Сквозь века

Между 1855 и 1860 годами       Гилберт осторожно встал с кровати, чтобы не разбудить спящую на ней Анну. Освещенная утренними лучами солнца девушка с легким румянцем на щеках выглядела очень милой и беззащитной. Она слегка улыбалась во сне, признак того, что ей снится что-то приятное. Пруссия невесомо провел рукой по растрепанным волосам девушки и легко поцеловал ее в плечо. В последнее время им очень редко удавалось встретиться. Сначала Анна вела войну с Турцией, которая закончилась для русской с очень печальными последствиями, самым позорным из которых был запрет иметь флот в Черном море. Главным виновником такого бедственного положения девушки был Родерих, который на протяжении всех боевых действий грозился вступить в войну на стороне Аднана. А потом и сам Байльшмидт провел короткую, но успешную войну с Данией. И вот теперь, когда в Европе установился достаточно крепкий мир, Пруссия вместе с Бисмарком приехал на переговоры в Россию.Вернее дипломатией занимался один министр-президент, а Гилберт наслаждался обществом Анны.       Когда Байльшмидт, стоя у зеркала в массивной позолоченной раме, застегивал крючки на своем камзоле, утреннюю тишину нарушил тихий стук в дверь. Пруссия что-то недовольно проворчал про то, что надо делать с ранними визитерами, но все же открыл дверь. В коридоре оказалась миловидная служанка, которая с поклоном сообщила, что император и министр-президент ожидают их с Брагинской на завтрак. Не удостоив девушку ответом, Байльшмидт закрыл дверь, и сильно не церемонясь, сказал: — Брагинская, подъем, труба зовет. С кровати послышался недовольный стон, а затем в Байльшмидта полетела подушка, и Россия, повернувшись на бок, проворчала: — Гил, ты неисправимый солдафон. Все нормальные люди будят своих возлюбленных поцелуем, а не воплями с утра пораньше. И как меня угораздило в тебя влюбиться? Пруссия закатил глаза и, метко отправив подушку в обратный путь, сказал: — Я что, по-твоему, похож на Бонфуа? Нечего тут бока пролеживать, твой император ждет нас на завтрак. Не переставая ворчать про отсутствие у Байльшмидта малейшего чувства такта, Брагинская встала с кровати, но перед тем как уйти в другую комнату, чтобы привести себя в порядок девушка подошла к Гилу и нарочито сердито произнесла: — Я никогда не прощаю обиды, так что за такую бесцеремонную побудку жди моей страшной мести. И чуть помедлив, с еле сдерживаемой улыбкой добавила: — Мужлан. * * * — Ты тут упомянула, что не прощаешь обид, — неожиданно сказал Гилберт, когда они с Анной шли по коридору в обеденный зал. Россия удивленно взглянула на парня, но кивнула в знак согласия, а Пруссия продолжил: — У меня есть отличное предложение, как тебе отомстить Эдельштайну за Крымскую войну. Тебе даже не придется что-то делать. — В каком смысле? — В прямом, — Байльшмидт широко улыбнулся, — все сделаю Великий я. От тебя лишь требуется стянуть войска на границу с Австрией, тем самым не позволив ему, сражаться со мной в полную силу. — Если все так просто, как ты говоришь, я в деле, — произнесла девушка, а затем, хитро улыбнувшись приобняла парня за пояс, тихо прошептала ему на ухо: — Только, когда со своей армией будешь стоять в Вене, позови меня. Хочу посмотреть на лицо поверженного Эдельштайна. Пруссия рассмеялся и, крепко поцеловав девушку в губы, произнес: — Обязательно. Я даже подумываю нанять художника, чтобы он запечатлел в красках униженного Австрию. * * *       Когда страны вошли в зал, за столом уже сидели Александр II и Отто фон Бисмарк, что-то оживленно обсуждая. Услышав, что кто-то вошел, правители повернулись к двери и встали со своих мест в знак приветствия. А Бисмарк, любезно улыбнувшись, произнес: — Прекрасно выглядите, фройляйн Анна. Вы пришли как раз вовремя. Мы с вашим императором обсуждали возможную войну с Австрией. — Я знаю, герр Бисмарк. Гилберт уже ввел меня в курс дела, — девушка села за стол рядом с Александром II, а Пруссия опустился на стул около своего министр-президента. А Анна продолжила, повернув голову к Александру II, — Если mon empereur сочтет возможным, участвовать в этой компании, то я не буду возражать. — Я уверен, что твой правитель не будет против. Этот план так же великолепен, как тот, кто его придумал, — самодовольно произнес Пруссия, не обращая внимания на пинок Бисмарка под столом. Но Александр лишь улыбнулся словам Гилберта и подтвердил свое согласие на участие в компании. А Анна, звонко рассмеявшись, ехидно спросила, обращаясь к Пруссии: — Прям сам план и составлял? — Конечно. Ты что, не веришь в мое Величие? — на этой фразе уже смеялись все за столом, а Бисмарк с улыбкой произнес: — Фройляйн Анна, уверенность Гилберта придавала всем нам сил, так что его вклад в разработку плана неоценим. — Оо, уверенность — это уже пятьдесят процентов успеха, — кивая головой, согласилась Аня. — Вы просто ничего не смыслите в величии, — воскликнул парень и прибавил, указывая на Брагинскую, — особенно ты, жестокая женщина. Но не выдержал, и на конце фразы тоже рассмеялся. Аня, утирая платочком, выступившие на глазах слезы, примирительно произнесла: — Ладно, не будем больше говорить о величии. Лучше расскажите, как поживает Людвиг? — Отлично, — улыбнулся Пруссия, для которого эта тема была одной из самых любимых, — он уже выглядит, как десятилетний ребенок. — Десять лет! — удивленно воскликнула девушка, — для таких как мы, это немыслимо быстро. Мне необходимы были столетия, чтобы стать на год старше. А Людвиг подрос на три года за каких-то семь лет. Гилберт гордо приосанился и произнес: — Вот видишь, какой у меня брат. Скоро он станет таким же Великим, как я. А Бисмарк добавил: — Я считаю, что Людвиг является олицетворением Германского союза. И когда я соберу все германские княжества под одним знаменем, именно этому мальчику предстоит стать персонофикацией новой могущественной страны. Поэтому он так быстро растет. — Отто, — ласково обратилась к министр-президенту Анна, — мальчик еще такой маленький и скромный, а вы уже забиваете ему голову всей этой чепухой про величие и избранность. Людвигу будет очень тяжело устоять и не стать жестоким, сразу же получив такую власть и… — Я уверен в своем брате, — перебил девушку Байльшмидт. Анна недовольно посмотрела на Пруссию, но все же сменила тему разговора. Окончание завтрака прошло за обсуждением деталей предстоящей войны с Австро-Венгрией.