнул в ладоши, и на миг мне показалось, что он действительно сделает всё, чтобы помочь. Но это был всего лишь миг. Я лишь учтиво кивнула и, попрощавшись, прошла мимо него, направляясь к двери. Почувствовала, как волосы, подвязанные тонкой лентой, распустились, каскадом спадая на спину, из-за того, что за эту самую ленту потянули. Недоумённо поворачиваю голову и вижу, как учитель задумчиво разглядывает ленту, зажатую меж пальцев и, переведя на меня взгляд, начинает слабо улыбаться.  — В тот день ты была с распущенными волосами, — наклонив голову чуть в бок, он заглянул прямо в мои расширившиеся от удивления и непонимания глаза. — Мне так больше нравится. Последние его слова повлияли на меня словно ушат с ледяной водой. Я слишком шумно втянула в себя воздух через нос и, не моргая, пискнула что-то на подобии «до свидания», разворачиваясь на пятках к двери. С клокочущим сердцем где-то в горле, я поспешно вышла из кабинета, даже не оглядываясь, и быстрым шагом направилась на следующий урок. Лицо неприятно горело. И вообще было как-то странно.       Что это было?!.. *Quels problèmes as-tu avec le Français? — Какие у тебя проблемы с французским? **Je n'ai aucun désir pour le faire. — У меня нет охоты к нему.