Пустая корона

После их заявления в разговор я больше не вклиниваюсь. Они обсуждают то, сколько гостей должно быть и какой зал лучше открыть для церемонии. Они начинают обсуждать то, кто будет говорить речь, кто будет оформлять приглашения, кто займется банкетом… Это все слишком обычно. Потому что мне это напоминает репетицию свадьбы людей, а не официальное заявление о том, что недвижимость Ада переходит в другие руки. Они обсуждают, каких ткачих для платьев нужно нанять, а моя жизнь в этот момент катится к черту. В этой огромной гостиной, с кожаными диванами, где трёхъярусные подносы с бисквитами, мандаринами, грушами, сливами, зеленым и синим виноградом, ломятся от веса всего перечисленного, разбиваются все мои надежды. Наверное, это именно оно – отчаянье, которое порождает уныние. Еще один смертельный грех. Я познаю его за эти полчаса в полной мере. Меня не втягивают в разговор и пока что я благодарна за это. - Бэлие, Вы отправитесь к Амдусциасу и сегодня же привезете в Палаццо оркестр. – Лилит дает камердинеру небольшой мешочек с монетами. – Тиль, привезете портних. Ведуний. У будущей королевы Ада все ведь должно быть самое лучшее. И, кажется, я единственная, кто чувствует какую-то угрозу в ее словах. Не удивлюсь, если потом в подоле платьев или же между швов найду запрятанные иголки. С Лилит станется. - Я займусь Клариссой. Моргана даже не дожидаясь одобрения со стороны матери и брата, берет меня за руку и уводит прочь из гостиной. Мы проходим через атриум в другое крыло Палаццо. В этот раз змеи не шипят на нас, а возле дерева Моргана резко подпрыгнув, подлетает вверх метра на три и срывает с ветки румяное яблоко. Пара желтых листов падает вниз с потревоженной ветки, но к камню они не долетают, а распадаются пылью еще на полпути. Она приземляется удивительно мягко и уверенно, не смотря на каблуки, и поворачивается ко мне. - Яблочко? Видимо это ее любимый фрукт. - Ты умеешь летать? - Да. Один из многих талантов, которыми наделила мама и которые я развила за годы жизни. - Это впечатляет, я даже не буду скрывать. И все же от яблока я откажусь. Есть плоды из дерева, которые облюбовали змеи мне страшновато. - О, а ты умнее Евы, это определенно радует. Но боятся нечего. Тебя из Эдема уже точно не выгонят. Моргана откусывает от яблока кусок. - Нет. Быть этого не может. – Я качаю головой и оглядываюсь назад. – Я не поверю, что это то самое дерево. - Это именно оно, Кларисса, и это далеко не самое странное, что ты еще здесь увидишь. Почему ты застыла? - Потому что получила подтверждение тому, что легенда из Библии это не просто какая-то сказка, придуманная первыми христианами, которая объясняет все на свете. - Я думала, ты к этому уже привыкла. Возле тебя такое количество ангелов вечно вертелось, сложно не начать верить. - Считай, что я скептик. Не поверю, пока не увижу. И в Ангела поверить куда легче, чем в причину грехопадения. - Со временем ты привыкнешь, Кларисса. Поначалу всем страшно. Знания, силы, история и правда пугают, но ты ведь девочка сильная, не так ли? Ты справишься. Мне хочется спросить, откуда в Моргане столько веры в меня и в мои внутренние силы, в то время, как я сама не сильно-от верю в то, что смогу продержаться здесь дольше недели, но потом останавливаю себя. Возможно, ей известно то, что еще не осознала даже я сама. Возможно, это потому что я открываю в себе новое, когда оказываюсь на самой грани со смертью и сталкиваюсь лицом к лицу с настоящей угрозой, а не с какими-то призрачными очертаниями оной? Только в таком случаи я уже давно должна была придумать какую-то супер сильную руну, которую можно было бы нарисовать даже пальцами, или же кровью, без помощи стило. Видимо, мой лимит еще не исчерпан. Придется посмотреть, к чему это приведет. Мы приходим в библиотеку. Еще одно огромное помещение, до потолка заставленное книгами. Рядом с этим местом библиотека Института кажется всего лишь небольшой сборкой литературы любителем почитать на досуге. Счет идет не просто на тысячи, а на сотни тысяч книг на всех возможных языках мира. Я насчитываю двадцать шесть ярусов стеллажей. Шесть огромных люстр с десятками лампочек в белых матовых плафонах и такие же бра по всему периметру прямоугольной комнаты дают приятный глазу свет. Высокие окна закрыты шторами, чтобы солнце не попадало на зеленые, красные, черные, синие, бежевые корешки и не обесцвечивало их. Винтовые лестницы с резными перилами дают возможность выходить на шести секциях-балконах. Здесь так же есть диваны, глубокие кресла и столы с отполированными поверхностями. В этой комнате можно с легкостью прожить целую жизнь и не прочесть и десятой части всего. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что по обе стороны от входа висят два идентичных белых, как снег, полотна, на которых изображена красная змея с агатовыми глазами, которая воинственно открыла пасть, и вскинула тело в атакующем жесте. - Это герб нашей семьи. Моргана, как всегда, поразительно точно предугадывает ход моих мыслей, лишая меня потребности задавать вопросы. - Алый и белый. Цвета смерти и войны. - И это тоже. Чья-то смерть влечет за собой войну, и война полна смертей. Нескончаемый круг. Эта неделя будет для тебя, несомненно, тяжелой, но впереди будут идти испытания еще более сложные и даже опасные. Ты встретишься с демонами, которые признают только силу, ты узнаешь о том, насколько опасным может быть простое недовольство, какой ядовитой зависть и всепоглощающей ненависть. Не корми себя пустыми надеждами о том, что этот год будет для тебя легким, потому что Джонатан тебя защитит; если ты провалишься – ты провалишься и твоих родителей, друзей и твоего бывшего парня не выпустят отсюда вместе с тобой. Из ваших тел изымут души и их поселят в деревья. Вы станете еще одним кусочком рощи на западе от Игуэи. Настоящие испытания начнутся ровно в тот момент, когда девять герцогов переступят порог Палаццо неся дары будущим правителям Эдома. С той самой секунды каждый твой вдох будет оцениваться, каждое твое действие будет взвешиваться и анализироваться. Каждое твое слово смогут использовать против тебя, поэтому уже сейчас научись десять раз думать перед тем, как что-то говорить. Герцоги, маркизы, графы это не твое глупое племя нефилимов. Я не смогу быть рядом все время, чтобы вовремя закрыть тебе рот или увести беседу в другое русло, как бы мне этого не хотелось. - Какая тебе с этого выгода? Моргана слишком явно напрашивается на роль хорошего копа. Думаю, мои подозрения не беспочвенны. - Простая. Ты должна остаться в живых любой ценой до истечения срока и коронации. - Звучит так, будто ты с кем-то заключила пари на мою жизнь. Сможет ли маленькая девочка-нефилим выжить почти в самом сердце Ада и как быстро при этом она потеряет человечность? - Не совсем, Кларисса, мне просто нужно чтобы ты выжила. И для этого нужно за тобой присматривать. Поскольку даже Джонатан не сильно понимает, насколько ты для него важна и для того, чтобы он понял и начал тебя ценить нужно время, я пока что буду с тобой рядом. Я могла бы просто ходить за тобой тенью и нервировать, но, думаю, таких молчаливых собеседников тебе и в лице Темных Охотников хватает. Поэтому будет лучше, если мы подружимся. Это существенно облегчит нам обеим жизнь. В ней есть напор Изабель, но нет презрения и недоверия, которые сперва излучала младшая Лайтвуд. Моргана просто констатирует факт. Готовит меня к неизбежному. Варианта «Я и моя семья сбегаем» она даже не станет рассматривать. Наверное, она специально рисует перед моими глазами самую утрированную картину происходящего, чтобы я знала к чему быть готовой. Чтобы понимала, что отвечаю не только за себя, но и за жизни дорогих мне людей. И что те, кого я встречу в ближайшем будущем не Джонатан. На них нельзя будет накричать или высмеять, если мне захочется и они подобное оскорбление (а они стопроцентно посчитают это оскорблением) не простят даже со временем. Страх свивает гнездо у меня в груди и, кажется, становится теперь справа от сердца постоянным жителем. Вечным ненавистным соседом. - Вот книга, в которой есть все, что тебе нужно будет выучить. Как не странно, то, что ложиться на стол не выглядит, как вещь, в которой записана вся история этого места. Я открываю твердый переплет, на котором точно такая же змея, как и на полотне и вглядываюсь в содержание. Книга, у которой нет названия и автора. Как интересно. - У нас есть проблема. Ведьма поднимает бровь, ожидая пояснения от меня. - Эта книга ведь на латыни? Я не знаю этого языка, Моргана. - Разве в католических школах ее не изучают? - Нет. У нас вторым языком был испанский. А латынь была лишь дополнительным курсом, который вели всего полсеместра. Я за это время выучила только полсотни пословиц, правила чтения и произношения. Все. И возможно я бы и продолжила ее изучать в новом учебном году, но отец появился просто ужас, как вовремя. И тогда… мне стало не до изучения языков. - Ладно. Это не так уж и страшно. Тебе всего шестнадцать, целая вечность впереди, чтобы выучить хоть все языки людей и животных. А пока что я тебе помогу. - Ты сказала «языки животных». Джонатан очень увлеченно перешептывался со змеей Маркусом, неужели он и правда понимает его? - Да. – Моргану удивляет то, что я не верю в факт того, что речь животного может быть хоть каплю связная. – Для тебя это плюс. Для демонов, падших и ангелов нет такой проблемы, как языковой барьер. Вот откуда у колдунов такая предрасположенность к языкам. – Я вспоминаю Магнуса и то, что иногда казалось, он понимает все речи на свете. – Иногда мы перенимаем от родителей больше обычного, открываем в себе возможность понимать даже языки животных или деревьев, мертвого камня, воздуха. - И ты тоже можешь перешептываться со змеями? - И не только с ними, Кларисса. - А здесь есть какой-то один особенный язык? Национальный? - Нет. Речи демонов это все языки одновременно. Мертвые и живые. Впрочем, для создания правильного заклинания может быть нужен определенный язык, или особенность построения слов, акцент, интонации. Но тебе, как нефилиму это не сильно интересно. И на церемонии вполне будет уместен английский. - Я рада, что не придется проходить супер-быстрый курс изучения основ какого-то гваделупского или же аравийского. - Поверь, язык будет наименьшей из твоих проблем. У вас будет всего три дня, чтобы, если не убедить прибывших в правильности решения Асмодея и матери, то хотя бы расположить их к себе. Думаю, в основном Джонатан будет общаться с герцогами, маркизами и остальными особями мужского пола, но в этом случае я не завидую именно тебе. У всех них будут с собой привезены жены, дочери, любовницы. Вот с этими и придется вести разговор тебе. - А охрана? - Зачем? – Она искренне изумляется моему вопросу. Я же вспоминаю, что во всех рассказах присутствовали охранники-воины. Они были показателем статуса. – Здесь не те порядки, что в мире людей, Кларисса. Среди них будет женщина, с которой тебе придется быть предельно аккуратной. Наама. Вторая жена Асмодея. Ее еще называют младшей сестрой Лилит. Наша с Джонатаном крестная. - Что значит вторая жена? Здесь полигамия это, что норма? - Да. Знаешь, меня вообще-то всегда удивляло то, что у Асмодея, князя, который отвечает за похоть, измены и любые сексуальные девиации, которые выходят за рамки «миссионерская поза», только две жены. И обе в прошлом смертные. Вообще, у крестного наименьшее количество жен среди девяти принцепсов. Любовниц, конечно же, полно, как среди смертных женщин, так и среди демониц и ведьм, но любимых жен только две. - Ты так говоришь, будто то, что он изменяет своим двум женам это нормально. Причем неоднократно. И… Магнус явно не ребенок Наамы или Лилит. Он от другой смертной и они это наверняка знают… Зачем тогда вообще брак в Аду? Вся его ценность в том, что люди, которые любят друг друга, верны своим половинкам. Что они вместе в горести и в радости. Что они, - я сейчас прозвучу, как ненавидимый мною отец, - принадлежат друг другу. На этом построен ведь этот институт. - Милая, человеческий институт брака построен на том, что законной жене и наследнику почти стопроцентно переходит наследство в случаи смерти мужа. Вот и все. - Я согласна с тем, что люди далеко не идеальны, даже нефилимы нарушают данные ими клятвы не один и не два раза, но все это стараются держать в секрете. Это не афишируется так… сильно. И это точно не норма поведения! - Здесь совершенно другие ценности, Кларисса. И другой менталитет. Все те правила, которые вбивали в твою голову годами в мире людей, и те жизненные установки, которые навязывали нефилимы, тут не действуют. Супружеская верность здесь измеряется не тем, что муж спит только со своей женой. - Ох, ну, конечно же! Мужчинам все можно. И жен неограниченное количество. И любовниц сколько тебе только влезет, а жене сиди тихонько, и даже пискнуть о недовольстве не смей? Это шовинизм в чистом виде! Я уже промолчу о том, что это и самое настоящее свинство, а не поведение нормального адекватного мужчины. Я не могу себе этого представить. Дикарство в самом чистом виде. И еще страннее от этого кажется выбор Лилит. Она же своей гордыней может потягаться с императором Ада. Как она может так спокойно реагировать на то, что в дом привели другую женщину? Что ей предпочитают каких-то шлюх и обычных смертных? Она ведь ревнива. Даже сына от себя отпускать боится, что уж и говорить о муже! Логически размышляя, она Асмодею за каждую юбку должна скандал устраивать. После того, что рассказала мне Моргана, мне почему-то охотней верится в то, что она должна была бы стать одиночкой. Бродила бы себе в Аду, свободная и даже чуть дикая, и ни в чем бы себе не отказывала. Ни в князьях Преисподней, ни в обычных демонах, ни в человеческих любовниках. Дикость это многоженство. Дикость. Я по характеру человек кроткий, и никогда бы не развела скандал на пустом месте, но если бы в один прекрасные день Джейс объявил, что у нас дома будет теперь еще одна женщина, я бы, наверное, ушла от него к чертям собачьим. - Кларисса, не стоит паниковать раньше времени. Ад – не шовинистское высшее общество. Мама не упрекала Асмодея, потому что у нее самой огромное количество любовников демонов. И ее мужем был Самаэль. И сейчас она жена не только Асмодею, но и Люциферу. Как и Наама. - Стоп. Слишком много информации. Так, тут и несколько замужеств это нормально? - Да. Полиандрия тут очень даже распространена. Пока крестная проводит время с императором, мама здесь. Лилит приходит к Люциферу, Наама возвращается к своему первому мужу. Вот так просто. - Это дурдом какой-то, а не просто! Я поднимаюсь с кресла и, потерев глаза, устало вздыхаю. Куда ты меня привел, Джонатан? Это место ужасно. Это… змеиный клубок. Самый настоящий. - У Светоносного четыре жены, Кларисса. Но только две из них считаются правительницами всего Ада. - Я даже могу угадать кто! Королевы над королевами? - Да. Императрицы. Арифметика высшего общества невероятно занимательная вещь. И со временем ты это поймешь. - Меня вот что беспокоит. С Джонатаном, что, мне тоже вот-так вот можно будет? «Эй, милый, мы конечно теперь вроде женаты, но я все еще люблю Джейса, так что, прости, но сексом я заниматься буду с ним!»? - Нет. Братец вообще-то очень ревнив. Заикнешься об этом и он спокойно перережет твоему ненаглядному горло. - О. И где справедливость? - Пока он тебе не изменяет то ясно, что это нормально с его стороны – требовать от тебя того же. А, если он тебе изменит… К сожалению не думаю, что это как-то повлияет на то, что Джейсу можно будет появится у тебя в постели. Знаешь, если бы я не знала, чей он сын, подумала бы, что Асмодея. Этот тоже очень уж ревнив. - Асмодей-то? Учитывая, что обе его жены спят с его старшим братом, или кем ему там Люцифер приходится, видно, как он ревнует. - Ох. – В глазах Морганы загораются искорки смеха. – Между ними тысячи лет брака. Меду ними не одна война, не одна победа. Их верность это куда более глубокое чувство, чем то, которое измеряют постелью. И, Кларисса, чтобы ваши отношения стали такими же, нужна тоже не одна сотня лет. Но Наама и Лилит это исключения, подтверждающие правило. Ты что-то слышала о девушке Сааре из Мидии, которая была возлюбленной Асмодея? - Нет. Единственное, что я помню об Асмодее из иудейской религии это то, что он помогал царю Соломону и потом занял его трон, когда Соломон жутко ступил и отдал ему кольцо. И еще я узнала, что это он заставил Еву съесть яблоко. Все. - Саара очень ему приглянулась. Он просил по-хорошему – отказала. И он начал убивать всех ее женихов. Сейчас твое положение точно такое же, как у того бесчисленного количества обычных человеческих женщин. Если ты ему изменишь, тебя он, может, и не убьет, а вот на твоем пареньке отыграется. Не ты такая первая, не ты такая последняя, уж поверь. - Это несправедливо! Совершенно. Возмущение похоже на беговую лошадь, которая становится на дыбы, чтоб скинуть со своей спины всадника. - Так сделай так, чтобы не быть рядом с ним только предметом интерьера. Принимай участие в жизни этого сообщества. Стань одной из ключевых фигур. Политика дело тонкое, но мы с Мордретом будем рядом, чтобы помочь тебе сориентироваться. До тех пор, пока вес твоего слова не станет достаточно сильным, и ты не выучишь наизусть все рычаги давления на эту кучку аристократов. - Я все равно не могу отделаться от чувства, что ты с кем-то заключила пари на мою жизнь. - Ты вольна думать, что захочешь. – А Изабель бы уже возмутилась. Да, как ты смеешь ставить под сомнение мои намеренья?! Да я ради брата! Да даже тебя, такую отвратительную, терпеть буду, жалкая примитивная! – Главное научись фильтровать свои мысли и не все их озвучивать. Ладно, будем начинать с азов. Что ты вообще знаешь о падении Люцифера? - Люцифер был одним из красивейших ангелов, он возгордился и отказался преклоняться перед людьми, потому что они были ничтожными и слабыми, затеял восстание, в котором участвовала третья часть всего ангельского войска, и потом был побежден Михаилом и сброшен в Геенну Огненную. Часто ему приписывают все возможные грехи в этом мире, но я думаю, что у него он один единственный – гордыня. Но вместе с тем это самый опасный из всех семи грехов. А еще мои отец и брат почему-то из-за фамилии свято уверовали, что они с ним связаны. «Мы – Моргенштерны. Дети Утренней Звезды. И мы прекрасны, когда мы падаем…» и прочая бла-бла-бла. Признаться честно, этот фанатизм пугает меня до чертиков. - Неплохо. Когда Люцифер пал, тех, кто выжил, осталось очень и очень мало. Но, в конце концов, лишь девятеро из них смогли приспособиться к жизни здесь. Они и стали князями Ада. Принцепсами. - А до этого подобных прецедентов не случалось? Раньше никто из принцепсов не говорил, что отдает свои земли? - Нет. Асмодей делает это, потому что он все равно здесь появляется раз в пару сотен лет. И для него власть это скорее бремя и необходимость, чем радость. - Это значит, что герцоги совсем управляются сами? Утвердительный кивок и чуть прищуренные черные глаза. К чему ты ведешь, зеленоглазка? - Но, тогда у нас прибавилось проблем. Потому что навряд ли они захотят отдавать свою власть какому-то восемнадцатилетнему мальчишке. - Они сделают именно то, что им прикажут. Так они устроены. Поскольку я и близко не знакома ни с одним из них, мне в это не верится. Демоны – это демоны. Власть для них превыше всего. Возможно, во мне просыпаются гены предков, но я стала излишне подозрительной ко всему. Мне на колени падает толстый журнал для записей в твердом переплете. И после этого два часа летят почти незаметно, только боль в правой руке от такого количества писанины увеличивается. Поскольку Моргана решила, что ежедневно повторять одно и то же она абсолютно не хочет, решила сделать мне огромную лекцию, которую я честно записывала слово в слово, не пропуская даже буковки. Объясняла она на удивление легко и более-менее понятно, не считая названий о которые можно было свернуть язык. Мы начали с географии всего Ада, которая была описана быстро и без особых подробностей и перешли к вопросам наследственного права именно в Эдоме. Исписав почти десять листов, я узнала имена девятерых герцогов их жен и их детей, сорока маркизов со всех их родней, и о легионах демонов, которые тем подчиняются. Когда количество перевалило за число с семизначными нулями, я испытала тихий ужас, стоило мне только попытаться представить, как вся эта орда будет выглядеть. Я узнала, что каждому краю соответствует какой-то особый вид змей: кобра, аспид, гремучая змея, медянка, гадюка… Узнала, что и такое создание, как василиск тоже водится в наших краях. Во владениях Абигора их еще можно встретить. И драконы в небе тоже пугать меня не должны, ибо они подчиняются Асмодею и не нападут на меня. А тех лошадей, которых я до смерти боюсь, зовут Фарьи. Огненные. И еще то, что золото обжигает их. Всех. Даже Падших. Поэтому оно здесь как проклятый металл и совершенно не ценится. А залежей его, как на зло, в недрах Ада прямо нескончаемые реки. Здесь в почете титан, платина, сплавы металлов, но особенно ценно серебро. Это мир навыворот. То, что раньше было дорогим и было в почете теперь стоит не больше грязи в канаве. То, за что дома меня бы наказали – тут всяко поощряют, а за любое доброе дело придется платить. Картинка более чем ужасна. - На сегодня с тебя достаточно. Завтра расскажешь мне географию Ада и о герцогах. Из библиотеки мы выходим через другую дверь. Я думаю, мне не помешает карта этого дворца, если братец не хочет, чтобы я заблудилась и вместо целой недели моральной подготовки к тому, что скоро на меня будут смотреть как на кобылу на торгах, блуждала коридорами и аукала. - Вы звали, Ваше Высочество? – От голоса Бэлие я подскакиваю и резко оборачиваюсь на него. Как он тут оказался? - Нет. Думаю, это Кларисса. - Но я не… - Вы были чем-то напуганы, Ваше Высочество. – Тут же поясняет камердинер. – Если Вы заблудитесь в этих залах еще раз, просто позовите, и я тут же появлюсь. - Благодарю. Я приму к сведенью. То, что стены этого дома реагируют на любое беспокойство точно сеть паутины, заставляет мои руки опуститься. Стоит где-то мухе дернуться, паук тут же прилезает к ней, и пискнуть не успеешь. Бэлие чуть улыбается, будто и вправду его не обманет мой смущенный и тихий тон, и, откланявшись, просто исчезает в самой стене. Как и не было. - Я теперь не имею права ни на малейшие душевные колебания? - Нет, конечно же, имеешь, просто пока что мы за тобой будем присматривать. - О… В моей комнате нас ждут три портнихи. Слепые. В их длинных седых волосах, которые стелятся даже по полу, вплетены нитки золотого цвета, а на пальцах видны многие шрамы от порезов слишком натянутыми нитями. Они чем-то напоминают мне ту железную сестру, которую я навещала с братом в Париже. Такие же сухие, будто из них все силы выпили. Да и руки их больше мне напоминают паучьи лапы. - Это Мойры. Клото, Лахесис, Атропос. Когда они были теми, о которых даже боги говорили шепотом, дочери Ананки, что плели нитки судеб людей. - Что? «Что?» станет моим любимым вопросом. Я в этом уверенна. Может, хватит на сегодня потрясений, Моргана? Драконы, василиски, легионы демонов, дерево познания. Теперь еще и древнегреческие ведуньи. Но кого тут волнует, что я совсем скоро упаду в обморок от того, что все это происходит на самом деле. Уж точно не Мойр. - Она будет в белом. - Сиять. - Словно самая яркая звезда. И эта их манера заканчивать одна за другую предложения меня тоже пугает. - Мы совьем тебе самое прекрасное платье… - Из лунного света… - Из солнечных лучей… - Из паучьего шелка… - Из самого ветра… - Чтобы оно было белее снега и изящней льда, что сковал своды дворца Владыки-императора. Я и пискнуть не успеваю, как они тут же обматывают меня белыми лентами в районе талии, груди, бедер, плеч. - Ты не найдешь лучших во всех мирах, Кларисса, уж поверь. Кажется, ведьму такое мое беспомощное положение лишь забавляет, пока старухи дергают меня во все три стороны одновременно. - Моргана, почему мне именно белый? - А что такое? - Это так странно. Для людей, среди которых я росла, белый – символ чистоты и невинности невесты. Среди нефилимов, к которым я принадлежу, белый это символ смерти и скорби. Либо свадьба, либо похороны? - Никогда не думала об этом цвете в таком ключе, но… ты можешь думать, как тебе угодно. Либо это твоя помолвка. Либо же это похороны твоего детства. С этими словами Моргана оставляет меня одну с тремя сумасшедшими старухами.