До и после

Они поднялись на второй этаж, Завулон дал доступ в свой кабинет, в который никого не пускал, даже светловолосую. — Здесь давно нужно навести порядок с бумагами. Картотеку завести, расставить по порядку на полки. Справишься? Антон кивнул, осматриваясь. Завулон активировал систему баз данных, находящуюся в спящем режиме, ввел нарочито медленно пароль, чтобы Антон запомнил, приложил его ладонь к одной из засекреченных папок, подправляя магически заклинание доступа. — Расставишь все так, как мне нравится. Как именно, уже должен догадываться. Что-нибудь перепутаешь — покусаю. — А пыль убрать заклинанием ты ленишься? Уборщиков сюда не пускаешь, как я понимаю. — Заклинанием нельзя. Тут такая мудреная связка блокирующих чар, что немного перегрузишь — и всё, крышка. — А реакция моего ошейника не перегрузит? — Так будь паинькой, не провоцируй. — Ага, как же, — пробурчал себе под нос Антон, прохаживаясь вдоль стеллажей с папками, стопками бумаг и книгами. — Продублируешь картотеку в электронном виде вот здесь, в этой папке. Дальше Завулон отдавал уже распоряжения быстро и сухо, ему явно пришлась по душе идея использовать Антона в качестве бесплатной рабочей силы. Но Антон был не в претензиях, сам напросился. — Так как же Гесер сбежал? — спросил Антон, совсем уже осмелев. Пока Завулон в настроении, надо извлечь как можно больше пользы. Завулон резко помрачнел, и Антон понял, что зря напомнил об этом. — Кстати, о вчерашнем. Еще раз такое вытворишь, — он ухватил Антона за шею сзади и притянул к своему лицу чуть ли не вплотную, — сильно пожалеешь. Что за манера доводить ошейник до крайности? Когда-нибудь я могу не успеть. — Но ты не откликался на призыв. Дозвониться тоже не получалось. — Так, — он отстранился, что-то поколдовал с ошейником, — для экстренных случаев будет тебе резерв в амулете, услышу тебя в любом случае, даже если буду в другой части света. Но это для экстренных. Только если тебе будет угрожать серьезная опасность. Именно тебе, понял? Антон изобразил понятливость и полное согласие. — А Гесер? Кто его прятал? — Мне не удалось выяснить кто. Не успел. По твоей вине, кстати. — Ну а насчет того, что сказал Тигр? — перевел на другую тему Антон, поняв, что Завулон отказывается обсуждать Гесера. — Что именно? — Ну, времени мало осталось. Все вот-вот рухнет? Надежд никаких? — Надежд? — протянул Завулон, намекая на Абсолютную. — Хоть какие-то зацепки про нее имеются? Хоть что-то? — Антон постарался задать вопрос как можно нейтральнее. Кажется, не получилось. — Это ты своего Тигра пытай. — Он не мой. Он… — Зато ты — мой, — Завулон уселся в широкое кресло, утягивая Антона вниз, на пол, заставляя занять место между его колен, сесть спиной, упереться ею в сидение. — Ну что за мания с этим «мой»? — Будешь спорить, что это не так? Антон помедлил. — А смысл? — Если признаешь, кое-что объясню. Антон вздохнул и неохотно сказал: — Я принадлежу тебе, оспаривать это бесполезно. — Вот и славно. Давно признал бы, и стало бы проще. — И что дальше? — Гесер рассказывал тебе, что пару лет назад ваш Иннокентий выдал предсказание? — Так он много чего выдавал. Что именно? — Про Итоговый день он тогда сказал, про Гесера, про тебя. Антон напрягся. — Правильно твой шеф сделал, что не рассказал. Все равно вариантов имелось немного. — Предотвратить нельзя было? — Нет, только усугубить. Ты выживал лишь в пяти процентах из всего спектра возможных линий вероятностей. — Я тут причем? — А ты Зашивальщик. Гесер понимал, что тобой лучше не рисковать. — Кто я? — Антон запрокинул голову, пытаясь разглядеть лицо Завулона. Шутит он что ли? Или издевается? Голос вроде был серьезным. — Я Гесеру обещал по возможности подыграть, если эти пять процентов все-таки выгорят. — Подыграть в чем? Можешь ты нормально объяснить? — Антон попытался подняться, разговаривать не видя его глаз было сложно, но рука Завулона удержала на месте. — Понимаешь, Антон, бывает, что приходит Зеркало, чтобы наладить равновесие, но это редко. А еще реже сумрак создает Зашивальщика. Есть Высшие маги, есть мелкота. Высшие любят перекраивать мир по своему вкусу, экспериментировать, резать, кромсать, переплетать. Если это делать по-умному и изредка, то ткань бытия зарастает сама, затягивается относительно безболезненно. Но когда Высших много или когда противостояние обострено, надо чтобы был кто-то, умеющий штопать в самых скверных ситуациях. Мысль мою улавливаешь? — Это вы с Гесером вместе придумали? — Мы с Гесером сначала сомневались, что Зашивальщик — это именно ты. Тщедушный ты был тогда, слабого уровня силы, зажатый какой-то, не обессудь, но что есть, то есть. — И? — Антон уже не пытался встать или пересесть удобнее, просто слушал, глядя в потолок и позволяя Завулону поглаживать свое горло. Его пальцы обхватывали так, будто он разрывался между желанием придушить его и приласкать. — Но после случая с Мелом Судьбы сомнений не осталось. Ты всегда оказывался там, где было крайне необходимо заштопывать. Ты не вмешивался ровно до того момента, пока не начинала трещать ткань, а потом… что было потом, ты и сам знаешь. Когда же ты «заштопал» даже за Мерлином, с этим его Венцом всего, мы поняли, что не просто так сумрак приставил к Абсолютной Зашивальщика в виде близкого родственничка. Наши с Гесером эксперименты с реальностью и линиями вероятностей пустяки по сравнению с тем, что могла натворить твоя дочь. Ну как тебе? Нравятся новости? Антон выругался. Вроде все выходило складно, но как-то… страшно. Гесер не раз вслух недоумевал, почему вдруг Мерлин избрал своей последней надеждой именно Антона. Антон не был суперменом и сколько-нибудь выдающимся магом. Перспективным — возможно. Но не настолько же? — А теперь самое интересное, Антош, — ногти Завулона впились в кожу у основания шеи, и Антон поморщился. — Ты ставил мне в упрек, что я подставил твоего драгоценного Костика? Пришлось. Гесер умудрился сделать тебя «своим», обошел меня. Знаешь, что такое персональный Зашивальщик? Это когда можно экспериментировать и всё перекраивать сколько пожелается, не особо опасаясь последствий, и любая ошибка будет сходить с рук. В этом мире, по крайней мере. Гесер меня сильно разозлил. Переманить тебя к себе не получилось. Я подождал, пока ты сам убедишься, что методы твоего шефа не так безобидны, как тебе казалось поначалу. Ты даже начал с Гесером спорить, отказался от наставничества. Представляю, как тогда испугался Гесер. Ты меня там хоть слушаешь? — Антон кивнул. — Но в итоге ты против Гесера так и не пошел, оставшись его опекать, подчиняться. Светка твоя, думаешь, отошла тогда от дел, отказалась состоять в Дозоре только из-за моральных принципов? Нет. Просто она чуяла, что ты Зашивальщик Гесера, а не ее. А делиться Зашивальщиками дураков нет. Поэтому мне пришлось извернуться и попытаться переманить тебя как мага, а не как Зашивальщика. Высшие могут поменять цвет как только до конца скорректируют свое мировоззрение. Скажи: ты же был готов ликвидировать Саушкина, если не будет другого выбора? Готов? Вот видишь, если бы не сделал это как маг, сделал бы как Зашивальщик — тебе тогда нужен был нормальный мир, не разрушенный, дочка же подрастала. И если бы ликвидировал Костика как маг — прямая тебе дорога к Темным. Сделал бы это как Зашивальщик — стал бы сразу моим собственным Зашивальщиком, так как «подчищал» мой эксперимент, мою операцию. Чего ты там притих? — Антон ответил что-то невнятное. — Как же я тогда досадовал! Этот идиот Саушкин совершил настолько глобальную ошибку, что и зашивать его не потребовалось, он покинул пределы территории, которую опекал Зашивальщик, а то есть пределы планеты. Смешно? — Не особо, если честно. А если бы я тогда принял сторону Саушкина? Он ведь предлагал мне кроить мир с ним на пару. — Твой шеф, Городецкий, тогда чуть не поседел. Но у тебя поразительное чутье. Я всегда этому завидовал. Именно тогда я решил, что все равно сделаю тебя своим, во что бы то ни стало. А затем ваш пророк изрек про Итоговый день. Глобальный катаклизм для Иных. Антон, сам подумай: чтобы превратить всех людей в Иных, или, наоборот, всех Иных лишить силы, не обязательно ведь выходить на орбиту и видеть перед собой планету. Можно и стоя на земле или же лежа на травке поэкспериментировать подобным образом. Только для этого нужно уметь шагать на седьмой слой Сумрака. Закольцовывать свое перемещение. — Нет, — сказал Антон. — Надя не стала бы. Она не могла. — Ты меня дослушай, потом думай. Спорить непродуктивно. Когда-то давно, еще в бытность моей молодости, ходила легенда про мага, который в чем-то там разочаровался и пришел просить Серость уничтожить магию как основу. Просил он долго, жертвы приносил, угрожал, заливал все кровью. В итоге его просьба была удовлетворена. Знаешь, как? Темных в округе не стало. Ни единого. Почему? Просящий был Темным. Я думаю, за других решать и просить может только маг своего цвета. И что мы сейчас имеем? Светлые — пустышки. Да не на одном континенте, а на всей планете. Как там было в теории Костика? Видеть всю планету, чтобы всех сразу? Кому такое под силу, сам скажи, Антош? — Ерунда какая-то. Это ж какую жертву нужно сумраку принести, чтобы он лишил Светлых магии на всей планете? Не было же ничего. И Надя… — Я не провоцирую тебя. И не навязываю свою точку зрения. Но ты — Зашивальщик. Беда в том, что тут у нас казус: Зашивальщик в Итоговый день был Светлым, а потому — досада какая! — лишился силы, как и все пустышки. Зря, Антош, очень зря, ты в свое время не переметнулся ко мне. Сейчас мы имели бы дееспособного Зашивальщика. А теперь, увы, напрасно сумрак тебя к Абсолютной приставил, кто-то разодрал ткань в клочья, а заштопывать некому. Светлый Абсолют куда-то сгинул. Светлый Зашивальщик бесполезен. Оставшиеся делят остатки мира на куски, не замечая, что он и так трещит по швам. — Поэтому Инквизиторы так вцепились в меня? Тоже хотели «поэкспериментировать»? — Вот видишь, ты уже начал понимать. — Может сумрак нового Зашивальщика пришлет? — Зачем ему? Куда проще обратить всех Иных в прах, и начать выстраивать систему заново, уже более комфортную. Я считал, что у нас худо-бедно есть вариант, если тебя инициировать в Темного, скажем, обратить в вампира. Но магия к таким пустышкам все равно не возвращается, так что не сработает, а жалко. Антона передернуло. — Можно поэкспериментировать, попробовать, чтобы ты официально признал себя моим Зашивальщиком, отказался от Гесера... — Нет! — ...но сомневаюсь, что это исправит ситуацию, — будто бы не слыша Антона, продолжил Завулон. — Суть в том, что сейчас требуется заштопать за тем, кто захотел избавиться от Иных во всем мире. Найти его, придумать как заштопать, изыскать ту самую возможность заштопать, которая неисчислимо мала. И лишь затем я смогу окончательно прибрать тебя к рукам. Вопрос в том, как это сделать. Есть идеи? — Я пустышка. И останусь им, пока все не обратится вспять. Если Зашивальщик — я, то без магии дело дохлое. Тут противоречие: я не могу сам себя обратить в мага. Даже если стану подобно уроборосу жрать себя с хвоста — не выйдет. — Согласен. Но знаешь, Городецкий, — Завулон склонился и доверительно выдохнул на ухо, — ты единственный пустышка, который может пользоваться магией своего хозяина. И надо исходить из этого. Антон задумался. Слишком много информации свалилось на него сегодня. И Завулон опять оказался прав, что вывалил ее на Антона лишь тогда, когда он оказался в состоянии его выслушать и хоть немного поверить. Расскажи он об этом еще полгода назад, Антон послал бы его подальше. Теперь же… — Точно никто из рабов не может заимствовать магию у хозяина? — переспросил Антон. — Проверяли? — Да. Хена самолично курирует этот вопрос. К тому же твой Тигр все время околачивается возле тебя, больше ни для кого он так не выкаблучивается. Так что думай, Городецкий, думай. Но учти: я не стану делиться магией, пока ты мне не пообещаешь, что потом ты мой. Во всех возможных смыслах.