iWriter

Сегодня был трудный день. Всепоглощающий круговорот серых будних дней поработит любого, кто хочет выжить в этом трудном и лживом мире. Раньше слова вроде "Дом, работа, дом, работа" казались преувеличением, но не сейчас, когда встретился со всем этим лицом к лицу. - Наконец-то, - переступив порог дома, Кэролайн устало вздохнула. На часах уже час ночи, и она мысленно молила бога о том, чтобы муж спал. В последнее время он стал раздражительным. Чуть что, закатывал скандал. Форбс считала, что все его претензии крайне беспочвенны, сама не замечая, как давала повод, даже если не хотела. - Вернулась? - голос мужа, послышавшийся за спиной, заставил ее вздрогнуть. - А чего так рано? Могла бы просто вернуться с утра, - этот его выпад можно было бы назвать просто сарказмом, но тот гневный и злобный тон, с которым он это произносил, не давал возможности. - Клаус, я знаю, что ты хочешь сказать... - Разве? То есть, ты согласна с тем, что ты мне изменяешь? - мужчина лукаво приподнял бровь. Если бы не яд в его голосе, этот жест можно было бы назвать милым. - Что? - она нервно сглотнула подступивший к горлу ком. Как он может так думать? Она ведь любит его. - Что за чушь ты несешь? Ты сам понимаешь, что ты говоришь? - Я понимаю все, что я говорю. А ты отдаешь себе отчет в своих поступках? Думаешь, я не знаю, что ты задерживаешься на работе, развлекаясь со своим боссом?! - он в несколько шагов преодолел немалое расстояние между ними, его голос сорвался на крик. - Я задерживаюсь на работе только потому, что по-другому не могу. Я зарабатываю! - А я не зарабатываю?! Я тоже работаю. Но я, почему-то, всегда прихожу вовремя, дорогуша! У меня есть чувство собственного достоинства! - Хочешь сказать, что у меня его нет?! И вообще, с чего ты взял, что я тебе изменяю?! - Кэролайн не оставалась в долгу, кричала также громко, но лишь для того, чтобы он услышал ее. - Да я же видел тогда, на вашем рабочем корпоративе, как этот твой босс Стефан, черт его, Сальваторе смотрел на тебя! Он раздевал тебя взглядом! Да, Клаус заметил это. На самом деле, все так и было. Самовлюбленный и самонадеянный, слишком самоуверенный начальник его жены был из тех, кто не пропускал ни одной юбки. Он считал, что любая симпатичная сотрудница его фирмы готова лечь под него за повышение. Единственная, кто осталась-таки верной и непродажной - Кэролайн. Вот отчего она и задерживалась на работе. Босс делал это нарочно, даже бессмысленно, просто играя. Специально заваливал работой, но на радость откровенно не приставал. Но дело не в том, что это некая добродетель с его стороны, здесь опять-таки сыграла роль его напыщенная самоуверенность, которая заставляла его думать о том, что в итоге девушка не выдержит и придет к нему сама. - Мне это надоело... - Кэролайн заблестевшими от слез глазами взглянула на мужа. - В день нашей свадьбы я была так счастлива, потому что выходила замуж за самого любимого человека на свете. В день нашего развода я тоже буду счастлива, потому что расторгну брак с тем, кто не считал меня такой же, - она горько усмехнулась. - Я терпела всё... потому что люблю тебя. Я верна тебе, просто знай, - развернувшись, вышла, громко захлопнув за собою дверь, создавая эхо, сквозившее болью. *** Спустя 2 недели. Он идет. Тихо, неспеша. Нарочно. Солнечное утро не радует. Ничего не радует. С того дня, как Она ушла - совсем ничего. Можно ли сказать, что он жалел? Определенно. На пути анализа собственных слов, сказанных в порыве слепой ревности, он многое осознал. Практически на следующий день. Но не пошел на перимирение. Ни через несколько дней, ни через одну, ни даже через две недели. Даже в тот день, когда получил повестку в суд, он не сделал этого. Непреодолимое чувство гордости - вот, что всегда мешает ему поступать правильно. Сейчас он на пороге в здание городского суда. Глубоко внутри засело чувство, говорящее о том, что лучше туда не заходить; что стоит ему переступить этот порог, как шквал печали заполонит его сердце, так и ноющее о том, чтобы он вернул свою любовь. Но он войдет в это учреждение. Не смотря ни на что. *** Кэролайн сидела на скамейке у двери в зал заседания. Сил скрывать эмоции, бушующих в душе, нет, отчего она даже не желает присекать неунимающуюся дрожь, которая беспрестанно проходит по всему телу. Она растеряна, опечалена. Ей больно осознавать, что именно сегодня, в этот день, она потеряет часть себя. Но это только на бумагах. Ведь она знала, что из сердца вырвать любимого человека не сможет. Даже после всех вспышек его необоснованной ревности, ярости. Она постаралась удержать в своей памяти лишь те моменты, когда этого всего не было, когда было счастье, настоящее. И она уверена, любовь, живущую в ее сердце, она пронесет до конца жизни. *** - Всё отдам ей, я ведь уже говорил, - ступая по коридорам суда, Клаус спорил со своим адвокатом, который неизвестно почему так стремился к тому, чтобы в разделе имущества в выигрыше остался именно его подопечный. - Но тогда вам ничего не останется, - назойливый мужчина лет 50-и, седой, явно не понимал желаний мистера Майклсона. - Мне плевать, Джон. Я хочу, чтобы все имущество осталось у Кэролайн. Мы и без того разводимся потому, что я был козлом, но я не хочу навсегда остаться в ее памяти таковым, - тот обернулся и серьезно, с нотками сожаления в голосе, произнес. - Тогда проще вернуть ее саму. К чему развод? - Я люблю ее всем сердцем. Люблю слишком сильно, порой эгоистично. Но именно из-за этой любви я ее и отпускаю. Она достойна лучшей жизни, а я причиняю ей лишь боль, - в его глазах можно было прочесть необъятное количество расскаянья и печали. Он отстранился, только сейчас поняв, что сказал. Опустил голову, как-то по-детски, невинно. И пошагал дальше, оставляя недоумевающего адвоката одного. *** - Суд постановляет: обеим сторонам дается месяц на окончательное принятие решений. Лишь через месяц суд на законных правах сможет выдать вам документы о расторжении брака. Следующее и последнее заседание пройдет ровно через 31 день. Заседание суда окончено, - судья ударяет молоточком по деревянной поверхности и поспешно удаляется из помещения, черной мантией задевая пол. Маленькое количество людей, присутствующих тут, начали расходиться. Лишь девушка с платиновыми волнистыми локонами не сдвинулась с места, отреченно глядя в одну точку. Она сидела, обняв себя руками и не заметив, как по щеке скатилась одинокая слеза. Такая же одинокая, какой почти стала она. Ее адвокат что-то прошептала ей на ухо и, получив сухой кивок, тоже ушла. Она думала, что осталась одна, поэтому и вздрогнула, когда почувствовала на плече до боли знакомую ладонь. Кэролайн с легким испугом повернула голову и подняла взгляд своих лазурных глаз. Клаус не знал зачем сделал это. Невидимая сила подтолкнула его. Когда он увидел ее одну, грустную и одинокую... Осознание того, что она такая по его вине, съедало изнутри и заживо. - Ты что-то хотел? - Кэролайн не произнесла это со злостью или презрением, которого он так ожидал и боялся. Она сказала это даже с малюсенькой, но дозой нежности. Просто она не может вот так взять и перечеркнуть свои чувства к нему. - Да, я... Я хотел извиниться. Мне стыдно. Мне правда стыдно за то, что я не доверял тебе. Я понимаю, что сейчас уже поздно, но я скажу это, - он чуть обошел ее и сел на корточки перед ней, глядя на нее снизу вверх. - Я... Я люблю тебя, черт побери! - непроизвольно взял ее ладони в свои. - Я не говорил этого часто и я корю себя за это. Ты не простишь меня, я знаю. Я попросту не заслужил твоего прощения, - отпустив ее руки, он встал. - Я потерял тебя - свое счастье, - закрыл глаза, чтобы сдержать чувство ненависти к самому себе, сжигающее сердце. Он хотел было сорваться с места, уйти отсюда, забыться, но... Прикосновение нежных, холодных пальчиков заставило его раскрыть веки. Она смотрела на него, вглядывалась в его серо-голубые глаза. Поймала себя на мысли, что они - самое красивое из всего, что она видела за всю свою жизнь. Они любимые, честные. - Кэролайн... - мужчина накрыл ее ладонь, которая гладила его по щеке, своей. Блаженно прикрыл глаза снова, но поспешно их открыл, боясь, что это всего лишь его больное воображение играет с ним, показывая ему то, чего он почти лишился. Ведь он вправду не понимал, неужели она простила его? Ее чувство милосердия, светлое сердце поражали его всегда. - Клаус, я тоже тебя люблю, - девушка немного несмело сократила расстояние между их лицами. Накрыла его губы своими так чувственно, так страстно, что все понятно и без слов. Она смогла простить его, а он же сделает все, чтобы это не было напрасно, чтобы она понимала, что ее прощение для него бесценно. Он притянул ее ближе. Еще ближе. Он никогда больше ее не отпустит. "Имея, не ценим, а потерявши, плачем". Но ему дан второй шанс, он не потерял ее. И не потеряет, ни за что.