Сквозь века

      К берегу замерзшего озера на лошадях подъехало два человека. Парень, которому на вид можно было дать лет 18-19 и мужчина лет 35. Оба были одеты в доспехи, за плечами развивались белые плащи, на левой стороне которых был вышит черный крест в серебряной окантовке, а с пояса свисали мечи в простых, без всяких украшений, ножнах. — Герр фон Вельвен*, надеюсь, что ваша тактика сработает, и эти варвары не смогут противостоять нашей мощи, — с самодовольной улыбкой сказал Байльшмидт. — Можете быть уверены, что все пройдет идеально, и свет истинной веры прольется и на эти дикие земли, герр Байльшмидт, — полученный ответ полностью удовлетворил Гилберта, и он, подъехав к самому берегу, спрыгнул с лошади, по колено утонув в рыхлом снеге. — Интересно, кто является воплощением этих земель? — спросил юноша, вглядываясь в занесенную снегом поверхность озера. — Наверное, кто-то такой же дикий и необузданный, как и эти земли, наверное, это высокий мужчина с волосами белыми, как этот снег, и с холодными, как эта погода глазами, и он, — Вельвен не успел ответить, так как его перебил Гилберт.  — И он все равно не может быть так же крут, как я. Андреас, ты слишком увлекся. Я думаю, что он такой же хилый и тусклый как здешняя природа, — Байльшмидт громко рассмеялся свой шутке и добавил, — Поехали в лагерь, завтра нас ждет непростой день, который принесет нам еще больше величия. Оба всадника развернулись и не спеша поехали в лагерь. Завтра Гилберту предстояло осознать, как сильно он ошибался.       Ранним утром 5 апреля 1242 года обе армии выстроились напротив друг друга. Гилберт проезжал мимо рядов, проверяя готовность солдат и отдавая последние приказы. Построение войск происходило и у русских на противоположном берегу. Когда подготовка была окончена, Гил встал в первом ряду своей армии. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, кровь в жилах бурлила, а сердце отбивало быстрый ритм, предчувствуя скорую схватку. Вынув меч из ножен, Байльшмидт отдал приказ начать атаку. Рыцари с громкими криками погнали своих лошадей навстречу врагу. Когда тевтонцы легко пробили центр русских войск, Гилберта и его солдат захватил азарт сражения. Ловко орудуя мечом и пробивая легкие доспехи противников, Байльшмидт и не заметил, как его армия попала в ловушку, хитро спланированную противником. Русские зажали рыцарей с флангов, а с помощью полка, выскочившего из засады, полностью окружили солдат Гилберта, плотно сжимая тевтонцев в клещи. Из-подо льда послышался громкий гул, словно кто-то ударил в медный колокол, и под тяжестью полностью экипированных тевтонцев, лед стал трескаться. Началась паника, и последнее, что почувствовал Гил перед тем, как его поглотила темнота — это было чувство, как тело сковывает холодом, а легкие быстро наполняются ледяной водой, и невозможно сделать вдох… POV Гилберт Когда сознание вернулось ко мне, я почувствовал, что лежу на кровати, укрытый чем-то теплым. До моего слуха дошли громкие голоса. Кто-то ожесточенно спорил, причем один голос принадлежал мужчине, а другой был женским. Решив, не показывать, что очнулся, я приготовился слушать. — Это все твои женские штучки. Зачем ты вытащила этого чужеземца из воды, дала бы ему потонуть, тем более он этого заслуживает. Все-таки, как не печально это признавать Великий я проиграл битву и, что еще хуже, попал в плен. — Коля, как ты можешь говорить такое! Хоть он и чужестранец, он достойно сражался, и имеет право на жизнь, — я ухмыльнулся, похоже, что женщина, а вернее девушка, так как голос был молодым, была на моей стороне, что не скажешь о ее собеседнике. — Из-за твоего милосердия и жалости мы еще не раз пострадаем, сестра, — тот, кого назвали Колей вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Ух, какие мы нервные. Девушка громко вздохнула, подошла к кровати, на которой я лежал и произнесла: — Открывай глаза, чужестранец, я знаю, что ты не спишь. Поняв, что притворяться больше нет смысла, я резко открыл глаза и сразу же зажмурился из-за хлынувшего в них яркого света. Со второй попытки мне удалось рассмотреть стоящую у кровати девушку. На вид лет 17. Длинные светлые волосы были заплетены в тугую косу, а красивые, очень необычного аметистового оттенка глаза с интересом смотрели на меня. Пожалуй, ее можно было назвать даже симпатичной. На ней было странное платье без рукавов, одетое поверх белой рубашки. Мои размышления прервал ее вопрос: — Ты ведь не простой человек, чужеземец, ты являешься воплощением ордена, напавшего на мои земли? Мне не оставалось ничего другого, как ответить ей и, постаравшись напустить в голос как можно больше пренебрежения, я произнес: — Да, я и есть великий тевтонский орден, меня зовут Гилберт Байльшмидт, а вот кто ты, я не знаю, — мой голос прозвучал на удивление хрипло, словно карканье вороны, и под конец совсем затих. Крутая фраза вышла какой-то жалкой. Девушка засмеялась, прикрыв рот рукавом рубашки, и произнесла: — Меня зовут Анна Брагинская или Русь и это я вытащила твою великую тушку из озера, — дикарка отвесила шутливый поклон и добавила, — не стоит благодарностей, герр пленник. Я поморщился. Никакая она не симпатичная, прав великий магистр, что женщин придумал дьявол, чтобы искушать мужчин, уводя от истинного пути. Тем временем Брагинская вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, что дало мне возможность осмотреть место, где я оказался. Это была большая светлая комната, у противоположной стены, стояла странная, белого цвета, печь, рядом располагался простой деревянный стол и две лавки. Да, прямо скажем не дворец. Все до убогости просто. Откинув одеяло, я уже собирался вставать, когда понял, что лежу, в чем мать родила. — Какого черта! — мой истошный вопль слышали, наверное, в радиусе мили. Это позор, женщина видела меня в таком виде. Что скажут магистры ордена, это противоречит всем клятвам, которые я давал перед Богом. На крик прибежала Брагинская — Зачем тебе вообще понадобилась меня раздевать? — прошипел я, нырнув обратно под одеяло. — Как зачем? — удивленно проговорила девушка, — ты бы предпочел, чтобы мы оставили тебя в железных доспехах и мокрой одежде? Лежал бы тут, ржавел потихоньку. — Уж лучше бы ржавел, чем такое. Теперь мне придется молиться Богу, чтобы он простил мне этот позор. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь понять, что я имел в виду, а затем резко расхохоталась, согнувшись пополам. Вытерев, выступившие на глазах слезы, она дрожащим голосом произнесла: — Думаю, господь простит тебе этот грех, так как смотреть там, в принципе, было не на что. В худшем случае, рассмотрит это как маленький грешок. Я почувствовал, как мои щеки начали краснеть: — Ты просто не разбираешься в величии, глупая дикарка. Куда уж мне, — весело ответила Аня, сложив руки на груди, и с улыбкой добавила, — И если тебя это успокоит, я не имела чести лицезреть твое величие, ну, или не величие: тебя раздел мой старший брат. — Оо, это меняет дело, — я не удержался, чтобы не съехидничать. — Мог бы и спасибо сказать. Кстати, мой Князь хочет, чтобы ты присутствовал на переговорах о заключении мира. Так что тебе скоро принесут твою одежду, и ты должен быть готов идти, через час мой брат зайдет за тобой, — сказав это, Брагинская вышла из комнаты.       Как она и обещала, где-то через час (к этому времени я уже был полностью одет и готов идти куда угодно, лишь бы вырваться из этого скучного места) в комнату зашел юноша. Высокий, он был очень похож на Анну, единственным различием были, пожалуй, глаза: яркие, цвета небесной лазури, они с добротой смотрели на меня. Представившись Никитой, он пожал мою руку и приказал следовать за ним. Я что-то не понимаю или у Брагинской два брата, тот с которым она спорила, вроде бы, был Николай. Просто кошмар, варвары окружают со всех сторон. Выйдя на улицу, мы направились в самый центр деревни. Кругом творился первозданный хаос: по дорогам бегали дети, ходили коровы, бабы с ведрами шли к колодцам, с ужасным скрипом ездили телеги. Мой спутник, ловко маневрирую среди всей этой массы людей и животных вел меня к большому деревянному дому. Зайдя, за ограду, я увидел лошадь Андреаса, привязанную к странному дереву с бело-черным стволом.       Изнутри дом был большим и светлым, чем-то похожий на тот, где находился я, но он был более богато обустроен: на стенах висело различное оружие, тут я увидел и топоры, всех возможных размеров, и луки, и мечи. На полу были постелены ковры, а утварь, стоящая на массивном столе была сделана из серебра и золота. За столом сидело четыре человека. Анну и Андреаса я узнал сразу. Высокий человек, с кустистой бородой, и, будто высеченным из камня, суровым, лицом, наверное, и был Князем. А парень лет 16, видимо Николай. Он, очень похожий на оскалившегося волка, готовящегося к прыжку, с нескрываемой злостью посмотрел на меня, когда я вошел в комнату. Когда все расселись за столом, Князь начал переговоры.       За тот час, что мы обсуждали условия, освобождения меня и моих рыцарей из плена, я понял, что из всей это троицы родственников, мелкий самый злой. Если Анна со своим старшим братом, была согласна отпустить нас, просто так, этот субъект предлагал в лучшем случае — оставить нас в рабстве, а в худшем — казнить. Но к счастью его садистские идеи никто не поддержал, и все сошлись на том, что мы просто должны покинуть эти земли. Думаю, для меня и моих людей — это лучший выход.       Уже сидя на лошади и готовясь отправиться в путь, я увидел Анну. Она стояла у ворот дома вместе со своими братьями. Заметив, что я смотрю на нее, она улыбнулась и помахала на прощание платком. Не знаю почему, но на душе стало тепло и радостно. Наверное, из-за того, что скоро я вернусь домой и смогу снова задирать Венгрию.