Теоретически

Питер выпивает стакан приготовленной Дитоном настойки перед завтраком еще до кофе, ровно в половину восьмого. Закуривает, хотя бросил еще до пожара в доме Хейлов, и пережидает последствия всплеска бушующих гормонов. Хочется одновременно рыдать и трахаться, но Питер курит, в несколько затяжек добивая сигарету за сигаретой, пока пальцы не пропитываются никотином. От этого хочется только рыдать. Хотя кажется, что за неделю можно было бы и привыкнуть. - Хочешь чего-нибудь? - охотник всегда передвигается бесшумно, но сейчас по утрам он умудряется даже не греметь посудой - по глазам Питера можно прочесть все обуревающие его чувства, слишком сильные и слишком непривычные, которые оборотню трудно сдерживать, с которыми он справляется только благодаря стальному волчьему самоконтролю. - Не знаю, - Питер растирает по дну пепельницы очередную сигарету. - Страшно представить, насколько гормоны влияют на мировосприятие. Гормональные добавки нужно признать оружием массового поражения. - Ты похудел, - Крис ставит перед вервольфом тарелку с яичницей и чашку с кофе, сам садится напротив, протыкая вилкой жидкий желток в своей тарелке. - Не думаю, что это хорошо. - В пределах нормы, - через несколько мгновений отвечает Хейл, передергивая плечами и равнодушно распиливая яичницу на куски, кажется, снова не собираясь её есть, как и уже третий или четвертый день подряд. - Вот ближайшие девять месяцев без нормальных тренировок - это проблема. - Ты быстро восстановишься, - спокойно, даже почти безэмоционально отвечает Крис. Не потому что ему плевать, а потому что Хейл сейчас способен прицепиться к любой промелькнувшей в голосе эмоции, и устроить настоящую, абсолютно бабскую истерику, утверждая, что не надо его жалеть. Крис быстро учится, Крис уже знает, что через сорок минут Питер придет в норму, в свою благодушно-язвительную норму, лишь чуть более эмоциональную, чем раньше. - Да, пожалуй, - несмотря на желание заистерить, Хейл вполне в состоянии себя сдерживать. - Поешь. Пожалуйста, - так же ровно продолжает Крис. - Еще через неделю это будет уже не в пределах нормы. Ты Дереку ничего не говорил? - Нет, - Питер кривится, но все-таки проглатывает яичницу кусок за куском. - Почему я должен что-то ему говорить? - Потому что остальная стая - дети, но он понимает, что что-то происходит. Не хочешь говорить ему что-то сейчас - я понимаю. Но тогда просто не сталкивайся с ним. Он тебя обнюхивает настолько откровенно, что мне впору ревновать. Это просто странно выглядит. - А когда что-то выглядит странно, эти безумные дети развивают бурную деятельность и прут напролом, - Питер понимающе кивает, отставляя в сторону тарелку с половиной яичницы, и принимаясь за кофе. - Как бульдозеры. Да, ты прав, стоит пока обойтись без встреч с племянником. Крис удовлетворенно кивает, бросая короткий взгляд на тарелку Питера. - Может, все-таки съездим к Дитону? - Съездим, - Питер мрачно цедит кофе. - Только не сегодня. Ближе к полнолунию. - Пойдем, - отставленной в сторону только ополовиненной чашки кофе Крис просто не выдерживает. Во Вселенной что-то идет не так, если Питер Хейл не допивает свой кофе - это верный признак. - Куда? - волк раздраженно смотрит на охотника, скрещивая на груди руки. - Господи, Арджент, я же просил меня не трогать... Просто не трогать в этот гребаный час. - Дитон ничего об этом не говорил, - Крис кладет ладонь на шею любовника сбоку, раньше, чем тот успевает перехватить его руку, и Питер почему-то перестает сопротивляться, хотя Крис ждет этого, хотя у оборотня есть все возможности для этого. - Он бы сказал мне, если бы это было принципиально. Но ты вообще меня к себе не подпускаешь. И не ешь уже который день. Скажешь, что происходит? Крис чувствует, как под тонкой кожей на горле частит и сбивается пульс, чувствует вибрацию зарождающегося рыка, но сам рык затухает, так и не взрезав повисшую тишину. - Чувствую себя течной сукой, - раздраженно бросает Питер, с холодным вызовом глядя в глаза любовника. - И ты мне не сказал? - Крис даже не моргает - ни одного лишнего движения, ни одной лишней эмоции в голосе. Хейл кривится, промолчав, отворачиваясь. - Теперь послушай меня, волчара, - Крис слабо давит на его подбородок, скорее прося, чем вынуждая повернуться. - Это не те проблемы, которые ты, если тебе вздумается, решаешь один. Ты должен говорить мне о том, что с тобой происходит, я должен знать. Я хочу знать и я не хочу, чтобы ты справлялся со всем этим один. Ты меня понимаешь? - Я не хочу тебя, - холодно поясняет Хейл, не отрывая взгляда от опасно сузившихся стальных глаз Арджента. - Я просто хочу трахаться и мне плевать как и с кем. Хоть дрочить под порно, хоть трахать себя пальцами. Я думаю, мне похуй кому подставляться - тебе или разносчику пиццы. И, блядь, именно поэтому я ничего тебе не говорю. Это животные инстинкты на самом примитивном уровне. Я не хочу тебя. Я просто хочу трахаться, как течная сука. Крис, так и не убравший ладонь с шеи Хейла, опасно сжимает её на несколько мгновений, но тут же почти виновато поглаживает. - И чье бы ты имя стонал, кончая, пока бы тебя драл разносчик пиццы? Питер удивленно моргает несколько мгновений, глядя на любовника, потом улыбается как-то странно - с облегчением и насмешкой, поднимаясь со стула и совершенно послушно подаваясь под руку обнимающего его Криса. - Пожалуй, это железный аргумент в пользу того, что я не совсем еще животное. - Это не разрешение, - ворчит Арджент, буквально вталкивая оборотня в спальню, раздеваясь, пока тот валится на все еще незастеленную кровать, стаскивая с себя одежду. - Если у меня хватает выдержки тебя к себе не подпускать несколько дней то, поверь, у разносчика пиццы нет шансов, - язвительно ворчит Питер, широко разводя ноги, шумно выдыхая, когда Арджент накрывает его своим телом, привычно прижимаясь. Хейл тихо скулит, запрокидывая голову, подставляя Крису беззащитное горло, судорожно-быстро опускает ладони на спину охотника, проезжаясь ногтями вдоль позвоночника. Крис едва успевает приласкать разомкнутые в хриплом стоне губы, как Питер, конвульсивно вздрогнув, кончает, уже через секунду отворачиваясь и жмурясь с тихим, злым рыком. - Как ты? - Крис собирает вязкую теплую сперму на пальцы, опуская ладонь между ног оборотня, надавливая на податливо раскрывающиеся мышцы, смазывая. - Это не помогает, - хрипло и зло рычит Питер, тем не менее голодно насаживаясь на ласкаюшие, проникающие все глубже, пальцы. - Я помогу. Питер, - произносит мягче, удовлетворенно кивая, когда волк поворачивается к нему, глядя изможденно и с надеждой, - не заставляй меня волноваться, когда это не нужно. Питер действительно выстанывает, почти выкрикивает именно его имя, кончая от дюжины глубоких жестких толчков. Питер не против ласки, но почти не отвечает на нее, в конце концов переворачиваясь на живот и высоко вскидывая бедра. Хейл спускает раз пять, прежде чем Крис доводит до оргазма себя, и еще раз, пока Арджент вылизывает его, толкая язык по растянутым мышцам все глубже, крепко удерживая дрожащие бедра оборотня. Питер с тихим скулежом заваливается на смятую и изодранную простынь набок, невидяще глядя перед собой, моргая и кое-как фокусируясь, только когда успевший сходить до кухни Крис заставляет его сесть и подносит к его губам стакан воды. - Пей, - Крис прижимается губами к взмокшему виску. - Хоть немного лучше? - А как я выгляжу? - раздраженно бросает Питер, медленными глотками осушая стакан. Крис хмыкает, осматривая оборотня. Взъерошенный, взмокший, с лихорадочно блестящими глазами и дрожащими руками. Дышит тяжело, будто через силу, от прикосновений обессиленно вздрагивает. И снова возбужден, хотя не заметно, чтобы это приносило ему хоть какое-то удовольствие. - Отвратительно, - наконец-то отвечает Крис. - Но ты всегда говорил, что у меня чудовищный вкус, так что мне нравится. Питер хрипло смеется, приваливаясь плечом к груди любовника, позволяя ему обнять себя. - Хочешь сверху? - Арджент тянет Питера на постель, укладывая, и сам ложится рядом. Хейл мотает головой. - Питер... - Через неделю должно пройти, - отстраненно тянет Хейл, бросая взгляд на настенные часы, показывающие половину девятого. - Потом будет... Не обещаю, что лучше. Волк садится на постели, потягиваясь и по-прежнему лежащий Крис несильно, но чувствительно царапает подставленную мощную спину, в очередной раз обдумывая происходящее. - Ты считаешь, что я откажусь? Хейл опускается обратно на развороченную, пропахшую спермой и потом постель. - Я считаю, что у тебя есть на это право. Пока еще. Через неделю у тебя его не будет.