Невозможное

Очень скоро он остался один. Антея и сопровождавший ее спецназ покинули убогое жилище инспектора, не сказав ему практически больше ни слова: быстро, бесшумно, словно ночные тени. Грэг продолжал метаться по комнате, в сотый раз измеряя ее нервными шагами, но успокоения это не приносило. Мысли о Майкрофте, пожертвовавшем ради его, Грэга, спасения, может быть, своей жизнью, не отпускали ни на секунду. Ситуация складывалась более чем серьезно. Но хуже всего было испытываемое Грегори осознание личной никчемности. Боже… Он ничего не мог сделать, совсем ничего. Что может он, рядовой инспектор Ярда, если пасуют даже супер-люди Майкрофта, которые творят не свойственные простым смертным вещи? А главное, у него почти полностью отсутствовала какая-либо информация о произошедшем, а значит - нет понимания того, что произошло. Судя по настроению Антеи, которая заняла место своего шефа, информацией она делиться не собиралась, как и вести с инспектором разговоры. Ее он понимал – она винила в случившемся Грегори Лестрейда, она была права, черт возьми. Грэг, сделав еще несколько кругов, обессилено упал на диван. Под рукой ощутилась гладкая прохлада смартфона – телефон Майкрофта. Грегори сжал его в пальцах и, разглядывая, поднес к лицу. Дорогой, стильный и добротный, совсем как его владелец, неотразимый и шикарный Майкрофт Холмс. Где он теперь? Жив ли еще? Антея сказала, что у Рыжего к Холмсу особый счет. Господи… Внутри все скрутило. Грэг, поражаясь себе и ругая на все лады дрогнувшую внутри струну, прижал телефон Холмса к губам. Осознание того, что он может больше никогда не увидеть человека, владевшего смартфоном, захлестнуло, как ледяная морская волна, накрыв инспектора с головой и лишив возможности сделать вдох. Никогда… Почему-то это было страшно. Что-то менялось с каждой секундой. В жизнь Лестрейда резко, ломая действительность, врывались такие понятия, как отчаяние и боль потери, а еще внезапное понимание того, как дорог был тот, от кого еще утром хотелось убежать. - Майкрофт… - сорвалось с губ тихо, как стон. Грегори провел указательным пальцем по гладкому стеклу, снимая блокировку, без особой надежды – тут обязан быть хитроумный пароль… Телефон ожил, неожиданно откликнулся и, мурлыкнув, впустил. Не веря в маленькое чудо, Грэг смотрел на яркие обои в виде британского флага, ну конечно, что же еще… С колотящимся сердцем инспектор, понимая, что отсутствие пароля - это явный знак, пробежался по папкам, но ничего не нашел, ни контактов, ни подсказок, и лишь в папке галереи было одно единственное видео. Дрогнув, Грэг запустил запись. Она была сделана впопыхах, можно сказать, на ходу этим же телефоном. С экрана на него внимательно и печально смотрел бледный Майкрофт, прямо в душу… Еще до того, как Холмс начал говорить, Грегори понял, что запись делалась именно для него, все этот взгляд, полный глубинной тоски, столь не характерной для Майкрофта. Как и слова, которые он через секунду произнес. Была одна только фраза: «Что бы ни случилось, не вини себя, Грегори, это моя ошибка». Грегори долго сидел, уставившись в пустоту. Очень уж были похожи слова, произнесенные мягким печальным голосом, на прощание. Словно записка, которую оставляют самоубийцы, уходя из жизни по своему желанию и сглаживая вину тем, кто остается жить. Нараставшая с каждой секундой боль смешалась с яростью. Новооткрытое понимание своего отношения к мистеру с модным зонтом требовало немедленного действия. Все не могло закончиться вот так, еще даже толком не начавшись. Он не позволит! Инспектор с грудным рычанием резко поднялся с дивана и выскочил из проклятой квартиры, тяжелый воздух которой словно лишал его возможности глубоко вздохнуть. Ерунда. Воздух был тут совершенно не при чем. Дышать мешало нечто иное, от чего не убежать. Выскочив за порог, Лестрейд понял, что неосознанно принял для себя решение – он ни за что не станет оставаться в стороне, даже если Рыжий окажется самим чертом. Да, именно так. Только почти потеряв Холмса, Грэг признался себе в том, что Майкрофт ему дорог, и это еще слишком слабо сказано. Но время для сантиментов было либо безнадежно упущено, либо (о, как хочется в это верить) пока не настало. Сейчас нужно было что-то делать. Нужно действовать. В голове всплыла услышанная где-то до тошноты банальная фраза: «Отчаяние – убивает. Никогда нельзя сдаваться». Да, он не знает, кто тот рыжий гад, замахнувшийся на жизнь Майкрофта, да, ему не скажут этого, даже если он штурмом возьмет офис скромного британского служащего мистера Холмса, но никто не помешает ему обратиться со своими вопросами к Шерлоку. Именно отсюда и следовало начинать поиски. Остановившись в темноте подъезда, Грэг набрал номер детектива, почти позабыв о том, какие чувства в нем рождались всякий раз, когда ему приходилось это делать. Сейчас все было совсем не так. Влюбленность в младшего Холмса была теперь столь же далека и нереальна, как развеявшийся под утро сон. Все мысли были только о старшем, которому угрожала смертельная опасность. - Ну же, Шерлок… - Грэг вслушивался в долгие гудки, - возьми трубку! Шерлок не отвечал. Проклятье! Лестрейд, продолжая набирать детектива, бросился вниз по темным ступенькам. Время уходило. Выскакивая на грязную улочку, на которую выходил обшарпанный фасад его дома, Грэг вдруг подумал о том, как круто все успело поменяться за один только вечер. Словно несколько лет прошло с того момента, как инспектор покинул свой кабинет и направился домой, досадливо думая о том, как бы избавиться от очередного ужина с Майкрофтом. - Недаром говорят, - зло выдохнул Лестрейд сквозь сцепленные зубы, - нужно остерегаться своих желаний, они могут исполниться.