Опасные повороты

— Не думал, что уговорить тебя будет так легко, — признался Джек, радостно фыркая перед тем, как надеть шлем. Иккинг закатил глаза, повторяя его действия. — А ты оказался легким на подъем. — Может, я просто захотел вернуться к прежней жизни, — проворчал Иккинг. Их голоса звучали приглушенно из-под шлемов, и говорить приходилось чуть громче, чем обычно, но до места проведения гонок нужно было преодолеть еще пару поворотов, так что все нормально. Тем не менее, Иккинг не хотел признавать, что мысль о том, что у них появились так называемые «двойники» раззадорила его и заставила захотеть снова показаться на трассе, чтобы показать, кто тут хозяин. — Ага, — Джек усиленно закивал, подделывая согласие. — Несомненно только это. И тебе вовсе не хочется надрать зад этим загадочным гонщикам, которые вдруг возомнили, что могу переманить себе наш титул загадочности, крутости и все такое. — Ты превосходный оратор, — рассмеялся Иккинг, а Джек нетерпеливо от него отмахнулся. — Ты понял, о чем я говорил. — Ну, да, мне интересно, кто они, — признал Иккинг, пока они медленно шли вперед, толкая мотоциклы перед собой. — Не каждый день появляются новые загадочные гонщики, верно? Тем более, когда эти гонщики не мы. — Собираешься узнать, кто они такие? Иккинг медленно покачал головой: — Не уверен. Это уже будет вмешательство в личную жизнь. Имеем ли мы право так делать? В нашу же никто не вмешивался. Это очень неприлично, Джек. Мы просто обставим их и все. — Узнаю твою правильную натуру, кричащую о правилах приличия. — Иккинг буквально почувствовал, как Джек закатил глаза под шлемом. — Не буду спорить, ты же упертый, как баран. Просто обставить — значит просто обставить. Иккинг кивает без задней мысли и продолжает катить мотоцикл вперед, периодически вздыхая. Он пытается не обращать внимания на сомнения, роем зудящие у него в голове, которые говорят ему, что не стоит срываться с едва пришедшего в шаткое равновесие ритма жизни ради какой-то сомнительной цели. Ему кажется, что голос, похожий на голос Джека в подсознании что-то шепчет ему, и это почти пугающе, потому что Фрост сейчас идет рядом с ним и он определенно точно молчит, лишь изредка шмыгая носом. — Нормально? — спрашивает он Иккинга, и тот быстро кивает, не отводя взгляд от дороги, пока перекидывает ногу через мотоцикл и заводит мотор. — Ладно, давай же посмотрим, кто здесь самые быстрые скрытные гонщики! Голос Джека всегда обладал способностью впрыскивать азарт и адреналин в вены Иккинга.

***

И, ладно, это было неожиданно. Джек стащил шлем с растрепанных мокрых волос, показывая свое не менее мокрое и красное то ли от жары, то ли от гнева лицо. Иккинг, тяжело дыша, отбросил шлем куда подальше, потому что по вискам все еще стекал пот, а уши и щеки неимоверно жгло. Хотелось даже снять, содрать с себя костюм и кожу, потому что было действительно нереально жарко в этом плотном обтягивающем материале. Пока Хэддок привалился к рулю, пытаясь осмыслить все, что сейчас с ними произошло, Джек пытался совершить какие-то телодвижения — на деле же просто дергаясь туда-сюда, как при приступе эпилепсии, и раскрывал и закрывал рот, так и не произнося ни единого звука. Иккинг все еще не понимал. — Это… Это… Да это… — наконец смог произнести Джек, все еще очень красный, все еще очень растрепанный и все еще очень возмущенный. Не то чтобы эта речь многое дала. — Это… — попытался закончить за него Иккинг, даже кивая головой в попытке подобрать достаточно веское, но в то же время приличное высказывание, которое могло бы описать все его эмоции и ситуацию в целом. — Это… неожиданно. Да, кажется, не очень получилось. — Неожиданно? — едва ли не вскрикнул Джек, и Иккинг мог бы подкалывать его за этот высокий голосок еще долго. — Ты называешь это неожиданностью? — Ну, а что, ты этого ожидал? — огрызнулся Иккинг. — Нет! Потому что… потому что… — Потому что тебя сделали девчонки, — подсказал Хэддок, и неожиданно начал смеяться, наблюдая за вытянувшимся лицом Джека. — Ты представляешь… нас… сделали… какие-то девчонки. Джек еще несколько секунд молчал, а потом неожиданно тоже начал смеяться, и вскоре друзья уже задыхались и хватались за ребра, пытаясь унять боль и позволить легким получить хоть немного кислорода. — Да уж, — Джек утер слезы с глаз и поморгал, — этот день нам нужно будет занести в наш список великих ночей. — У нас нет такого списка, — сказал Иккинг, переводя дух и качая головой. — Значит, будет, — отмахнулся от него друг. — Подумать только!

***

Астрид уже десять минут мельтешила перед глазами Эльзы, бегая по комнате и размахивая руками. Эльза только посмеивалась, прикрывая рот рукой. Девушка выглядела невероятно здоровой и счастливой сейчас: щеки раскраснелись, кожа перестала быть мертвенно-бледной и приобрела цвет, волосы растрепались и выбились из косички, образовав воздушный белый ореол вокруг ее головы, а глаза сверкали жизнью, энергией, счастьем. у Астрид дух захватывало, когда она смотрела на такую Эльзу, да и у самой в груди поселилось какое-то волнующее чувство, которое металось по грудной клетке, заставляя ее бегать туда-сюда и запальчиво выкрикивать: — Это был высший класс! Ты видела? Видела их? Я их в первый раз там вижу, но они явно хотели показать, насколько крутые, только ничего не вышло? — Это были Фурия и Волк, — все еще смеясь, сказала Эльза, пропустив выбившиеся волоски сквозь пальцы в попытке хоть как-то пригладить, но попытка обернулась провалом, и тогда Эльза пожала плечами и нещадно запустила пальцы в прическу, уничтожая ее остатки и превращая свою голову в нечто. Это было так по-детски, по-бунтарски, и эта мысль заставила еще снова заливисто рассмеяться. — Кто? — озадаченно спросила Астрид, остановившись, но Эльза уже смеялась, и Хофферсон, ухмыльнувшись, с разбегу запрыгнула на подругу, заставив ее удивленно завизжать, и заработав тычок под ребра. Еще минут семь девочки боролись, пыхтя и смеясь, забыв обо всем мире. Сейчас существовали только они двое — эмоциональные, азартные, с горящими глазами и с нечто вместо волос, дерущиеся на диване и толкающие друг друга, но они смеялись настолько искренне, весело и громко, что этот звук отражался от стен и высокого потолка и вылетал за пределы комнаты через открытое окно, так что домохозяйка и механик, работавшие при доме и в этот момент говорившие о чем-то в саду, замерли, прислушиваясь к этим звукам, не в силах поверить. Они затолкали друг друга локтями, взволновано переглядываясь, а когда из комнаты донесся счастливый испуганный визг беловолосой дочки их работодателя и азартный воинственный крик ее подруги, их губы сами собой растянулись в улыбках, и они стояли, слушая, как девочки кричат и рушат комнату, и улыбались, потому что такие звуки не наполняли большой особняк уже очень, очень давно. Смех раздавался, как звон колокольчиков, заставляя давно замершую без должного внимания хозяина территорию в яркие тона взамен серым унылым, которые появлялись благодаря пустым отрешенным взглядам, которыми Эльза обычно одаривала всю территорию из окон и говорила так тихо, что ее едва можно было услышать. Они радовались, они смеялись, и как жаль, что эти звуки наполняли дом так редко. Так не должно было быть.

***

— Ночная Фурия и Северный Волк, — тихим заговорщическим шепотом начала Эльза, подсвечивая свой подбородок светом от телефона и вглядываясь в сидящий напротив силуэт Астрид хитрым взглядом. — Слышала ты о таких? Астрид подвинулась ближе, сдвигая голову так, что теперь они с Эльзой почти касались лбами, и постаравшись добавить в голос больше туманной мистики, чтобы не спугнуть ту атмосферу будоражащей загадочности и бурлящего в венах счастья, которое они смогли создать, завесив балдахин более плотными одеялами, сделав так, что лунный свет теперь не мог пробиться, оставляя их в темноте, нарушаемой только светом дисплея телефона. Фонарик они искать не стали. — Нет, — прошептала Астрид в ответ так же тихо, — и именно поэтому я здесь, сижу и жду, пока ты поведаешь мне эту легенду, которая пугает жителей деревни уже столько времени. Эльза едва сдержала рвущийся наружу смех, сжав дрогнувшие губы в полоску, но потом взяла себя в руку и прежним загадочным шепотом продолжала: — Уверен ли ты, путник, что хочешь услышать эту историю? Она покрыта тайной и мраком, и некоторые из жителей считают их лишь заигравшимися мальчишками, не знающими, что творят, но набеги происходят снова и снова с отточенностью и мастерством, и даже самые великие скептики засомневались, что эти мальчишки такие уж безмозглые. Правда, в последний раз они совершили ошибку. Все были очень удивлены этому. Вижу, ты киваешь, поэтому история эта, так уж и быть, будет открыта для тебя. И Астрид устроилась поудобнее, чтобы выслушать историю о загадочных гонщиков, которых и правда раньше не знала и не замечала. Она с такой решительностью настаивала участвовать в этих гонках только ради Эльзы, которая, к слову, была очень удивлена, узнав, что Хофферсон раньше училась ездить на мотоциклах и делала большие успехи. Та не придавала этому большого значения, но умела много чего и едва не дала фору Эльзе, которая в детстве даже ходила на специальные уроки по обучению вождения. Но в общем миром гонок она не интересовалась и осталась к нему безучастной даже после того, как заезды стали приносить реальное удовольствие, а активное обсуждение и бурная реакция на пару с Эльзой стали оживлять их. И теперь она слушала приукрашенную под стиль мифических существ средневековья историю про двух гонщиков, которые всегда оставались в тени и ни разу не были пойманы. Но вот — чудо, настал такой момент, когда двое гонщиков пропали, и пошли про них самые разные слухи, пока не пришла замена в виде женской версии проказников, которые уровень умений показали достойный. Ходили слухи и смешки — а не перевоплотились ли загадочные мальчишки? А потом — бам! — все слухи были разом развеяны, когда четверо гонщиков, «оригиналы» и «копии» встретились на поле боя, и, надо же, «оригиналы» с треском провалились! Девочки не выдержали и захохотали, вспоминая, как удивились сначала, когда толпа громко засвистела и захлопала, увидев, как двое странных парней молчаливо выкатывали мотоциклы, становясь в самый конец линии, и как все что-то скандировали, то ли подбадривая, то ли насмехаясь. Астрид не понимала решительно ничего, но посмотрев на Эльзу — ее постукивание пальцев по рулю, дерганье плечом и рваное покачивание головой — она поняла, что подруге было весело. Астрид подняла брови, прежде чем понять, что за шлемом этого все равно не видно. Тогда она решила, что обязательно расспросит Эльзу после, ну, а самим гонщикам особого значения не придала — ну участники как участники, ей-то что? Однако участниками они оказались не простыми, аж фаворитами прошлых заездов, да еще и соперничали именно с ними, и это удивило девушку, однако азарт тут же завладел ей, и когда парень в черном костюме и красным рисунком на мотоцикле обогнал ее, лихо подрезав и заставив затормозить, Астрид хищно улыбнулась и добавила газу, прошептав: «Хочешь борьбы? Давай поборемся». О, да, парень был хорош. Как он приподнимался на заднее колесо, как ловко входил в повороты! Другие соперники отошли куда-то на задний план, и она сосредоточилась только на нем. Что ж, да, стоило признать его мастерство. Но в этой гонке не было правил, верно? Никто не гнушался грязными приемчиками. Поэтому Астрид подъехала максимально близко к парню, так, что они практически сдирали друг другу каску, и ей казалось, что она фактически чувствует триумфальную ухмылку этого наглеца. Не тут-то было. Резко, без задней мысли и страха, Астрид отпустила руль и перегнулась, схватившись одной рукой за талию, чтобы удержаться, а второй немного выкручивая его руль в сторону и давая по тормозам. Кажется, парень был в шоке, насколько Астрид могла судить по его возгласу. Она провернула этот трюк за пару секунд и тут же схватилась за руль собственного собиравшегося уйти в сторону мотоцикла, и с дьявольским (как ей сказала позже Эльза) смехом ускорилась, приближаясь к финишу. Пусть это было нечестно, они боролись уже даже не столь за победу, Астрид чувствовала это. Они боролись за право называться лучшим гонщиком, лучшим трюкачом, ну и, что ж, видимо, ее трюки оказались наглее и напористей. Эльза потом рассказывала, как она просто перегородила путь второму гонщику с синим мотоциклом, и как тот от неожиданности ушел в занос, выйдя с трассы. — Ты ведь знаешь, это было совсем, совсем нечестно, — утирая с глаз слезы смеха, сказала Эльза, откинувшись на подушку и откинув телефон прочь. — Знаю, — Астрид издала смешок, прикусив губу. — Но вроде говорили, что никаких правил нет, так? Так что не очень-то и нечестно. Эльза хмыкнула. — В любом случае, это было весело, — расслабленно заключила она, удобнее устраиваясь на подушках, подложив руку под щеку. Астрид не могла не согласиться.

***

И так, наверное, могло продолжаться еще очень долго — одни бы стремились обогнать, съедаемые любопытством, кто эти загадочные девушки-соперницы, а другие бы играючи обходили их, заходясь смехом и всегда стремительно исчезая прежде, чем парни могли бы сориентироваться и поймать их, застать врасплох. Так могло бы продолжаться, потому что Иккинг все еще был непреклонен в своем убеждении, что они не должны преследовать и давить на загадочных соперников, а девушкам нравилась эта своего рода игра, из которой они всегда выходили победительницами, буквально обводя парней вокруг пальца. Могло бы, но в какой-то момент Джек взорвался, не выдержав, и, заметив блеснувшие в свете фонаря снежинки на мотоцикле ускользающего гонщика, взревел мотором и ринулся следом, несмотря на предупреждающее «Нет!» от Иккинга. Мотоциклистка мирно ехала впереди, покачивая головой в такт какой-то мелодии, а Джек догонял его, и когда его двигатель снова сердито зарычал, словно озвучивая чувства хозяина, девушка испуганно дернулась и попыталась прибавить газу, чтобы уйти от преследования, но было поздно. Джек резво соскочил с мотоцикла, позволяя ему на небольшой скорости врезаться в стену и остаться там, и побежал к девушке, буквально стаскивая ее с мотоцикла и заламывая руки назад. Незнакомка вскрикнула от неожиданности, и Джек уж хотел начать расспрос, воспользовавшись шокированным и дезориентированным состоянием девушки, но не тут-то было. Девушка изловчилась и согнула ногу в колене так, чтобы стопой пнуть Джека между ног. Удар получился не то чтобы очень сильным из-за неудобного скрюченного положения девушки, однако имел эффект неожиданности и заставил парня ослабить хватку, благодаря чему незнакомка в тот же момент вывернулась из его захвата и наградила парня неслабым ударом в челюсть, из-за которого он отлетел к противоположной стене переулка. Парень больно ударился о кирпичную кладку спиной, невольно выпустив из легких весь воздух, и изумленно уставился на девушку, которая стояла в боевой стойке, чуть согнув ноги в коленях и сжав руки в кулаки — выглядело это так, будто она приняла эту позу чисто инстинктивно, из потребности защищаться. Да и не выглядела она как невинная жертва, которая спасается от бандита и с криками стремится убежать с места нападения: она выглядела скорее как человек, который нашел что-то чрезвычайно интересное в своей скучной жизни и теперь намерен использовать это на все сто процентов. Джек удивленно приподнял брови: он никогда даже подумать не мог, что когда-нибудь будет драться в подворотне. И уж тем более не предполагал, что противником будет девушка. Он вообще был не любителем драк, а уж бить девушку — это что-то невообразимое, недопустимое. Но девушка напротив выглядела крепко, несмотря на свое достаточно худощавое телосложение, которое выдавал плотный костюм. Она не выглядела испуганно и, кажется, была вполне уверена в своих силах, даже сейчас за два удара она чуть не уделала его! Джек приложил ладонь к болящей челюсти, разминая ее и впиваясь в противницу пронзительным взглядом, ухмыляясь. Что ж. Если она хочет поиграть, он не против. В груди стало разжигаться знакомое ощущение и Джек улыбнулся, в предвкушении облизывая губы. Он не будет ее бить, ладно? Просто узнает, кто там под этой чертовой маской. Парень резко рванулся вперед, намереваясь схватить девушку за талию и прижать к стенке, однако та предугадала его действия, резко смещаясь вправо и нанося ему удар локтем куда-то в район плеча. Джек отшатывается, тихо шипя, и тут же резко бросается вперед, и девушка опять дергается в сторону, поддавшись на уловку, и тогда Фрост делает подсечку, заставляя ее споткнуться и упасть. Поймать себя она не дает все равно, выставив вперед ноги и неожиданно сильным толчком снова отталкивая его. Пока парень приходил в себя, незнакомка успела вскочить на ноги, и теперь стояла, склонив голову на бок. Джек оценил силу ее ударов по достоинству, внезапно подумав, что такая сила не могла взяться из ниоткуда — она явно тренированная. Чего не скажешь о самом Фросте. Не то чтобы он был совсем уж слабым… Но и мускулистым его назвать нельзя. Скорее он был… Жилистым. Бывало, помогал Иккингу разгружать машины или таскать тяжелые вещи, когда тот работал грузчиком, но спортом явно не занимался и никаким видом борьбы не занимался. В отличии от девушки перед ним. Запал начал разгораться с новой силой, и Джек сощурился, словно силясь заглянуть в глаза незнакомки, скрытые под тонированным стеклом, в котором отражался он сам и его запальчивый взгляд. Парень резко рванулся вперед, застав немного обмякшую девушку врасплох и с размаху впечатывая ее в стену, тут же руками прижав ее руки к телу и одной ногой заблокировав ей возможность ударить коленом. Он не рассчитал силы, ожидая хоть какое-то сопротивление, и поэтому удар вышел слишком мощным, так что голова девушки в шлеме ударилась об стену и отскочила. Джек почувствовал бы стыд, если бы в нем не восторжествовал триумф и какое-то вожделенное нетерпение. — Да кто же ты? — прошептал он, наклоняясь практически вплотную и оставляя запотевшие следы от своего дыхания на ее шлеме. Девушка дернулась, но так ничего и не сказала. — Откуда ты вообще взялась? Ты и еще одна, вторая? Просто выскочили из ниоткуда. Парень покачал головой и пожевал губу, внезапно ощущая себе героем какой-то драмы-мелодрамы, посередине своей философской и невероятно пафосной речи. Он помотал головой, чтобы поскорее выбросить из головы образ его, распинающегося перед своей возлюбленной, но он не знает, что это его возлюбленная, потому что ее лицо скрыто… скрыто за чем-то, и… да, фантазия у Джека слегка безумная. Он снова сосредотачивает свое внимание на девушке перед ним, и внезапно в его сознание забирается чувство вины. — Ты не подумай, — зачем-то поспешно добавляет он, — мы не такие уж и плохие… В смысле, с девушками я никогда раньше не дрался… да и вообще так обычно не поступаю, сейчас просто такой случай… Казалось, девушку веселило то, что Джек запутался в своих же словах, и она наблюдала за ним, склонив голову набок. Сверкающую на подрагивающих в попытках удержать смех улыбку, заинтересованно горящие глаза и румянец на щеках благополучно скрывал шлем, пока сама девушка в мельчайших подробностях рассматривала лицо стоящего перед ней парня, желая отпечатать его в памяти. Ее рука дрогнула, будто желая подняться и коснуться лба, разгладив залегшую между бровей морщинку. Их милый разговор прервал вспыхнувшие фары и рев мотора, и девушка рванулась, на этот раз испуганно, а Джек, поддаваясь внезапному порыву, схватился за стекло и рывком поднял его вверх, встречаясь взглядом с испуганными голубыми глазами, заметавшимися между лицом Джека и звучавшему все ближе рычанию двигателя. Джек замер, зачарованный открывшейся ему малой части лица девушки — бледной, словно натянутой на лицо кожей, сейчас немного покрасневшей, прямым аристократичным носом с едва заметными над ними крапинками, скорее намекающими, чем указывающими на веснушки, неярким румянцем на щеках и широко распахнутых чистых голубых глазах. Незнакомка уставилась на него в ответ и Джек, кажется, выпал из реальности, просто пялясь в ее глаза, как будто внутри у него что-то замкнуло. Ему казалось, что прошел уже целый час, хотя на самом деле это заняло не больше десяти секунд, когда незнакомка вывернулась из его захвата, не встреча никаких более преград со стороны внезапно обессилевшего Джека и, быстрым движением вернув стекло на место, ловко перемахнула через мотоцикл и завела его. Мотор взревел, и Джек закашлялся, спасая лицо от полетевших в него клубов пыли. Когда гонщик в черно-красном костюме спрыгнул с мотоцикла, приземляясь рядом с ним и тут же начиная что-то кричать, девушки с голубыми глазами уже не было, и все, что Джек мог делать — это зачаровано смотреть на пустую дорогу. — Джек! — крикнул ему кто-то… а, это же Иккинг, в самое ухо, заставив парня отшатнуться и потереть ухо. — Ты совсем идиот?! — Ну что еще? — рассеяно спросил Фрост, потирая ухо уже чисто механически, продолжая пялиться вперед и пытаясь собрать мысли в кучу. Почему-то голубой цвет перебивал все это. — Ау! Ладно, возможно, визг и получился слишком девчачьим, но и тычок в плечо, прошу заметить, был неслабым. А, ну это потому что Иккинг в ярости, как заключил Джек, повернув голову к яростно впившемуся в его взглядом другу, у которого от такого рассеянного, расфокусированного, ничего не соображающего взгляда друга Фроста просто-таки желваки на шее заходили и глаз нервно задергался. Фрост еще несколько секунд пялился на друга, словно пытаясь собрать воедино упорно разбегающиеся части головоломки, и внезапно в его голове будто что-то щелкнуло, и голубой цвет перестал туманить мозг. — Ой. — Это все, на что хватило Джека, все, что нужно было для того, чтобы Иккинг окончательно взорвался. — «Ой»? Что, правда что ли? «Ой»? «Ой», Джек? Да уж, тут не просто «ой», тут пять раз ой! Чем ты думал, идиот?! — орал Иккинг, и, ладно, возможно, Джек действительно очень накосячил, потому что в таком яростном состоянии он друга видел впервые. Не то чтобы Джек любил заезженные метафоры или хотя бы был силен в них, но зеленые глаза были настолько злы, что он мог поклясться, что чувствовал, как его одежда от этого загорелась. — Кто тебя просил поскакать за ней, как сумасшедший?! Я же ведь ясно говорил, и не один раз — никакого давления! Твою мать, Фрост, нахрена ты поперся за ней?! Джек, ты… ты… Что ж, у Иккинга закончились слова. А если у Иккинга закончились слова — все очень, очень плохо. Поэтому Джек посчитал, что сейчас лучше будет оставить свои жалкие попытки вставить что-то вроде «ну… я же… все…» и заткнуться. Иккинг обессилено провел рукой по лицу, будто пытался стянуть с себя кожу и все события прошедшей ночи. Он еще раз покачал головой, и злость уступила место усталости. Серьезно, за что ему такой бестолковый друг? — Ты же понимаешь, что теперь она может подать на тебя в суд за нападение? — спросил он, наблюдая за неожиданно робким Фростом. — Да не подаст она, — промямлил он. — А вдруг подаст? — Иккинг вздернул бровь. — Да даже если и нет, это был самый твой ублюдский поступок, друг. — Да знаю я, знаю, — вздохнул Джек, поднимая на друга раскаивающийся взгляд, и разве Иккинг мог не простить его, учитывая, через сколько передряг Фрост провел его. Хэддок закатил глаза и для приличия решил помолчать еще немного, откидываясь на мотоцикл и доставая пачку сигарет. — Так достиг, чего хотел? — спросил Иккинг, закуривая, и Джек уставился на него непонимающим взглядом, заставляя Хэддока закатить глаза. — Говорю, стащил с бедной девушки шлем, домогатель? — Нет! — с внезапной живостью ответил Джек, поддаваясь вперед и как-то загораясь изнутри невидимым огнем. Это даже немного удивило Иккинга. Слишком живая реакция. — А почему тогда такой радостный? — Хэддок хмыкнул, стряхивая пепел и еще раз крепко затягиваясь. — Потому что поднял стекло. И видел ее глаза. Они такие… такие… голубые. — Да, Джеку явно не хватало слов в его лексиконе, так что он вряд ли смог бы описать глаза незнакомки, но то, что он запомнил определенно точно — это то, что они были невероятно голубыми. — Многословно. — Иккинг вскинул брови, наблюдая за преобразившимся лицом друга, и провел пятерней по и без того встрепанным волосам, вздыхая. Все происходящее все еще казалось чем-то нереальным, произошедшим не здесь и не сейчас. И какой черт дернул его согласиться на авантюру Джека? Сидели бы себе тихо, не пересекаясь с этими «соперницами», и все было бы гораздо проще и спокойнее. Теперь же Иккингу оставалось только надеяться, что никаких последствий за собой этот внезапный каламбур за собой не понесет, и можно будет забыть об этом. Все, что ему нужно сейчас — это приехать домой и попытаться отойти от всего. Взгляд шатена рассеяно блуждал по стене, пока не зацепился за так и оставшийся у стены мотоцикл Джека и брошенный около него синий шлем. Тут же все тело Иккинга будто окаменело, каждая мышца в теле напряглась, а нервы зазвенели, как слишком туго натянутые струны. — Джек… Как давно ты снял шлем? Фрост озадаченно посмотрел на друга, а затем на свой валявшийся в пыли шлем. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, как вообще оказался без него. Ведь определенно точно во время схватки с Эльзой шлем был еще на нем… Внезапной вспышкой сквозь него проносится мысль, заставляя тело задрожать от внезапно нахлынувшей дрожи. Внезапная боль в челюсти. Отражение в стекле шлема, смотревшее на него его собственными голубыми глазами. Его дыхание, оставившее на шлеме разводы. Взгляд с девушкой, глаза в глаза. Его дыхание перехватывает, а глаза расширяются во внезапном осознании, и рука тут же чисто рефлекторно тянется к голове. Но шлема на месте нет. Как и не было все это время.